Писатель Александр Романович Беляев считается одним из основоположников советской научно-фантастической литературы. Уже почти сто лет зачитываемся его книгами: «Человек-амфибия», «Ариэль», «Продавец воздуха», «Звезда КЭЦ». Но самый проникающий роман – «Голова профессора Доуэля». Он держится особняком, он не похож на все остальное. Не удивительно, ведь это — по сути, автобиографическая вещь.
«— Коллега Сабатье говорил уже о вас. Да, мне нужна помощница. Вы медичка? Отлично. Сорок франков в день. Расчёт еженедельный. Завтрак, обед. Но я ставлю одно условие…
Побарабанив сухим пальцем по столу, профессор Керн задал неожиданный вопрос:
— Вы умеете молчать? Все женщины болтливы. Вы женщина — это плохо. Вы красивы — это ещё хуже.
— Но какое отношение…
— Самое близкое. Красивая женщина — женщина вдвойне. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками. У вас может быть муж, друг, жених. И тогда все тайны к чёрту.
— Но…
— Никаких «но»! Вы должны быть немы как рыба. Вы должны молчать обо всём, что увидите и услышите здесь. Принимаете это условие? Должен предупредить: неисполнение повлечёт за собой крайне неприятные для вас последствия. Крайне неприятные.
Лоран была смущена и заинтересована…
— Я согласна, если во всём этом нет…
— Преступления, хотите вы сказать? Можете быть совершенно спокойны. И вам не грозит никакая ответственность… Ваши нервы в порядке?
— Я здорова…
Профессор Керн кивнул головой.
— Алкоголиков, неврастеников, эпилептиков, сумасшедших не было в роду?
— Нет.
Керн ещё раз кивнул головой.
Его сухой, острый палец впился в кнопку электрического звонка.
Дверь бесшумно открылась.
В полумраке комнаты, как на проявляемой фотографической пластинке, Лоран увидала только белки глаз, затем постепенно проявились блики лоснящегося лица негра. Чёрные волосы и костюм сливались с тёмными драпри двери.
— Джон! Покажите мадемуазель Лоран лабораторию.
Негр кивнул головой, предлагая следовать за собой, и открыл вторую дверь.
Лоран вошла в совершенно тёмную комнату.
Щёлкнул выключатель, и яркий свет четырёх матовых полушарий залил комнату. Лоран невольно прикрыла глаза. После полумрака мрачного кабинета белизна стен ослепляла… Сверкали стёкла шкафов с блестящими хирургическими инструментами. Холодным светом горели сталь и алюминий незнакомых Лоран аппаратов. Тёплыми, жёлтыми бликами ложился свет на медные полированные части. Трубы, змеевики, колбы, стеклянные цилиндры… Стекло, каучук, металл…
Посреди комнаты — большой прозекторский стол. Рядом со столом — стеклянный ящик; в нём пульсировало человеческое сердце. От сердца шли трубки к баллонам.
Лоран повернула голову в сторону и вдруг увидала нечто, заставившее её вздрогнуть, как от электрического удара.
На неё смотрела человеческая голова — одна голова без туловища».
В 1925 году в журнале «Всемирный следопыт» был опубликован рассказ «Голова профессора Доуэля», который вскоре был переработан в роман.
Беляев получал сотни писем от читателей, восторженных поклонников фантастики, требовавших продолжения. Теперь стало ясно: жизнь продолжается.
Перед писателем – а он уже твердо решил посвятить себя литературе, ведь другие профессии были ему физически недоступны – стояла задача писать как можно больше. И он писал. Александр Романович установил для себя норму – десять страниц в день. Эти тексты расходились по многочисленным газетам, альманахам и журналам.
Десять страниц текста в день!
Тем временем выходили и другие его значимые произведения: «Человек-амфибия», «Остров погибших кораблей», «Последний человек из Атлантиды», «Продавец воздуха», «Подводные земледельцы». Журнал «Всемирный следопыт», основная площадка Беляева, был доволен своим автором, ведь именно ему издание в значительной степени было обязано своими тиражами.
