Вера Романова, для которой музыка была не просто работой, а самой сутью существования, возвращалась домой с чувством опустошённости. Месяцы подготовки, надежды, первый по-настоящему крупный концерт — всё это рухнуло в одночасье из-за банальной аварии в концертном зале. Когда она переступила порог квартиры, её муж Константин, сидевший в гостиной с ноутбуком, поднял голову.
— Концерт отменили, — сообщила Вера, поставив кроссовки у порога и не пытаясь скрыть горечь в голосе.
Константин удивлённо приподнял бровь, откладывая ноутбук в сторону:
— Как это отменили? Ты же готовилась целый месяц, если не больше. Я думал, это событие уже не изменишь.
— Ну и что я теперь могу сделать? — она усмехнулась с ноткой обречённости, проходя на кухню. — Мне уже в аэропорту сообщили, что зал затопило. А за один день найти другую подходящую площадку и оповестить всех зрителей просто невозможно. Обидно, конечно, но что поделать.
— Да уж, ситуация неприятная, — муж последовал за ней, облокотившись о дверной косяк. — А кто неустойку будет платить? Билетов же, наверное, прилично продали.
— Организаторы вернут деньги, это не проблема. Проблема в другом, — Вера обернулась, и её глаза блеснули от сдерживаемых эмоций. — Я так ждала этого выступления. Первый серьёзный концерт, туда столько иностранных гостей должно было приехать. Ты же сам понимаешь, пробиться в этой среде невероятно сложно. Это был мой шанс, Костя. Реальный шанс. И из-за того, что какие-то коммунальщики вовремя не проверили трубы, всё пошло прахом. Да, неустойку мне выплатят, но дело ведь не в деньгах. А вдруг такой возможности больше не представится?
Константин подошёл и крепко сжал её руку, стараясь придать уверенности:
— Верка, не переживай ты так. Подумаешь, один концерт. У тебя их ещё сотни будут. Главное — ты талантище, а талант всегда в цене. Роман Сергеевич тебе вмиг новый концерт организует. Он же лично заинтересован в твоём успехе, не забывай об этом.
— Надеюсь, — Вера вздохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Знаешь, а ведь утром я на тебя накричала из-за этих сборов. Прости, Кость, это всё нервы. Ты же знаешь, перед выступлениями я превращаюсь в монстра. Сама себя не узнаю. Кстати, а ты почему дома? Разве ты не должен быть в офисе?
— У меня тоже всё отменилось, — он усмехнулся, увидев её удивлённое лицо. — Шучу. Встреча только после обеда, в центре. Нет смысла ехать в офис, чтобы потом сразу обратно. Я предупредил всех, чтобы не ждали.
— А-а-а, понятно, — Вера улыбнулась, проводя пальцами по его руке. — Бедный мой. Ты столько работаешь, чтобы я могла заниматься музыкой в своё удовольствие. Кость, я тебе обещаю: я обязательно стану лучшим композитором современности. Буду давать концерты по всему миру, заработаю кучу денег, и тогда мы наконец-то начнём жить для себя. И тебе больше не придётся кривляться перед инвесторами и начальством, чтобы выбить очередную копеечку.
— Вот скажи, когда мы в последний раз просто куда-то вместе сходили или съездили? — неожиданно спросил Константин, глядя на неё с непонятным выражением.
— А это здесь при чём? — Вера удивилась такому повороту. — Ну как? Я из студии не вылезаю, дома всё твоими нотами завалено, синтезатор этот… Хорошо, что современная техника позволяет играть в наушниках, а то ты бы точно сошёл с ума от моих неудачных проб, если бы я мучила классическое пианино. А дохода пока не так много, вот тебе и приходится сутками пропадать в своём офисе. Иногда мы целый день не видимся. Так и молодость пройдёт, не успеем оглянуться.
— Ты преувеличиваешь, — Константин обнял её, прижимая к себе. — Всё нормально. Просто ты расстроена из-за концерта. Иди лучше отдохни, выпей чаю, а я через час поеду. Обещаю, что сегодня вернусь пораньше. Может, сходим куда-нибудь вечером?
— Хотя бы просто прогуляемся, — глаза Веры засияли. — Погода чудесная. А вечером в городе так романтично, правда?
