Расскажу немного о жизни Бернарда Стиглера, о котором шла сегодня речь в викторине (иногда полезно читать некрологи, как в нашем обсуждении доказала Валерия). Стиглер родился 1 апреля 1952 года и умер 5 августа 2020 года.
Впервые юноша ограбил банк в 1976 году, чтобы погасить свой овердрафт. В то время бросивший школу и ветеран баррикад мая 1968 года управлял джаз-кафе в Тулузе.
«Все прошло очень хорошо», — вспоминает Стиглер о своей преступной жизни. «Я вошел во вкус и ограбил еще три банка». Он всегда работал один. «Это более эффективно, не нужно ни с кем делиться». Полиция поймала Стиглера на месте преступления во время четвертого ограбления, и он был приговорен к пяти годам тюрьмы. «Меня могли посадить на 15 лет, но у меня был очень хороший адвокат» - заметил он.
На свободе у него также были друзья , которые снабжали его книгами, в частности философ Жерар Гранель, большой любитель джаза. Но совместное пребывание в тюремной камере с другим заключенным мешало учебе Стиглера, поэтому он объявил голодовку на три недели. «Я хотел позволить себе умереть».
Из этой бесперспективной позиции Стиглер стал одним из самых бодрящих мыслителей 21-го века, тем, кто осудил захват цифровых технологий технократами, которых он называл «новыми варварами».
Стиглер пришел к мысли, как он выразился в «Эпохе разрушения: технологии и безумие в вычислительном капитализме» (2019), что многие молодые люди, попавшие в энтропийный мир, из которого, кажется, нет выхода, остались «безумными от грусти, безумными от горя, безумными от ярости». «Проще говоря, — сказал он интервьюеру из Libération, — существует раскол между мобилизованной молодежью и стариками, которые ничего не делают».
«Я был опьянен. Без тюрьмы я бы плохо поступил». Получив одиночную камеру, он прекратил голодовку. Он сравнил свой опыт с опытом Малкольма Икса, который писал, что тюрьма дала ему «дар времени». Стиглер усердно учился.
Он сдал вступительный экзамен в Тулузский университет, еще находясь в тюрьме, и пришел к пониманию чего-то важного для своей развивающейся философии, а именно, что «чтение [является] интерпретацией читателем его или ее собственной памяти через интерпретацию прочитанного им или ею текста». Эта мысль станет ключевой в его понятии «третичной памяти»…