С писателем захотел встретиться великий классик фантастического жанра – Герберт Уэллс, приехавший в Советскую Россию. Он сообщил: «Я с большим удовольствием <…> прочитал ваши чудесные романы «Голова профессора Доуэля» и «Человек-амфибия». О! Они весьма выгодно отличаются от западных книг. Я даже немного завидую их успеху».
Александра Романовича Беляева стали называть «советским Жюлем Верном».
Несмотря на все трудности, Беляев продолжал творить, создавая миры, полные удивительных открытий и смелых идей. Его произведения не только развлекали, но и заставляли задуматься о границах человеческих возможностей, этических дилеммах науки и месте человека во Вселенной. Он предвосхитил многие научные открытия, описав подводные города, пересадку органов, искусственные легкие и даже космические полеты.
Жизнь Александра Беляева – это история невероятной силы духа, стойкости и безграничной любви к творчеству. Прикованный к постели, он смог преодолеть физические ограничения и подарить миру целую плеяду фантастических романов, которые до сих пор вдохновляют читателей и писателей по всему миру. Его наследие – это не просто книги, это свидетельство того, что человеческий разум способен на великие свершения, даже когда тело отказывается подчиняться.
«Система» доктора Равино чувствовалась даже здесь. На всём лежал мрачный оттенок. Деревья только хвойные, с тёмной зеленью. Деревянные скамьи без спинок окрашены в тёмно-серый цвет. Но особенно поразили Лоран цветники. Клумбы были сделаны наподобие могил, а среди цветов преобладали тёмно-синие, почти чёрные, анютины глазки, окаймлённые по краям, как белой траурной лентой, ромашками. Тёмные туи дополняли картину.
«Настоящее кладбище. Здесь невольно должны рождаться мысли о смерти. Но меня не проведёте, господин Равино, я отгадала ваши секреты, и ваши „эффекты“ не застанут меня врасплох», — подбадривала себя Лоран и, быстро миновав «кладбищенский цветник», вошла в сосновую аллею. Высокие стволы, как колонны храма, тянулись вверх, прикрытые тёмно-зелёными куполами. Вершины сосен шумели ровным, однообразным сухим шумом.
В разных местах парка виднелись серые халаты больных. «Кто из них сумасшедший и кто нормальный?» Это довольно безошибочно можно было определить, даже недолго наблюдая за ними. Те, кто ещё не был безнадёжен, с интересом смотрели на «новенькую» — Лоран. Больные же с померкнувшим сознанием были углублены в себя, отрезаны от внешнего мира, на который смотрели невидящими глазами.
К Лоран приближался высокий сухой старик с длинной седой бородой. Старик высоко поднял свои пушистые брови, увидал Лоран и сказал, как бы продолжая говорить вслух сам с собой:
— Одиннадцать лет я считал, потом счёт потерял. Здесь нет календарей, и время стало. И я не знаю, сколько пробродил я по этой аллее. Может быть, двадцать, а может быть, тысячу лет. Перед лицом бога день один — как тысяча лет. Трудно определить время. И вы, вы тоже будете ходить здесь тысячу лет туда, до каменной стены, и тысячу лет обратно. Отсюда нет выхода. Оставь всякую надежду входящий сюда, как сказал господин Данте. Ха-ха-ха! Не ожидали? Вы думаете, я сумасшедший? Я хитёр. Здесь только сумасшедшие имеют право жить. Но вы не выйдете отсюда, как и я. Мы с вами… — И, увидев приближающегося санитара, на обязанности которого было подслушивать разговоры больных, старик, не изменяя тона, продолжал, хитро подмигнув глазом: — Я Наполеон Бонапарт, и мои сто дней ещё не наступили. Вы меня поняли? — спросил он, когда санитар прошёл дальше».
