- Вероника, ты дома?
- Дмитрий, я всегда дома в воскресенье утром. Ты это знаешь.
- Тогда открой дверь.
Она смотрела в глазок секунды три. Брат стоял в коридоре в куртке нараспашку, с двумя большими сумками у ног, и выражение у него было такое, будто он только что проиграл важный спор. За его спиной маячили два силуэта, один повыше, один пониже. Вероника закрыла глаза, потом открыла. Силуэты никуда не делись.
Она щелкнула замком.
- Доброе утро, - сказал Дмитрий и улыбнулся той улыбкой, которую Вероника знала с детства. Улыбкой человека, который сейчас попросит об одолжении.
- Нет, - сказала она.
- Я еще ничего не говорил.
- Ты улыбаешься вот так. Значит, нет.
Артем протиснулся мимо отца и уставился на тетю снизу вверх. Шести лет от роду, с вихром на макушке и шнурком, волочащимся по паркету. Рядом с ним Алиса держала в руках плюшевого зайца без одного уха и смотрела на Веронику с тем безмятежным любопытством, с каким четырехлетние дети смотрят на все незнакомое. То есть без всякого страха.
Вероника посмотрела на паркет. Светлый дуб, покрытие «Нордик» от «Эстель», три месяца назад уложенный мастером, которого она ждала полтора месяца. Шнурок Артема был в чем-то коричневом. Она не стала уточнять, в чем именно.
- Зайдите, - сказала она. - Только обувь снимите сразу.
Квартира на восьмом этаже нового жилого комплекса «Северная корона» была тем местом, о котором Вероника думала как о своем настоящем достижении. Не должность старшего менеджера по продажам в компании «Интерьерные решения», не машина, не счет в банке. Именно квартира. Сто четыре квадратных метра, потолки три метра, окна от пола до потолка, вид на городской парк. Она обставляла ее два года, меняла светильники, подбирала шторы оттенок за оттенком, пока не нашла тот самый пыльно-голубой, который к вечеру становился почти серым. Диван из каталога «Эстель» - серый, широкий, с высокой спинкой. Журнальный столик из массива с легкой трещиной в столешнице, которую продавец назвал «характером дерева», а Вероника сначала хотела вернуть, но потом привыкла и даже полюбила. Никаких лишних вещей. Никакого хлама на подоконниках. Косметика «Бельвиж» выстроена по росту в ванной, полотенца одного цвета, одинаковые деревянные вешалки в шкафу.
Это была жизнь, которую она выстраивала осознанно. Каждая деталь на своем месте. Тишина - настоящая, городская тишина восьмого этажа, когда слышно только гул техники «Ливингтон» на кухне и редкий шорох дождя по стеклу.
Дмитрий поставил сумки в прихожей. Дети разулись. Артем немедленно потрогал рукой белую стену.
- Артем, - сказала Вероника.
- Что?
- Руки.
Мальчик посмотрел на свою ладонь, потом на стену, потом снова на тетю.
- А что с руками?
Вероника сделала глубокий вдох. Это было хорошее упражнение, которому ее учили на тренинге по управлению стрессом. Три секунды вдох, три секунды выдох.
- Дмитрий, - сказала она, - говори быстро.
Брат прошел на кухню, сел на высокий стул у барной стойки и сложил руки на столешнице. Жест капитуляции.
- Мы с Наташей едем в пансионат. На восемь дней. Нам нужно поговорить. Понимаешь? Нам очень нужно поговорить, а с детьми это невозможно.
- У вас нет других вариантов?
- Мама в санатории до следующей пятницы, ты знаешь. Наташины родители в деревне, там карантин по какому-то вирусу, детей везти нельзя. Вероника. Я прошу тебя об одном. Восемь дней.
- Восемь дней, - повторила она.
- Ну или девять. Мы вернемся в следующее воскресенье.
Из гостиной донесся звук. Негромкий, но вполне узнаваемый. Что-то упало на пол.
- Алиса, ничего не трогай! - крикнул Дмитрий в сторону гостиной, не оборачиваясь, привычным голосом человека, который кричит это по сто раз в день.
- Дмитрий. - Вероника говорила тихо, потому что тихий голос всегда действует лучше громкого, это она тоже знала с тренинга. - Я работаю из дома. У меня в среду важная онлайн-презентация для клиентов из трех городов. Я не умею обращаться с детьми. Я не знаю, что они едят, что им говорить, как их укладывать.
- Они едят все, кроме лука. Ну, Артем еще не ест помидоры. Говорить им можно все, они не капризные. Алиса засыпает с зайцем, Артему нужно почитать перед сном, у него в сумке книжка.
- Дмитрий.
