Утром 22 января 1879 года солдат 24-го пехотного полка (Южный Уэльс) по имени Уильям Джонс — если верить скудным записям, рядовой из роты H — стоял в строю и чувствовал себя почти богом. В руках он держал Martini-Henry Mark II. Чудо инженерной мысли Бирмингема. Десять выстрелов в минуту. Пуля калибра .450 (11,43 мм) весом в полтора золотника пробивала человека насквозь на дистанции в полкилометра. Латунная гильза, бездымный порох, нарезной ствол. А против него — зулус с копьём.
«Мы их просто косим», — примерно так думал любой британский пехотинец в тот день.
Он ошибался. К закату 22 января 1879 года лагерь у подножия одинокой скалы Исандлвана превратился в мясорубку. Из полутора тысяч британцев и их африканских союзников в живых осталось меньше шестидесяти. Зулусы потеряли около трёх тысяч убитыми — но они победили.
Как армия с лучшими винтовками мира проиграла армии с копьями?
Дело не в технологии. Дело в том, как люди — с обеих сторон — распорядились тем, что имели.
«Револьвер империи»: гонка вооружений, которой никто не заметил
К середине XIX века Британия владела миром не столько благодаря флоту, сколько благодаря винтовке. Но сама винтовка менялась стремительно.
В 1850-х пехотинец королевы всё ещё таскал на плече «Энфилд» 1853 года — дульнозарядный, с бумажным патроном и капсюлем на отдельном пистоне. Намок пистон — не стреляешь. Порох в бумаге отсырел — не стреляешь. Попробуй перезарядить лёжа — практически невозможно. В Крымскую войну русские солдаты с гладкоствольными «семейными» ружьями могли сделать три выстрела за то время, пока британец с «Энфилдом» делал один. Но русские получали пулю Minié из нарезного ствола с дистанции в 500 метров — и это было нечестно.
Нарезное оружие решило судьбу Крымской войны ещё до того, как в неё вступила Сардиния.
Дальше пошла гонка. Пруссаки с их игольчатым Dreyse показали в 1866 году при Садовой, что значит скорострельность: австрийцы делали три выстрела на минуту, пруссаки — шесть. Французы запаниковали и создали Chassepot — лучший на тот момент винтовочный затвор в Европе.
Англичане, как это часто бывало, сначала смотрели со стороны. Империя не торопилась. Зачем менять то, что уже косит туземцев в колониях?
Но континент не стоял на месте.
Бирмингемский ответ: почему Martini-Henry стала легендой
В 1871 году на вооружение британской армии официально приняли систему, разработанную американским механиком Фридрихом фон Мартини (швейцарцем по рождению) и шотландским оружейником Александром Генри.
Механизм был гениально прост. Рычаг под цевьём. Опускаешь его — открывается затвор, выбрасывается стреляная гильза. Закидываешь новый патрон в ствол. Поднимаешь рычаг — затвор закрывается, боевая пружина взведена. Всё.
Никаких движущихся частей на виду. Никаких иголок, которые могут сломаться. Никаких бумажных патронов, которые размокают под дождём.
Патрон — цельнометаллический, латунный. Конструктор полковник Эдуард Боксер (да, тот самый, который придумал боксёрские перчатки по другой версии) создал гильзу, которая не разбухала в патроннике. Пуля свинцовая, в бумажной обёртке — потом перешли на цельную.
Одной винтовкой Мартини-Генри британский солдат мог в теории остановить кавалерийский отряд. Не в теории — в практике колониальных войн такие случаи были. В битве при Улунди (1879 год, та самая кампания, уже после Исандлваны) британцы построились в каре и расстреляли атаку зулусов, потеряв всего 18 человек убитыми против полутора тысяч нападавших.
Но Улунди была после Исандлваны. Урок, который британцы усвоили только после первого кошмара.
Смертельная самоуверенность: как европейцы недооценили копейщиков
Армия лорда Челмсфорда вторгалась в Зулуленд с чувством превосходства, которое можно назвать патологическим. У них была артиллерия (хотя и мало — семь полевых орудий, из них только два нарезных, остальные — старые дульнозарядные 9-фунтовки). У них были две роты туземной пехоты (NNC — Natal Native Contingent), вооружённых чем попало. У них была кавалерия — имперская и колониальная, с карабинами и револьверами.