— Отличная идея, — кивнул Константин, но вдруг заметил, как изменилось лицо жены. На нём появилось то самое выражение сосредоточенности, которое он знал так хорошо. — Ой, что такое? Стой!
— Вот, вот, Кость, супермузыка! — Вера просияла, словно только что не было ни отменённого концерта, ни расстройства.
— Только не говори, что я тебя прямо сейчас вдохновил, — усмехнулся он.
— Именно! — она звонко поцеловала мужа в щёку, резко меняя настроение. — Всё, об отдыхе не может быть и речи. Я побежала записывать ноты, а то потом не вспомню. Кость, ты моя муза!
— Смешно это звучит в отношении мужчины, — Константин покачал головой, но в его глазах мелькнула снисходительная улыбка. — Ну ничего, мне всё равно не льстит, что такой обычный человек может вдохновить тебя на шедевр.
— А я за синтезатор, — Вера уже рвалась в свою мини-студию, оборудованную в так и не состоявшейся детской комнате. — Если что, зови громче. Я буду в наушниках, чтобы тебя не отвлекать. Боже, это будет шедевр! Правду говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Если бы я сейчас летела в самолёте, то никакой мелодии в голове не родилось бы. Да ещё и такой!
Оставив чемодан в прихожей, Вера почти бегом направилась в свою студию. Она опустилась за синтезатор, включила его, натянула наушники и закрыла глаза. Мелодия — отчётливая, яркая, искрящаяся — заполняла всё её существо, проникала в каждую клеточку. Такие моменты случались редко, но именно в них она чувствовала, что идёт по пути своего истинного призвания. Ещё четверть века назад, когда шестилетнюю девочку любимый дедушка Пётр Ефимович впервые привёл в музыкальную школу, она уже твёрдо знала, кем станет. Музыка была для Веры всем — она окружала её, пропитывала, помогала жить, учиться, любить, творить.
«Ты непременно станешь великим композитором», — смеялся дедушка, когда Вера, которой тогда было лет семь, сыграла ему своё первое произведение — небольшой этюд, навеянный кружащейся возле рябины стайкой свиристелей. «Долго сочиняла?» — спросил дед, вытирая слёзы. «Нет, оно само родилось, — кружилась маленькая Вера на круглом табурете за дедушкиным роялем. — Я слышу музыку в каждом звуке вокруг, в каждом предмете. Остаётся только сыграть и запомнить. Даже у тебя, деда, есть своя мелодия». «Ну-ка, наиграй», — попросил он. И Вера, уверенно положив пальцы на чёрно-белые клавиши, начала играть. Пётр Ефимович тогда заплакал — впервые девочка видела мужские слёзы, не скупые и не стыдливые, а настоящие, показывающие саму суть человеческой души.
С тех пор прошло много лет. Вера окончила консерваторию, а девочку-вундеркинда знал весь их город. Но после смерти дедушки она долго не могла прикоснуться к инструменту, и лишь брак с Константином снова раскрыл в ней природный талант. С Костей Вера играла всегда и везде, сочиняла одну мелодию за другой, обрела популярность. Её приглашали на мероприятия, популярные певцы обращались за услугами, но подлинной страстью Веры оставалась классическая музыка. Она мечтала однажды, подобно любимым композиторам прошлого, прогреметь на весь мир. И вот, наконец, должен был состояться первый большой концерт. К тому моменту в копилке Веры Романовой уже было множество произведений: от простеньких поп-песен до концертов для симфонических оркестров. Она даже написала две оперы, одну из которых поставили за границей. Завтрашний концерт должен был стать пропуском в мир большой музыки.
Но Вера не унывала — там, где закрывается одна дверь, непременно открывается другая. Та мелодия, что играла в её голове сейчас, была началом чего-то нового и великого. И, как всегда, вдохновил её на это любимый человек. Пальцы скользили по клавишам, создавая костяк будущего произведения. На лице Веры сияла улыбка, а по щекам текли слёзы — так было всегда, когда она сочиняла. И тут внезапно наступила тишина. Вера вздрогнула, когда мелодия, только что гремевшая в её голове полным оркестровым звучанием, внезапно оборвалась.
— Только не это, не уходи, — прошептала она, словно обращаясь к кому-то невидимому.