- Вероника. - Брат поднял глаза. И она увидела в них что-то такое, от чего у нее немного сжалось где-то за грудиной. Не жалость. Что-то другое. Усталость, с которой не спорят. - Если мы не поедем сейчас, я не знаю, что будет с нашей семьей. Понимаешь? Просто не знаю.
Она молчала. За окном медленно плыло облако над парком. Очень белое, очень спокойное.
- Восемь дней, - сказала она наконец.
- Спасибо тебе.
- Не благодари заранее. Я не обещаю, что не позвоню тебе через три часа.
- Я буду на связи. Наташа тоже.
Дмитрий ушел быстро. Слишком быстро, как человек, который боится, что его остановят. Он поцеловал детей в головы, сказал что-то про «тетю Веронику, которая самая классная», оставил на барной стойке листок с инструкциями, написанными его крупным кривоватым почерком, и через пятнадцать минут за ним закрылась дверь.
Вероника стояла в прихожей.
Артем и Алиса смотрели на нее.
Она смотрела на них.
- Ну, - сказала она.
- Ну, - согласился Артем.
- Вы голодные?
- Я хочу сок, - сказала Алиса.
- Какой?
- Оранжевый.
- Апельсиновый?
- Нет. Оранжевый. Который оранжевый.
Вероника открыла холодильник. В холодильнике стояли два вида минеральной воды, контейнер с нарезанными овощами, йогурт «Бельвиж» без добавок и початая бутылка белого вина. Детского сока не было. Вероника об этом не думала. О том, что в ее холодильнике не бывает детского сока, она не думала никогда, потому что у нее никогда не было причин об этом думать.
- Сейчас пойдем в магазин, - сказала она.
- Ура! - сказал Артем так громко, что эхо прошлось по потолкам. Три метра высоты давали прекрасную акустику.
Вероника поморщилась.
Магазин располагался в соседнем доме, пять минут пешком. За эти пять минут Алиса уронила зайца четыре раза, Артем потрогал все кнопки в лифте, включая кнопку вызова диспетчера, и рассказал Веронике подробную историю про мальчика из своей группы по имени Васёк, который умеет плевать через зубы на расстояние двух метров. Вероника узнала про Васька больше, чем хотела.
В магазине она купила четыре вида сока, молоко, хлеб, йогурты с клубникой, макароны, куриные котлеты в вакуумной упаковке, яблоки, бананы и печенье в яркой упаковке, которое Артем положил в корзину сам, пока она смотрела на сыры. Она не стала убирать печенье обратно. Это тоже было маленькой капитуляцией, которую она себе не простила бы неделю назад.
Первый день прошел относительно спокойно. Если не считать того, что Алиса разлила оранжевый сок на журнальный столик, а Артем с разбегу въехал плечом в дверной косяк и рыдал минут пять. Вероника не знала, как успокаивать детей. Она дала ему стакан воды и сказала, что все пройдет. Это был ее обычный совет взрослым людям, и он почему-то сработал. Артем выпил воду, всхлипнул последний раз и пошел смотреть мультфильм на планшете, который Дмитрий положил в сумку.
Спать они отказались в девять вечера, в десять, и в половину одиннадцатого. В половину одиннадцатого Вероника прочитала Артему книжку про медведя, который искал малину, два раза, потому что он попросил второй раз. Алиса к этому моменту уснула прямо на диване, обняв зайца. Вероника смотрела на нее секунд двадцать, потом осторожно подняла и отнесла на разложенный диван в гостевой комнате. Девочка была легкая и теплая, как маленькое солнце. Она не проснулась.
Вероника вернулась на кухню, налила себе травяного чая из термокружки «Ливингтон» и открыла ноутбук. До презентации три дня. Нужно было доделать два слайда и прорепетировать вступление.
Она сидела в тишине своей кухни и пила чай, и почему-то не могла сосредоточиться.
Утро второго дня началось в шесть тридцать семь. Это Вероника запомнила точно, потому что посмотрела на часы с телефона «Ливингтон» именно в тот момент, когда из гостиной донесся грохот.
Артем встал раньше всех и решил построить крепость из подушек дивана «Эстель». Все четыре подушки лежали на полу, плед тоже, а сам Артем сидел в центре этого великолепия и ел печенье из пачки, которую каким-то образом нашел на второй полке кухонного шкафа. Рассыпанное печенье тоже было на полу.
- Доброе утро, - сказал он совершенно бодро.
- Доброе, - сказала Вероника.
- Ты умеешь делать панкейки?
- Оладьи?
- Ну, такие круглые с кленовым сиропом.
- У меня нет кленового сиропа.
- Жалко.
Она сварила гречневую кашу. Артем ел без возражений. Алиса проснулась в восемь, пришла на кухню с зайцем и сонным лицом, забралась на стул и сказала:
- Я хочу кашу, как у Артема.