Главное — у них были четыре роты 1-го батальона 24-го полка и одна рота 2-го батальона. Винтовки Martini-Henry в руках профессиональных солдат, многие из которых воевали в Индии и Бирме.
11 января они перешли реку Буйвол. 20 января разбили лагерь у Исандлваны.
Лагерь не был укреплён.
Повозки не поставили в круг — стандартный приём бурской защиты, о котором Челмсфорд прекрасно знал, но проигнорировал. Фургонный круг требовал времени, а время казалось лишним. Зулусы, по мнению штаба, были просто дикарями с дротиками. Их главное оружие — их скорость и число — Челмсфорд списал со счетов.
21 января разведка донесла: к лагерю движется крупная армия зулусов. Челмсфорд решил не отступать, а наступать. Он забрал половину лагеря (в том числе почти всю кавалерию и артиллерию) и ушёл на восток, якобы искать главные силы.
В лагере остались:
- Пять с половиной рот пехоты (около 700 человек)
- Около 350 туземных вспомогательных войск
- Артиллерийская батарея из шести орудий, но с неполным расчётом
- Две роты туземной пехоты (600 человек, но они разбежались первыми)
- Примерно сотня колониальных добровольцев
Командовал всем полковник Генри Пулейн. Никогда прежде он не командовал батальоном в бою. Но его главная ошибка была не в неопытности. А в том, что он разделил свои силы.
Кровавый урок: почему британцы не выставили периметр
Утром 22 января, примерно в 8 утра, дозорные заметили зулусов на гребнях холмов. Несколько отрядов, потом ещё. Пулейн отправил роту на север — просто «посмотреть». Потом ещё одну. Когда стало ясно, что там не отряд, а армия (20 тысяч воинов, разделённых на четыре полка), было уже поздно.
Зулусы не напали сразу. Они ждали. Армия короля Кечвайо «капелу» — так у зулусов называлось построение — это не толпа, а продуманный тактический манёвр. «Грудь» — главные силы — идёт в лоб. «Рога» — молодые, быстрые полки — охватывают фланги. «Туловище» — резерв.
У Челмсфорда, который ушёл вперёд, не было связи с лагерем. Ни телеграфа, ни радио, ни даже сигнальных ракет — просто конные посыльные, которые могли опоздать.
Пулейн не знал, где его командир. Он не знал, наступать или отступать. Он выбрал срединный вариант: держать позицию, но не строить укрепления.
В 11:30 зулусы начали спускаться с холмов.
К 12 часам туземная контингент разбежался. Без их прикрытия левый фланг британской позиции оголился.
К 12:30 зулусские «рога» уже охватили лагерь с юга. Британцы сражались в рассыпном строю — два десятка цепочек по 50–60 человек, каждая стреляла самостоятельно. Мартини-Генри ложили зулусов десятками. Но на каждого убитого приходилось двое новых. Пуля .450 калибра на дистанции 200 метров пробивала щит и навылет двух человек, стоящих один за другим. Но выстрелов было недостаточно.
Винтовка Мартини-Генри была скорострельной — для своего времени. Десять выстрелов в минуту — это один выстрел каждые шесть секунд. Зулус с ассегаем (короткое копьё для ближнего боя — «иклва») пробегает 200 метров за 35–40 секунд. За это время солдат мог выпустить 6–7 пуль. Но в стрелковой цепи были не одни солдаты, а разрывы, промежутки. Зулусы шли не сплошной стеной — лавиной, которая обтекала очаги сопротивления.
И случилось то, что всегда случается в колониальной войне при встрече с противником, который не боится умирать.
Британские патроны кончились.
Роковая минута: прокол снабжения, стоивший жизни
Вот что странно. Мартини-Генри — система мощная и надёжная. Но у неё была слабость: гильзы часто застревали в патроннике при перегреве. Латунь расширялась сильнее, чем сталь ствола. Солдатам приходилось выковыривать стреляные гильзы ножом или штыком — это замедляло перезарядку в самый критический момент.
Но главное — патронов физически не хватало.
Армия вторжения имела норму боеприпасов — 70 патронов на человека. Для африканской кампании, где противник не стреляет в ответ из пушек, это должно было хватить с запасом. Но в бою 22 января солдаты стреляли без остановки. Некоторые роты выпустили по 200–300 патронов на винтовку. Те патроны, что были в подсумках, ушли быстро.