Такое случалось и раньше: вот только что звуки переполняли сознание, а в следующее мгновение растворялись, оставляя после себя лишь досадную пустоту. Вера бессильно положила пальцы на клавиши, пытаясь поймать ускользнувшую нить мелодии. В наушниках слышалось только тихое шипение, сквозь которое пробивались приглушённые городские шумы — гудки машин из открытого окна и скрип паркета на кухне, где Константин что-то делал.
«Костя прав, — подумала она, делая глубокий вдох. — Нужно просто отдохнуть. Я слишком много нервничаю последнее время, вот музыка и убегает. Ничего страшного, не в первый раз. Главное, начало положено. Пожалуй, попрошу у него чаю, пока он ещё дома».
Вера уже собиралась позвать мужа, как вдруг до неё донёсся звонок его телефона, а следом знакомый звук активации громкой связи.
— Алло, — голос Константина прозвучал спокойно и расслабленно.
— Ты почему не звонишь? — раздался женский голос, высокий и певучий, с интонациями, не предназначенными для чужих ушей.
— Мне выезжать? — спросил Константин.
— Зайка, прости, немного планы изменились. Давай я сам приеду.
— Так Вера, твоя Клуша, дома, что ли? — в голосе незнакомки прорезалось возмущение. — Ты же говорил, что она на концерт укатила в Питер. Мы же договорились! И с работы ты специально отпросился, чтобы мы весь день вместе провели.
Вера замерла, не в силах пошевелиться. Слова обрушились на неё, как осиный рой: «Зайка», «Клуша», «планы изменились».
— Чёрт, Тая, Вера услышит же, — спохватился Константин, видимо, только сейчас осознав, что по привычке ответил по громкой связи. — Она там музицирует в наушниках. Ладно, я перезвоню.
Наступила тишина, а затем послышались шаги. Вера, не понимая до конца, что происходит, судорожно ударила по клавишам, изображая полную поглощённость работой. В тот же миг она ощутила на своей спине внимательный взгляд мужа. «Господи, он смотрит. Что это было? Кто звонил? Какая ещё Тая? Она собиралась приехать сюда, он с работы отпросился…»
— Вера, — голос Константина прорвался сквозь наушники. — Вера!
— А? — она обернулась, стараясь придать лицу отсутствующее выражение.
— Не слышишь, что ли?
На лице Константина отражалось беспокойство. Он явно пытался понять, слышала ли жена его случайный разговор.
— Нет, — ответила Вера, чувствуя, как её голос звучит чужо и неестественно. — Я же играю что-то срочное, совсем ушла в себя.
— Прости, что отвлекаю, — с явным облегчением выдохнул муж, поверив, что она ничего не слышала. — Чай, говорю, будешь? Я думаю заварить. Принести?
— Да, конечно, — Вера через силу улыбнулась. — Конечно, жду тебя на кухне.
Константин вышел, оставив её в полной растерянности. Несколько минут она сидела неподвижно, глядя на клавиши, но не видя их. Мысли метались, пытаясь сложить обрывки услышанного в цельную картину.
«Стоит ли расспрашивать мужа об этом звонке? — размышляла она, машинально ковыряя заусенец на пальце. — Очевидно, он что-то скрывает. Даже кого-то — эту Таю. Любовницу? Он что, мне изменяет? Но он так внезапно отключился, оговорился, что я не должна слышать разговор. И эта женщина совсем не похожа на коллегу. Коллега не стала бы напрашиваться к нему домой, возмущаться, да и „зайкой“ её бы Костя не назвал. Ещё и меня „Клушей“ обозвала. Выходит, они запланировали встречу у нас дома, когда меня не будет… Что за низость? Как в каком-то дурном анекдоте. Интересно, давно это продолжается?»
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
«Варианта два. Или я прямо сейчас закачу истерику, тогда Костя начнёт оправдываться, что я не так всё поняла, и выставлю себя дурой. Или стоит во всём разобраться спокойно, а потом уже решать, что делать дальше. Но если этот человек решил мне изменить или, хуже того, уже давно это делает, я так просто это не оставлю».