Вероника решила, что все идет неплохо.
Потоп случился во вторник, в два часа дня.
Она сидела за рабочим столом и редактировала презентацию. Дети играли в ванной, им разрешили запустить туда бумажные кораблики из старых квитанций, которые Артем обнаружил в прикроватной тумбочке и торжественно превратил в морской флот. Это казалось безопасным. Вода в ванной, дети заняты, тихо.
Через двадцать минут тихо закончилось.
Вероника почуяла неладное не сразу. Сначала она закончила слайд, потом встала налить воды, и только тогда обратила внимание на то, что из-под двери ванной по плитке коридора ползет что-то блестящее.
- О нет, - сказала она вслух тем голосом, которым говорят, когда уже поздно.
В ванной кран был открыт на полную. Дети в какой-то момент заигрались, а потом, по версии Артема, «вышли посмотреть телевизор». Слив кораблики не заткнули, зато флагманский крейсер застрял в сливном отверстии каким-то хитрым образом. Вода лилась через край уже, судя по количеству воды на полу, минут десять.
Вероника закрыла кран. Посмотрела на пол. Потом закрыла глаза.
В дверь позвонили через двадцать минут. Она как раз собирала воду тряпкой и думала о том, что ее шерстяные тапочки «Бельвиж», возможно, уже не спасти.
- Кто там?
- Сосед снизу. Седьмой этаж.
Она открыла дверь и увидела мужчину лет сорока с небольшим. Высокий, немного взлохмаченный, в домашних джинсах и темно-синем свитере. У него было спокойное лицо и в руках он держал телефон, экраном к ней. На экране была фотография мокрого потолка с пятном, расплывавшимся от люстры.
- Я Андрей. Квартира семьдесят два.
- Вероника. Восемьдесят четыре. - Она вздохнула. - Я знаю, что произошло. Дети.
- Понял. - Он убрал телефон в карман. - Помочь?
Она смотрела на него. Ждала. Люди обычно в этот момент начинают объяснять, что так нельзя, что они вызовут управляющую компанию, что это неприемлемо, и что им придется возместить ущерб. Она была готова к разговору, она умела вести такие разговоры, это была ее работа в некотором смысле.
- Вы сказали «помочь»? - уточнила она.
- У вас, судя по звукам, все еще воды на полу много. У меня есть строительный фен и хороший швабра. Ну, я имею в виду, швабра с хорошим отжимом.
Из-за ее спины выглянул Артем.
- Ты сосед снизу? - спросил он с интересом. - Это из-за нас у тебя мокро?
- Из-за вас, - согласился Андрей, и Вероника напряглась. Но он не добавил ничего злого. Он просто слегка наклонил голову и спросил: - А кораблики хорошо плавали?
- Отлично! - сказал Артем с энтузиазмом. - У меня был авианосец!
- Это серьезно.
- Заходите, - сказала Вероника, потому что не было смысла держать его в коридоре.
Следующий час она плохо помнила в деталях. Андрей принес швабру и действительно помог собрать воду с пола ванной и коридора. Делал он это без суеты, без особых комментариев, иногда давая Артему подержать тряпку, что мальчик воспринял как важное поручение. Алиса наблюдала с порога, прижимая к груди зайца, и изредка говорила: «Вот здесь еще мокро», указывая в разные углы. К чести ее, всегда правильно.
- Потолок у вас пострадал? - спросила Вероника, когда они закончили.
- Немного. Там старая побелка была, она и без того держалась условно. Пятно просохнет.
- Я оплачу ремонт.
- Посмотрим. - Он пожал плечами, и это «посмотрим» прозвучало не как угроза, а просто как взгляд на жизнь. Мол, будет видно. - Вы давно с детьми?
- Второй день.
- Ваши?
- Племянники. Я... нет. У меня нет детей.
Он кивнул. Посмотрел на Артема, который уже успел забыть про потоп и теперь изучал кнопки на пульте от телевизора.
- Понятно, - сказал Андрей. - Тогда совет: в ванную лучше вставить специальную заглушку на слив. Такие продаются в любом хозяйственном. И кран закрывать на минимум.
- Я это учту.
- Удачи вам. - Он взял швабру. Уже у двери обернулся. - Если что, я на седьмом. Позвоните, не стесняйтесь.
- Почему вы такой спокойный? - спросила она. Вопрос вырвался сам, она не планировала его задавать.
Андрей подумал секунду.
- А что мне было делать? Кричать? Потолок от этого не высохнет быстрее.
Он ушел. Вероника закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. За окнами садилось солнце. На кухне Алиса требовала от Артема отдать ей половину оставшегося печенья. Артем возражал.