Его произведения, пронизанные гуманизмом и верой в человека, стали маяком для многих, кто столкнулся с собственными ограничениями. Беляев показал, что даже в самых безвыходных ситуациях можно найти смысл, если не терять надежды и продолжать творить. Он не просто писал фантастику, он создавал миры, в которых человек, несмотря на все свои слабости, оставался центральной фигурой, способной на великие свершения.
Влияние Беляева на советскую и мировую фантастику трудно переоценить. Он открыл дорогу для многих последующих авторов, показав, что научная фантастика может быть не только увлекательной, но и глубокой, философской, затрагивающей самые актуальные проблемы человечества. Его книги стали классикой, обязательной к прочтению для всех,
Наследие Беляева – это не только его романы и рассказы, но и пример того, как человек может преодолеть любые препятствия, если у него есть мечта и страсть к творчеству. Его жизнь – это гимн человеческому духу, который способен воспарить над физическими недугами и создать нечто вечное и прекрасное. Он доказал, что истинная свобода заключается не в физической подвижности, а в свободе мысли и воображения.
Сегодня, когда многие из его предсказаний стали реальностью, творчество Александра Беляева остается актуальным и востребованным. Его книги продолжают вдохновлять новые поколения писателей, ученых и мечтателей, напоминая о безграничных возможностях человеческого разума и важности сохранения мечты, даже в самых трудных обстоятельствах. История его жизни – это яркое свидетельство того, что истинная сила человека заключается не в физической крепости, а в силе духа, воле к жизни и неугасимой вере в лучшее будущее.
«Лоран дрожащими руками сняла очки.
— Мадемуазель Лоран… вы? Здравствуйте, друг мой!.. А ведь Керн сказал, что вы уехали… Мне плохо… работать больше не могу… Коллега Керн только вчера милостиво объявил мне амнистию… Если я сам не умру сегодня, он обещал завтра освободить меня…
И вдруг, увидав Артура, который стоял в стороне, словно оцепенев, без кровинки в лице, голова радостно произнесла:
— Артур!.. Сын!..
На мгновение тусклые глаза её прояснились.
— Отец, дорогой мой! — Артур шагнул к голове. — Что с тобой сделали?..
Он пошатнулся. Ларе поддержал его.
— Вот… хорошо… Ещё раз мы свиделись с тобой… после моей смерти… — просипела голова профессора Доуэля.
Голосовые связки почти не работали, язык плохо двигался. В паузах воздух со свистом вылетал из горла.
— Артур, поцелуй меня в лоб, если тебе… не… неприятно…
Артур наклонился и поцеловал.
— Вот так… теперь хорошо…
— Профессор Доуэль, — сказал следователь, — можете ли вы сообщить нам об обстоятельствах вашей смерти?
Голова перевела на следователя потухший взгляд, видимо плохо понимая, в чём дело. Потом, поняв, медленно скосила глаза на Лоран и прошептала:
— Я ей… говорил… она знает всё.
Губы головы перестали шевелиться, а глаза заволоклись дымкой.
— Конец!.. — сказала Лоран.
Некоторое время все стояли молча, подавленные происшедшим.
— Ну что ж, — прервал тягостное молчание следователь, и, обернувшись к Керну, произнёс: — Прошу следовать за мною в кабинет! Мне надо снять с вас допрос.
Когда дверь за ними захлопнулась, Артур тяжело опустился на стул возле головы отца и закрыл лицо ладонями:
— Бедный, бедный отец!
Лоран мягко положила ему руку на плечо. Артур порывисто поднялся и крепко пожал ей руку.
Из кабинета Керна раздался выстрел».
Оценить трагизм ситуации в полной мере несложно, ожившая голова — это конечно невероятно и будоражит, но не когда это против воли человека. Беляев не забыл затронуть и моральные проблемы, которые могут возникнуть в результате всех этих манипуляций с пересадками органов.
Несмотря на то, что книга была написана давно, она кажется очень современной и живой. Это добрая и светлая история о честности и силе человеческого духа, которая оставляет после прочтения только самые приятные эмоции и искреннее восхищение талантом автора.