Вера сделала несколько глубоких вдохов, поднялась со стула и, как ни в чём не бывало, вышла в коридор. Самым сложным было изобразить на лице улыбку. Впрочем, любое беспокойство, которое мог заметить муж, легко можно было списать на переживания из-за новой музыкальной композиции.
— А вот и ты, — Константин наливал чай в чашки, когда она вошла на кухню. — Верочка, прости, я тебя немного дезинформировал.
— Что? О чём ты? — Вера вздрогнула, садясь за стол.
— Не получится сегодня погулять, — он развёл руками, изображая сожаление.
— Почему? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— Да сейчас с работы позвонили. Встреча в центре отменилась, срочно еду в офис. Партнёры только к вечеру будут, так что… — он сделал паузу, словно раздумывая. — Обещаю, что вернусь до полуночи. Если что, ложись спать без меня, а погуляем в другой раз.
— Ладно, — Вера скривила губы, изображая разочарование.
«Вот же негодяй, — кипело внутри неё. — Врёт и не краснеет. Слышала я твой разговор с „офисом“. И ведь не стыдно ни капли». Значит одно: муж ей нагло врёт, и эта Тая, похоже, действительно его любовница. И едет он сейчас совсем не на работу, раз уже успел отпроситься, а к ней.
— Не расстраивайся, — вслух пробормотала она, делая глоток чая.
— Хорошо, — Константин потянулся к ней, чтобы обнять.
— Ничего, я поработаю тогда, — Вера растянула губы в притворной улыбке. — Так даже лучше. Погуляем в выходные. Беги на работу. Люблю тебя.
— И я тебя, — ответил он, направляясь к выходу.
Вера прищурилась, глядя ему вслед. «Я тебя проучу», — пронеслось в голове. На душе бушевала буря эмоций. Хотелось броситься на мужа, расцарапать ему лицо, порвать рубашку, высказать всё, что накопилось. Однако она сдержалась, понимая, что сейчас только навредит себе. «Сначала узнаю, кто эта Тая, а потом уже решу, что делать».
Вера взяла телефон и нашла в списке контактов Андрея Левина — старого приятеля, дружба с которым завязалась ещё в музыкальной школе. Он ответил после второго гудка.
— Вер, что стряслось? — голос Андрея звучал обеспокоенно, а на заднем плане слышались затихающие звуки скрипки, словно он прервал занятие.
— Почему обязательно должно что-то случиться? — промямлила Вера, понимая, как неубедительно это звучит. — Я разве не могу просто другу позвонить?
— Могу, — в голосе Андрея появились насмешливые нотки. — Но не в полдень понедельника. И вообще, ты разве не должна быть сейчас в Питере, готовиться к концерту?
— Должна, но обстоятельства сложились так, что… концерт отменили, — выдохнула Вера. — Но это только полбеды.
— Даже не представляю, что может быть ещё хуже, — усмехнулся Андрей. — Значит, я прав: что-то стряслось. Я тебя не отвлекаю? Потому что если честно, ты меня буквально спасаешь от мучений с одним бесталанным учеником. Родители отдали его на скрипку, а он за пять месяцев занятий так и не научился правильно держать смычок. Ирина Павловна из всех подсунула мне самого убогого. Я даже не знаю, кем надо быть, чтобы слушать это каждый день и пытаться культивировать талант из ничего. Так что спасибо тебе, твой звонок дал мне возможность отдохнуть от моей волонтёрской деятельности.
— Зачем ты вообще берёшь этих учеников? — спросила Вера, отвлекаясь от своих мыслей. — Ты же постоянно то на гастролях, то на репетициях. Андрей, твоё имя уже почти мировая икона, один из лучших скрипачей современности, а ты мучаешься с каким-то бездарем.
— В этом и суть, — засмеялся Андрей. — Сам вписался в благотворительную программу от консерватории. Они привлекают успешных выпускников к обучению трудных подростков. Но мой сегодняшний подопечный — это вообще не про музыку. Ему бы в набат бить или в пожарный колокол. Ладно, бог с ним. Бывают и похуже экземпляры. Помнишь Славку Неницветаева?
— Как же его только не называли! — Вера невольно улыбнулась. — Бездарность, лоботряс, нотная безграмотность. Все преподаватели в голос твердили, что ему одна дорога — в разнорабочие. А что вышло? Один из самых востребованных за рубежом барабанщиков. Все оркестры мечтают заполучить его в штат.