Вероника подошла к кухне и разделила печенье поровну. Молча.
Оба ребенка посмотрели на нее с уважением.
В среду утром она готовилась к презентации. Дети смотрели мультфильм в гостиной, планшет был заряжен, на кухонном столе стояли тарелки с нарезанными яблоками и крекерами. Все было под контролем.
Презентация началась в одиннадцать. Вероника сидела за рабочим столом в кабинете, ноутбук с камерой, наушники, деловой пиджак поверх домашней футболки. Из трех городов подключились семь человек. Директор петербургского филиала, двое московских партнеров, региональный представитель.
Первые пятнадцать минут шли хорошо. Вероника провела клиентов по новой коллекции «Эстель», объяснила ценовую политику, ответила на два вопроса.
На шестнадцатой минуте дверь кабинета открылась.
- Тетя Вера! - Голос Алисы мог бы, вероятно, быть слышен на седьмом этаже и без всяких микрофонов. - Артем взял моего зайца!
- Алиса, - сказала Вероника тихо и выразительно, - я работаю.
- Он говорит, что заяц некрасивый!
- Он некрасивый! - послышалось из гостиной.
- Ребята, - сказала Вероника в камеру с улыбкой человека, у которого все под контролем, - извините, одну секунду.
Она нажала на паузу. Встала. Вышла в гостиную. Там Артем держал зайца за второе ухо, а Алиса держала зайца за тело, и они тянули в разные стороны.
- Отпустите зайца, - сказала Вероника. - Оба.
Они отпустили. Заяц упал на пол. Алиса немедленно подняла его и прижала к груди.
- Артем, - сказала Вероника, - ты можешь смотреть мультфильм молча?
- Там мультфильм закончился.
- Включи другой.
- А какой?
- Любой, который идет следующим.
- Там реклама.
Вероника посмотрела на него. Он посмотрел на нее. Потом она взяла пульт, нашла детский канал, где шел какой-то мультипликационный сериал про говорящих животных, и вернулась в кабинет.
Следующие восемь минут прошли спокойно. Потом в дверь снова постучали, и на этот раз Артем зашел сам, без Алисы, и встал рядом с ее столом. Молча.
Вероника, не прерывая речи, покосилась на него. Он не уходил.
- Мне нужно в туалет, - сообщил он в камеру вполне отчетливо.
Директор петербургского филиала засмеялся первым. За ним засмеялись остальные. Вероника почувствовала, что краснеет, и это было для нее совершенно новое ощущение, потому что она не краснела уже лет пятнадцать.
- Артем, - сказала она, - ты знаешь, где туалет.
- Знаю. Я просто хотел сказать тебе.
- Иди, пожалуйста.
Он ушел. Вероника вернулась к слайдам. Презентация была безвозвратно разрушена в смысле деловой атмосферы, но неожиданно оказалась спасена в смысле живого общения. Московский партнер сказал, что у него самого трое детей, и что он прекрасно понимает. Региональный представитель сказал, что предложение по коллекции «Эстель» его заинтересовало. Они договорились о следующей встрече.
Вероника закрыла ноутбук и некоторое время просто сидела.
Потом она поняла, что не злится. Это было странно. Она ожидала злости, и ее не было.
Она вышла на кухню и сделала детям бутерброды с сыром. Артем сказал, что это вкусно. Алиса съела половину, потому что была занята разговором с зайцем.
В дверь позвонили в четыре часа.
- Я принес заглушку для ванной, - сказал Андрей. - Ту самую, на слив.
Вероника смотрела на него. В руках он держал небольшой прозрачный пакет с резиновой заглушкой.
- Вы специально ходили в магазин?
- Мне все равно надо было за хлебом.
- Заходите.
Она не планировала его приглашать. Просто сказала это, и он зашел, и снял ботинки в прихожей, и Артем немедленно появился из гостиной с криком:
- О, это тот мужик, который нам помогал!
- Тот самый, - согласился Андрей.
- Ты уже просох? То есть у тебя потолок просох?
- Почти. Пара дней, и будет нормально.
- Хорошо. - Артем, судя по виду, был искренне доволен. - А ты умеешь играть в «Дженгу»? У меня есть «Дженга», папа положил в сумку.
- Умею.
- Тогда пойдем, я принесу.
Так Андрей оказался за журнальным столиком «Эстель» с башней из деревянных блоков, Артемом по одну сторону и Алисой по другую. Алиса в «Дженгу» не умела, но очень хотела участвовать, поэтому она просто держала рядом зайца в роли болельщика. Андрей играл серьезно, с видом человека, который относится к любому делу с уважением, и именно это, Вероника потом думала, дети и чувствовали.
Она стояла на кухне и делала вид, что готовит ужин. На самом деле она смотрела.
