Вера всегда считала, что смысл жизни в детях. Когда её единственная дочь Алина вышла замуж за Дениса, Вера была на седьмом небе от счастья. Денис казался порядочным парнем: вежливый, работящий, из хорошей семьи. Одно омрачало радость, молодым приходилось ютиться в съемной однушке на окраине, отдавая за аренду половину своего дохода.
— Мам, мы никогда не накопим на свой угол, — жаловалась Алина, перебирая счета. — Цены растут быстрее, чем наши зарплаты. Так и будем до старости по чужим углам скитаться.
У Веры сердце обливалось кровью. Она жила в старом родительском доме, крепком, пятистенном, с огромным садом, который когда-то сажал еще её отец. Этот дом был её единственным активом и тихой гаванью. Но глядя на слезы дочери, Вера приняла решение, которое изменило всё. Она решила продать дом, отдать деньги на первый взнос за просторную квартиру в центре для молодых, а сама переехать к ним. Благо, Денис сам предложил:
— Вера Николаевна, квартиру возьмём большую, трёхкомнатную. Одна будет ваша. Будете внуков нянчить, а мы за вами присмотрим. Мы же семья.
Сделка прошла быстро. Вера плакала, закрывая калитку родного дома, но утешала себя мыслью, что делает это ради будущего. Деньги, три с лишним миллиона, стали первоначальным взносом. Алина и Денис светились от счастья.
Первые полгода жизнь в новой квартире казалась сказкой. Вера взяла на себя всё: готовку, стирку, уборку. Она старалась быть «невидимой», чтобы не мешать молодым, но при этом квартира блестела, а на плите всегда ждал горячий ужин.
— Мам, ты у нас просто золото! — говорила Алина, уплетая фирменные пирожки. Денис тоже был сама любезность:
— Вера Николаевна, что бы мы без вас делали? Отдыхайте больше, вы это заслужили.
Но постепенно интонации начали меняться. Сначала это были мелкие замечания. Денису начало мешать, что Вера слишком громко включает телевизор в своей комнате. Потом его стало раздражать, что она «вечно суетится на кухне», когда он хочет «просто посидеть в тишине с пивом».
— Вера Николаевна, вы не могли бы не жарить рыбу, когда я дома? Запах по всей квартире стоит, — процедил он однажды вечером, даже не глядя на тещу.
Вера извинилась и спряталась в своей комнате.
Гром грянул в субботу. Алина ушла к подруге, а Денис остался дома. Вера протирала пыль в гостиной, когда зять вошел в комнату с чашкой кофе и сел на диван, по-хозяйски закинув ноги на столик.
— Вера Николаевна, нам надо серьезно поговорить, — начал он тоном, который не предвещал ничего хорошего.
Вера присела на край кресла, сжимая в руках тряпку.
— Понимаете, мы с Алиной планируем стать родителями. Квартира, конечно, большая, но три комнаты это минимум для семьи с ребёнком. Детская, спальня, гостиная. Вы же понимаете, что ваша комната идеальный вариант для детской?
— Денис, но куда же я? — Вере стало трудно дышать. — Я же всё продала. Все деньги здесь, в этих стенах.
— Ну, зачем вы так драматизируете? — Денис иронично хмыкнул. — Мы же не на улицу вас гоним. У моей тетки в области есть пустой домик, небольшой, но уютный. Мы можем помочь вам там обустроиться. Или найдем недорогую аренду, будем помогать оплачивать первое время. Вы же сами понимаете, молодым нужно пространство. Вы слишком часто мелькаете перед глазами, Вера Николаевна. Это создает напряжение в нашем браке.
— Мелькаю? — Вера почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. — Я готовлю вам, я убираю за вами, я отдала вам всё до копейки! А теперь я «мелькаю»?
— Ой, только не надо этих сцен про «всё отдала»! — Денис вскочил, его лицо исказилось от раздражения. — Это был ваш выбор. Мы вас не заставляли. Вы сами хотели помочь дочери. А теперь ведете себя как коллектор. Мы считали, что вы переедете к нам как бабушка, а не как надзиратель. Алина, кстати, со мной согласна. Ей тоже тяжело под вашим вечным контролем.
Вера не верила своим ушам. Алина? Её маленькая Алинка, которая клялась, что никогда не оставит мать?
Вечером, когда Алина вернулась, Вера попыталась поговорить с ней. Но дочь прятала глаза и говорила заученными фразами:
— Мам, ну Денис прав, нам нужно расширяться. Ты же сама хотела внуков. В том домике в области воздух чище, огород заведешь. Мы будем приезжать по выходным. Ты же всегда говорила, что ради нас на всё готова. Неужели тебе жалко комнаты для будущего внука?
Вера не стала спорить. Она поняла, если останется, её жизнь превратится в ад из упреков и косых взглядов. Она посмотрела на Алину и увидела в ней чужого человека, который научился потреблять материнскую любовь, не отдавая ничего взамен.
— Хорошо, — сказала Вера. — Я уеду. Но не в домик в области.
Она вспомнила, что при продаже дома она предусмотрительно оставила на своем личном счету небольшую сумму «похоронных».
На следующее утро, пока молодые спали, Вера собрала свои немногочисленные вещи. Она не оставила записок, просто положила ключи от квартиры на кухонный стол, рядом с недоеденным вчерашним ужином, который она сама же и приготовила.
Ещё вечером она позвонила своей давней подруге, которая жила в Крыму и давно звала её к себе присматривать за гостевым домиком у моря.
— Галя, я еду. Предложение ещё в силе?
Через полгода Алина позвонила матери. Голос дочери был капризным и злым.
— Мама, ты где? У нас тут завал! Денис на подработке, я не успеваю с ребенком, дома грязища, готовить некогда. Тот домик в области, кстати, оказался развалюхой, тетя его продала. Ты когда вернешься? Нам твоя помощь нужна, мы же не справляемся.
Вера сидела на террасе, глядя, как солнце медленно тонет в Чёрном море. Рядом стояла чашка чая с чабрецом, а на коленях лежал блокнот, она снова начала рисовать, как в юности.
— Я не вернусь, Алина, — спокойно ответила Вера. — Вы же хотели пространства? Теперь у вас его много. Наслаждайтесь.
— Но как же мы?! Мы же семья! Тебе что, наплевать на нас? — кричала в трубку дочь.
— Семья, Алина, — это когда любят человека, а не его кошелёк. Я свой взнос сделала. Остальное за ваш счёт.
Вера нажала кнопку отбоя.
Сложный вопрос: «Стоит ли родителям продавать последнее жилье, чтобы помочь детям, или «квартирный вопрос» должен решаться силами молодых? Где грань между материнской помощью и самопожертвованием, которое никто не оценит?»