— Ну, Славка хотя бы музыкой всегда интересовался, в отличие от моего Ромы, — заметил Андрей.
— Не скажи, — Вера покачала головой. — Его тоже родители в музыкалку чуть ли не пинками загнали. А потом как-то само пошло. Талант.
— Ладно, с моим Ромой разберусь, — Андрей усмехнулся. — Скажи лучше, чем я могу тебе помочь.
Вера замолчала, обдумывая его слова, а затем, словно ища точку опоры в развалившемся мире, спросила:
— Андрей, скажи, ты меня любишь?
Вопрос застал мужчину врасплох. Только слепой не знал о давних чувствах Левина к Романовой. Ещё в школе их дразнили женихом и невестой, а дедушка Веры постоянно приглашал мальчишку в гости, намекая внучке, что из парня выйдет толк. Только вот Вера любила Андрея не как мужчину — другом он был потрясающим, почти братом. Одно время они пытались встречаться, но отношения продлились всего пару дней. А вот Андрей любил Веру по-настоящему, хоть и признался ей всего однажды. Увы, взаимностью здесь даже не пахло. В итоге оба решили, что лучше остаться верными друзьями, чем ненавидеть друг друга из-за пустяка. Вера вышла замуж, Андрей женился, правда, неудачно — его бывшая супруга Света изменяла направо и налево, упрекая мужа в том, что он любит другую. Спорить с этим Андрей не мог, поэтому просто предпочёл развестись.
— Вер, что за вопрос? — насторожился Андрей.
— Я… — Вера запнулась, не зная, с чего начать. — Даже не знаю, как сказать.
— Начни с самого начала, — мягко посоветовал мужчина.
— Костя мне изменил, — выпалила она, чувствуя, как комок подступает к горлу.
— Не может быть. Ты уверена?
— Да, — Вера почувствовала, как голос начинает дрожать. — Я сегодня слышала его разговор с любовницей. Они собирались встретиться у нас дома, пока меня нет. И я почему-то уверена, что это не первый раз. Костя в последнее время стал каким-то отстранённым, много работает, постоянно задерживается. Такое чувство, что он на самом деле не на своих бесконечных совещаниях, а с этой…
— Что ты хочешь делать? — голос Андрея стал серьёзным. — Ты учти, нет смысла затягивать, если всё так. Изменил раз — скоро войдёт в привычку. Ты уже с ним говорила об этом?
— Нет. Я сделала вид, что ничего не слышала, но на душе так противно, просто ужас. — Вера замолчала на мгновение. — Скажи, вот ты сразу принял решение развестись, когда узнал, что Света гуляет?
Андрей вздохнул, вспоминая:
— Было уже поздно разговаривать. Я узнал это от посторонних людей, а от неё услышал только массу претензий и обвинений. Оказывается, это я был виноват в том, что она пошла на измену. И в случае с Костей не смей думать, что виновата ты.
— Андрей, я же старалась быть образцовой женой, — Вера почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Да, я могла чрезмерно увлекаться сочинительством, но он ни разу не сказал, что его это напрягает. Я работаю, он работает — вроде обоих устраивало. Да, романтика пропала, но когда человек решается на измену, часто вообще может не быть конкретной причины. Точнее, причина всегда есть, но дело может быть не в тебе, а в простом отсутствии чувств.
— Вот скажи, ты за пять лет брака стала иначе относиться к мужу? — спросил Андрей.
— Я… — Вера задумалась. — Не знаю. Страсть, конечно, утихла, но я его люблю, наверное.
— Если нет уверенности, то и чувства сомнительные, — проворчал Андрей. — Верка, если честно, я вообще не понимаю, что тебя и Константина держит вместе. Вы же разные, как небо и земля. Ты творческая, возвышенная, душевная. А он… нет, я не хочу сказать, что Костя плохой человек, но он приземлённый обыватель, и музыка ему особо не интересна. Другое дело — бизнес. Он акула, делец. На уме только сделки, контракты, продажи. Это нормально. Но когда сходятся крайние противоположности, обычно ничего хорошего не выходит. Люди должны смотреть в одном направлении, а не настаивать каждый на своём.
Продолжение :