- Осторожно, - говорил Андрей Артему, - вот эта вот крайняя, видишь? Если потянуть слева, она пойдет легче.
- А ты откуда знаешь?
- Башни хитрые. У них всегда есть одно слабое место, главное найти.
- А в жизни тоже так? - спросил Артем с той неожиданной глубиной, которая иногда бывает у шестилетних детей.
Андрей чуть помолчал.
- В жизни похоже, - сказал он.
Ужинали все вместе. Вероника не планировала этого, но Андрей как-то естественно остался, помог ей поджарить котлеты, нарезал хлеб, потому что увидел, что хлеб нарезан неровно и она сделает хуже, а он нарезал ровно. Это было немного самонадеянно с его стороны, но хлеб действительно получился ровнее.
- Вы давно живете в этом доме? - спросила она.
- Три года. Вы год назад въехали, я видел, как мебель завозили.
- Вы наблюдательны.
- Просто совпало. Я как раз уходил на работу.
- Где вы работаете?
- Архитектурное бюро. Я конструктор, занимаюсь несущими конструкциями. Скучная специальность.
- Почему скучная?
- Никто не спрашивает конструктора, красиво ли у него получилось. Только держит ли.
- Но ведь это важнее, - сказала она.
Он посмотрел на нее так, будто это был не самый очевидный ответ, который он ожидал от нее услышать.
- Да, - сказал он. - Пожалуй.
Дети уснули в девять. Оба, без особых споров. Андрей допил чай, поблагодарил за ужин и встал.
- Спокойной ночи, - сказал он в прихожей.
- Спокойной ночи. И спасибо. За заглушку.
- Это мелочь.
- Нет, я имею в виду... за весь вечер. За то, что вы не злились тогда, во вторник.
Он посмотрел на нее чуть дольше, чем обычно.
- Вы справляетесь хорошо, - сказал он. - Для человека, который впервые.
- Откуда вы знаете, что впервые?
- Потому что если бы не впервые, вы бы не выглядели так, будто несете на руках хрустальную вазу и боитесь уронить.
Она засмеялась. По-настоящему, не вежливо. Это было неожиданно для нее самой.
Он ушел. Она закрыла дверь и постояла в прихожей. На вешалке висело детское пальто Алисы, синее, с пуговицей в виде мишки. Рядом куртка Артема. Ее пальто висело немного в стороне, как будто отодвинулось само.
Четверг и пятница прошли иначе, чем первые дни. Что-то немного сдвинулось. Вероника перестала вздрагивать от каждого громкого звука. Утренний ритуал с кашей и соком превратился в что-то почти привычное. Алиса полюбила сидеть рядом с ней, пока она работала, и тихо рисовала в блокноте, который Вероника дала ей из своего рабочего запаса. Рисунки были про семью зайцев, их было много, и у каждого было имя.
- Это мама-заяц, - объясняла Алиса, не отрываясь от рисования. - А это папа-заяц. А это маленький заяц, его зовут Пуговка.
- Почему Пуговка?
- Потому что он маленький и круглый.
- Логично, - сказала Вероника.
В пятницу вечером Андрей снова позвонил в дверь. Он принес настольную игру, которую, по его словам, нашел в антресоли. Игра называлась «Города мира» и была явно советского или раннего постсоветского происхождения, в коробке с потертыми углами. Дети не знали ни одного из городов на карточках, но это не мешало им играть с огромным азартом.
- Откуда у вас это? - спросила Вероника.
- Из детства. Я когда переезжал, взял несколько вещей просто так. Неизвестно зачем.
- Хорошо, что взяли.
Они сидели на полу, потому что за журнальным столиком не хватило места, и Вероника поняла, что не помнит, когда в последний раз сидела на полу. Паркет «Нордик» был прохладный и гладкий. Алиса устроилась у нее под боком, засыпала прямо в процессе игры, и Вероника не заметила момента, когда обняла ее одной рукой, придерживая.
Андрей это заметил. Но ничего не сказал.
Субботу они провели в парке. Это была идея Андрея, она не сопротивлялась. Парк был тот самый, на который смотрели ее окна. Артем нашел лужу и прошел через нее насквозь, несмотря на то что Вероника сказала «обойди». Промокшие ботинки она несла в пакете обратно, а Артем шел в носках, и носки тоже были мокрые, и ему было совершенно все равно.
- Ты почему не расстраиваешься? - спросила она.
- Из-за чего?
- Ботинки же мокрые.
- Ну и что. Высохнут.
- Ты как Андрей, - сказала она, и сказала это вслух случайно.
- Андрей классный, - согласился Артем. - Тетя Вера, а он твой друг?
- Он мой сосед.
- Это одно и то же?
- Нет.
- А почему?