Вторая линия снабжения — обоз с боеприпасами — находилась в лагере. Но из-за того, что повозки не были сгруппированы, а охрана лагеря рассредоточилась, доступ к ним перекрыли зулусы.
Солдаты из роты С (1-й батальон, 24-й полк) в какой-то момент побежали к повозкам за патронами — и нарвались на засаду. Тех, кто добежал, закололи ассегаями.
К 13:30 у британцев кончились боеприпасы на левом фланге. Рота прекратила огонь. Зулусы вошли в лагерь через прорыв.
К 14:00 то же самое на правом фланге. Полковник Пулейн отправил последнее донесение: «Противник наступает со всех сторон. Патроны на исходе».
В 14:29 произошло солнечное затмение. Диск луны перекрыл солнце — полное затмение, которое в тех широтах было видно почти две минуты. Солдаты некоторых рот потом рассказывали, что зулусы на время остановились. Африканские воины восприняли затмение как дурное предзнаменование. Но через две минуты солнце вернулось — и зулусы вернулись тоже.
К 15 часам лагерь перестал существовать.
Уцелевшие: как побег одного человека изменил историю
Из 950 британцев (имперских войск, не считая африканских союзников) выжили примерно 55. Большинство из них — те, кто успел добежать до реки Буйвол за 10 километров от лагеря. Плыли под пулями. Тонули. Стреляли в спину.
Спаслись двое лейтенантов — Мелвилл и Когхилл, которые вывезли полковое знамя. Они переплыли реку, но Когхилл утонул. Знамя нашли зулусы.
Самый известный выживший — рядовой Сэмюэль Уосселл (24-й полк, рота B). Он доплыл до Роркс-Дрифт, миссии через реку, и там — уже вечером 22 января — присоединился к гарнизону, который как раз готовился к обороне.
Вы слышали про Роркс-Дрифт? Битва, где 150 британцев отбили атаку 4000 зулусов, получила 11 крестов Виктории — больше, чем любое другое сражение в истории Британии. Ей посвящён фильм «Zulu» с Майклом Кейном.
Но мало кто помнит, что Роркс-Дрифт состоялся только потому, что Исандлвана была проиграна. Если бы Челмсфорд не увёл половину войск, если бы Пулейн построил периметр, если бы патроны подвезли вовремя — не было бы ни первого разгрома, ни второго героического сражения.
Обратная сторона прогресса: почему зулусы выиграли технологически
Ирония в том, что зулусы к тому времени уже знали огнестрельное оружие. У короля Кечвайо были тысячи ружей — старых кремнёвых, дульнозарядных «браун бесс» и «энфилдов», купленных у португальских торговцев в Мозамбике. Но зулусские воины не умели с ними обращаться на уровне имперской армии. В бою они бросали ружья после первого выстрела и шли в рукопашную.
Потому что их тактика была построена на другом: на скорости, на обходе, на подавлении противника массой. И против линии стрелков с Мартини-Генри это должно было бы не работать. Но Челмсфорд сделал всё, чтобы сработало.
Он разделил армию. Он не укрепил лагерь. Он не дал связи между частями. Он недооценил разведку — зулусские лазутчики знали о движении британцев всё, а британцы о зулусах — почти ничего.
Итог — колониальная война, где технологически отсталый противник уничтожил лучший пехотный батальон королевы, вооружённый новейшими винтовками. Британское общество было в шоке. Парламент требовал расследования. А армия в Африке получила приказ: «Больше никогда не оставлять лагерь без укреплений».
***
Что важнее в бою — винтовка или голова командира?
Мартини-Генри была великолепной системой. Её модификации служили британской армии до 1888 года, а в колониальных войсках — и до Первой мировой. Она надёжно косила противников там, где её правильно применяли. Но при Исандлване её неправильно применили.
Это не первый и не последний случай в истории, когда самоуверенность европейского генерала стоила жизни сотням солдат. Технология не прощает пренебрежения тактикой. А зулусы — вопреки расовым стереотипам викторианской эпохи — тактику знали и умели.
А как вы думаете: могла бы армия, вооружённая копьями, повторить успех Исандлваны против другого европейского противника — скажем, против немцев в Африке в 1904 году? Или тот случай был уникальным стечением ошибок и удачи? Жду ваши версии в комментариях.