Елена села ко мне в кресло ровно в десять утра. Она всегда была такой... правильной, что ли. Волосок к волоску, иссиня-чёрное каре, строгий костюм. Но сегодня я её не узнала. Пальцы дрожали так, что она не могла расстегнуть пуговицу на пальто, а в глазах - выжженное поле.
- Ксюш, - сказала она, глядя на своё отражение, будто на чужого человека. - Смывай этот чёрный. В ноль смывай. Хочу быть светлой. Чтобы ни одной молекулы этой тьмы не осталось.
Я только кивнула и пошла за составом. В нашем деле главное - вовремя промолчать, пока человек сам не заговорит. А Лена заговорила, как только первая прядь коснулась состава. Тихо так, надтреснуто.
Рассказывает она мне, что восемнадцать лет прожила с Игорем душа в душу. Ну, она так думала. Игорь у неё - человек дела. Последние три года вообще с работы не вылезал. Сказал: «Ленусь, хватит по съёмным углам мотаться, будем строить дом в Подмосковье». И началось. Каждую копейку - в кубышку. Она, бедная, на обедах экономила, в одних сапогах четыре зимы отходила. Представляете, мои хорошие, она даже отпуска не видела, всё «на кирпичи» откладывала. Игорь приходил поздно, усталый, пахнущий стройматериалами и дешёвым кофе. Она ему тапочки, борщ, а он только вздыхал: «Ещё немного, родная, и заживём».
А три дня назад она случайно встретила Пашку. Это их старый приятель, они лет пять не виделись. Лена шла из магазина с пакетом дешёвых макарон, а Пашка на новом внедорожнике притормозил. Слово за слово, и он давай Игоря нахваливать.
Она говорила мне, что Пашка прямо расцвёл: «Ну, Игорёк твой даёт! Такую студию интерьерную открыл в центре! И девчонку-дизайнера толковую нашёл, Кристиной зовут. Они там днюют и ночуют, заказы на миллионы берут. Молодец, всё в семью, всё в развитие!»
Лена тогда только улыбнулась криво, мол, да, старается муж. А у самой внутри всё похолодело. Какая студия? Какой бизнес? У Игоря по легенде - работа в найме за пятьдесят тысяч и вечная нехватка денег на арматуру.
Она рассказывала, как дождалась, пока он в душ уйдёт, и впервые за восемнадцать лет залезла в его портфель. А там - бездна. Договор аренды помещения на Кутузовском, оформленный на какую-то Кристину. И чеки. Огромные чеки на мебель, на свет, на технику. За последние полгода он вбухал в этот «бизнес» больше миллиона четырёхсот тысяч рублей. Тех самых денег, которые они «на дом» откладывали.
Но самое страшное было не в деньгах. Она нашла фото в папке. Кристина эта - девчонка лет двадцати пяти, на фоне той самой студии. И подпись с обратной стороны: «Нашему общему будущему».
Лена сидела у меня в кресле, а я видела, как у неё на шее пульсирует жилка. Я молча наносила состав, стараясь не задеть кожу. В раундах такой боли слова мастера только мешают.
А вчера случилась та самая «последняя капля». Игорь пришёл домой, сел ужинать своими любимыми блинчиками и, не моргнув глазом, говорит: «Лен, я знаю, тебе бабушка пятьсот тысяч оставила на счету. Давай их сейчас в оборот пустим? Там сруб отдают по дешёвке, надо брать, а то уйдёт».
Она посмотрела на него - на родного, близкого, с которым восемнадцать лет по утрам чай пила - и поняла: он не просто лжёт. Он её за человека не считает. Так, ресурс, из которого можно ещё немного выжать для своей новой жизни с Кристиной.
Лена тогда промолчала. Только кивнула: «Хорошо, Игорёк, завтра займусь».
Она достала из сумки документ - я краем глаза увидела синюю печать. Генеральная доверенность. Пять лет назад он ей её выписал, когда сам в больнице лежал, чтобы она могла их старый участок продать. И забыл.
- Ксюш, я ведь всё сделала, - она вдруг подняла на меня глаза, и в них была такая сталь, что у меня мурашки пошли. - Вчера, пока он на своей «стройке» был, я по этой доверенности продала его машину. Скупщикам, за бесценок, зато быстро. Сняла все деньги с нашего общего счёта - те самые миллионы «на дом». И добавила свои наследные.
Я так и замерла с кисточкой в руках.
- И что теперь? - прошептала я.
- А теперь я купила маленькую квартиру-студию в другом районе. На своё имя. А Игорю оставила ключи от его интерьерного салона. Пускай там с Кристиной и живёт, в пустых стенах. Вещи его я уже в гараж вывезла. Завтра он вернётся из «командировки» в пустую квартиру, где из мебели только его зубная щётка осталась.
Лена замолчала. В салоне стало слышно, как гудит фен у соседнего мастера.
Прошёл час. Смывка сработала идеально - чёрный пигмент ушёл, обнажив светлую, почти прозрачную базу. Мы затонировали её в холодный пепел. Лена встала, выпрямила спину и вдруг улыбнулась. Совсем другой улыбкой - не той робкой, что раньше. Она расплатилась, поблагодарила и вышла на улицу, где вовсю сияло мартовское солнце.
Напишите, что вы думаете об этой истории!
Если вам понравилось, обязательно поставьте лайк и подпишитесь на канал.