Она не нашлась что ответить. Позади них Андрей нес на плечах Алису, которая устала идти, и объяснял ей что-то про деревья, и Алиса слушала с серьезным видом, как будто получала лекцию.
Воскресным вечером Дмитрий позвонил. Голос у него был другой. Не тот измученный, с которым он оставлял детей. Чуть выше, чуть теплее.
- Как они?
- Живые, - сказала Вероника. - Артем прошел через лужу. Алиса нарисовала сорок семь зайцев.
Дмитрий засмеялся.
- Ты справляешься.
- Неплохо. Слушай, Дим. У вас там как?
Небольшая пауза.
- Лучше, - сказал он. - Намного лучше. Спасибо тебе.
- Хорошо, - сказала Вероника. И помолчала. - Хорошо, что лучше.
Вторая неделя была спокойнее первой. Вероника уже знала, что Артем не ест помидоры, но с удовольствием ест томатный суп, если не говорить ему, из чего он сварен. Знала, что Алиса перед сном требует, чтобы окно было открыто «на щелочку». Знала, что в половине восьмого у обоих начинается усталость, которая выглядит как капризы, и в этот момент лучше не спорить, а просто предложить им лечь. Это были маленькие, незначительные знания, но они появились сами, без инструкции.
Андрей заходил каждый вечер. Иногда приносил что-то, иногда просто приходил. Они разговаривали на кухне, пока дети укладывались. О работе, о городе, о книгах. Он читал много, что было неожиданно для человека, занимавшегося несущими конструкциями. Она тоже читала, но давно не находила времени.
- Что вы читаете сейчас? - спросил он однажды.
- Ничего. У меня последние полгода только рабочие материалы.
- Это не считается.
- Я знаю.
- Хотите, принесу что-нибудь?
- Принесите.
Он принес роман, который она не знала. Автор с японским именем, история про женщину, которая разбирает вещи умершей матери и обнаруживает, что совсем не знала ее. Вероника читала в первые полчаса после того, как дети засыпали. Это были лучшие полчаса дня.
В четверг второй недели Артем попросил ее показать, где работа. Она не сразу поняла.
- Ну, где ты работаешь. Твой офис.
- Я работаю здесь, в кабинете.
- Я знаю. Покажи.
Она показала. Он стоял в дверях кабинета и смотрел на ноутбук, стол, стопку каталогов «Эстель», на маленький кактус на подоконнике.
- А ты счастливая? - спросил он.
- В каком смысле?
- Ну, от работы.
- Я... да, наверное. Мне нравится моя работа.
- Папа говорит, что надо работать так, чтобы было счастливо. Иначе зачем.
- Умный папа.
- Ага. - Артем подумал. - Тетя Вера, а почему ты живешь одна?
- Потому что так получилось.
- Ты не хотела, чтоб с тобой кто-то жил?
- Я привыкла одна. Мне было хорошо.
- Было?
Она помолчала.
- Было, - повторила она.
Последний день настал неожиданно быстро. Дмитрий приехал в воскресенье в час дня, и за ним вошла Наташа, и выглядела она совсем иначе, чем в последние месяцы. Спокойнее. Она обняла детей долго, Алиса вцепилась в нее и не отпускала минуты три.
- Вероника, - сказала Наташа, - я не знаю даже, как тебя благодарить.
- Не надо благодарить.
- Они хорошо себя вели?
- Они вели себя как дети, - сказала Вероника. И улыбнулась. - Это нормально.
Наташа посмотрела на нее немного удивленно, как будто ожидала другого ответа.
Сборы заняли час. Алиса плакала немного, когда прощалась, и Вероника обняла ее и сказала, что они приедут снова. Артем попрощался с Вероникой серьезным рукопожатием, что было немного смешно и одновременно трогательно. Потом он сбежал обратно и обнял ее по-настоящему, быстро, крепко, и убежал к отцу.
Дверь закрылась.
Вероника стояла в прихожей.
Детское пальто Алисы больше не висело на вешалке. Ее собственное пальто висело в одиночестве.
В квартире было тихо.
Она прошла в гостиную. На диване была смята подушка, потому что Артем утром сидел здесь и смотрел планшет. На полу, у журнального столика, лежал маленький рисунок, который Алиса забыла. Семья зайцев: мама, папа, маленький Пуговка. И рядом, чуть в стороне, нарисованная фигурка с желтыми волосами. Подписано детским почерком: «тетя вера».
Вероника взяла рисунок и некоторое время держала его в руках.
Потом она прошла на кухню и поставила чайник. Налила воды из фильтра «Ливингтон». Достала любимую кружку. Все было на своих местах. Все было правильно, чисто, тихо. Именно так, как она любила.
Она ждала, когда почувствует облегчение. Это облегчение, которое всегда приходило после шумных поездок к брату, после корпоративов, после любых событий, нарушавших ее привычный ритм. Облегчение от возвращения к себе.
Его не было.
Был только рисунок в руках и тишина, которая теперь звучала иначе. Не как покой, а как пауза после музыки. Когда музыки уже нет, и ты еще не решил, хорошо это или нет, а просто стоишь и слышишь, как что-то изменилось.
Она сидела на кухне и пила чай, и смотрела в окно на парк, и думала.
Думала про Артема, который спросил, была ли она счастлива. Про Алису, которая засыпала у нее под боком в пятницу вечером на полу, прямо на паркете «Нордик», и Вероника не убрала руку. Думала про то, каким был ее кабинет до того, как Артем попросил его показать, и каким он стал после, потому что что-то изменилось в том, как она на него смотрела.
Думала про Андрея.
Про то, как он нарезал хлеб ровными кусками. Про его спокойствие, которое не было равнодушием, а было чем-то другим, похожим на устойчивость, как несущая конструкция. Про то, что он приходил каждый вечер и ни разу не намекнул, что ждет чего-то взамен. Просто приходил. Просто был рядом.
Она думала про то, что за последние девять дней ни разу не просыпалась ночью с тревогой о работе. Это было странно. Тревога о работе была ее постоянным фоном уже лет пять.
В шесть вечера она встала, умылась, надела любимый темно-синий джемпер, который, по ее собственному убеждению, ей шел. Взяла телефон. Потом положила телефон. Потом взяла снова.
Она позвонила не по телефону. Она спустилась на лифте на седьмой этаж и нажала кнопку звонка квартиры семьдесят два.
Андрей открыл через несколько секунд. Посмотрел на нее. На лице у него не было удивления, но было что-то внимательное.
- Они уехали, - сказала Вероника.
- Я слышал, как хлопнула дверь.
- Тихо стало.
- Наверное.
- Вы не хотите прийти на чай? - спросила она. - Я недавно поставила чайник. Он уже, наверное, остыл, но я поставлю снова.
Он чуть помолчал.
- Хочу, - сказал он.
Они поднялись на лифте. Вероника поставила чайник снова. Он сел на тот же высокий стул у барной стойки, где сидел в первый день Дмитрий. Другой человек, другой разговор.
- Вы знаете, - сказала она, - у меня сегодня первый раз за девять дней не было никаких обязательств. И я не знаю, что с этим делать.
- Это хорошо или плохо?
- Не знаю. Это просто. - Она подбирала слово. - Это непривычно.
- Привыкнете к новому непривычному.
- Что значит «новое непривычное»?
- Ну, сначала было непривычно одной. Потом привыкли. Потом снова непривычно, но по-другому.
- Вы говорите как человек, который прошел через это.
Он поднял глаза на нее.
- Я был женат, - сказал он. - Шесть лет. Потом нет. Три года как нет.
- Мне жаль.
- Не надо. Все шло к этому. Мы были хорошими людьми, но не друг для друга. - Он помолчал. - Труднее всего было не с самим расставанием. Труднее всего было с тишиной потом. Когда понимаешь, что тишина без кого-то и тишина с кем-то, это разные вещи.
Вероника смотрела в кружку.
- Я всегда думала, что тишина это свобода, - сказала она. - Что одиночество это осознанный выбор.
- Может, и выбор. Только выбор иногда пересматривают.
- Вы пересмотрели?
- Пересматриваю. - Он чуть улыбнулся. - Мне в этом помогают дети соседей, которые устраивают потопы.
Она засмеялась. Снова по-настоящему.
- Андрей.
- Да.
- Вы... - Она остановилась. Это был момент, в котором можно было отступить, сказать что-нибудь нейтральное, перевести тему. Она умела это делать, она делала это всю жизнь. - Вы мне нравитесь. Я хочу, чтобы вы это знали.
Он смотрел на нее.
- Это хорошо, - сказал он наконец, и в голосе его было что-то теплое. - Потому что вы мне тоже нравитесь. Я об этом думал.
- Давно?
- С того дня, как вы спросили, почему я такой спокойный. Никто раньше не спрашивал.
- Это странный повод.
- У меня странные поводы.
Они пили чай и разговаривали долго, до одиннадцати вечера. Про ее работу и его работу. Про то, как выглядит город с восьмого этажа и как с седьмого. Про детей, которые уехали и оставили после себя рисунок с семьей зайцев и одной желтоволосой фигуркой. Он не торопился уходить, она не торопила.
Когда он уходил, он взял ее руку, просто взял в свою ладонь на секунду.
- Спокойной ночи, Вероника.
- Спокойной ночи.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней, как в тот первый вечер. Но теперь это было другое. Тишина была другая. Теплая, а не пустая.
Она прошла в гостиную, подняла с пола рисунок Алисы и поставила его на полку, прислонив к вазе. Семья зайцев смотрела на нее маленькими нарисованными глазами. И тетя Вера с желтыми волосами смотрела тоже. Немного криво, но узнаваемо.
Прошел год.
Квартира изменилась. Не сильно, но заметно для тех, кто знал ее раньше. На нижней полке стеллажа стояли книги в ярких обложках, детские, явно оставленные после последнего визита племянников. На подоконнике к одному кактусу добавились еще три горшка с разными растениями, один из них немного кривой, потому что Алиса помогала его поливать и, по всей видимости, поливала с избытком. На вешалке в прихожей висели два пальто. Одно ее, темно-синее. Одно мужское, серое.
В гостиной, на журнальном столике «Эстель» с характерной трещиной в столешнице, лежал один из каталогов Андрея, открытый на странице с чертежами. Рядом, на том же столе, стояла кружка с недопитым кофе и книга с закладкой.
Вероника стояла у окна и смотрела на парк. Парк был уже осенний, рыжий и неровный. Она любила его осенью.
Живот уже был заметен, хоть и небольшой. Пять месяцев. Она привыкала к этому ощущению постепенно, каждый день по чуть-чуть, как привыкают к чему-то, что сначала кажется невозможным, а потом становится самым обычным и самым главным одновременно.
Дверь открылась.
- Они едут, - сказал Андрей, проходя на кухню. - Дмитрий написал, что уже в машине.
- Значит, через полчаса будут здесь.
- Артем звонил тебе?
- Три раза. Хочет знать, можно ли ему смотреть мультики на планшете или мы пойдем в парк.
- Можно и то и другое.
- Я ему так и сказала.
Андрей поставил чайник. Потом посмотрел на нее.
- Как ты?
- Хорошо, - сказала она. - Ноги немного. Но хорошо.
- Садись.
- Я стою.
- Вероника.
- Хорошо, сяду. - Она пересела на диван. - Ты знаешь, я думала сегодня. Год назад в это воскресенье они уехали. И я стояла на кухне с чайником и ждала, когда мне станет легко от тишины.
- И как?
- Не стало.
- Я помню, ты пришла.
- Ты ждал?
Он подумал.
- Не уверен. Скорее надеялся.
В дверь позвонили. Громко, настойчиво, как умеют только дети, для которых звонок это не просто кнопка, а способ выразить весь накопившийся за дорогу энтузиазм.
- Это Артем звонит, - сказала Вероника.
- Точно он.
- Открой, пожалуйста, мне вставать тяжело.
Андрей пошел к двери.
- Тетя Вера! - раздался голос Артема из прихожей раньше, чем дверь успела открыться полностью. - Мы приехали! А в парк пойдем? А там уже листья? А у тебя животик вырос?
- Артем, - сказал голос Дмитрия, - дай людям войти.
- Я вошел уже.
Алиса вошла тихо, как она всегда делала, огляделась, нашла взглядом Веронику и пошла к ней. Обняла молча, крепко, по-взрослому почти. Потом чуть отстранилась и посмотрела серьезно.
- Тетя Вера, - сказала она. - А заяц мой здесь?
- Здесь. На полке в гостевой.
- Хорошо. - Алиса успокоилась. - Я знала, что он тут.
В прихожей стало шумно. Дмитрий обнимал Андрея, хлопая его по плечу, Наташа что-то говорила Веронике про дорогу, Артем уже куда-то убежал внутрь квартиры и обнаруживал себя только по звукам. Что-то упало, но негромко. Потом он появился снова с книжкой про медведя и малину в руках.
- Тетя Вера! Ты хранила нашу книжку!
- Храню.
- Ты будешь читать ее маленькому?
- Буду.
- Хорошо. - Он удовлетворенно кивнул, как человек, который убедился в правильном положении вещей. - Андрей, пойдем в парк? Там листья?
- Там листья, - сказал Андрей.
- Тогда идем.
- Сначала чай, - сказала Вероника. - Потом парк.
- Ты всегда так говоришь.
- И буду говорить.
- Ладно, - согласился Артем. И посмотрел на нее с той прямотой, которая у него не изменилась за год, и, наверное, не изменится еще долго. - Тетя Вера, а ты теперь счастливая?
В квартире стоял шум: голоса, чья-то смеющаяся Наташа, Алиса, зовущая зайца из гостевой комнаты, чайник на кухне, город за окном, осень в парке, и живот, в котором кто-то маленький и совершенно незнакомый уже давал о себе знать тихими толчками.
Вероника посмотрела на Артема.
- Да, - сказала она.