Строительная площадка в самом сердце Замоскворечья ночью напоминала марсианский пейзаж. Холодный, режущий глаза свет галогеновых прожекторов рассекал темноту, отбрасывая на заборы уродливые, ломаные тени от замерших экскаваторов и кранов.
В котловане кипела работа. Глухо, как в склепе, стучали ломы и звенели кирки. Борис Куприянов — крупный столичный застройщик, а когда-то просто Боря, студент исторического факультета, — стоял на краю раскопа, нервно кутаясь в дорогое кашемировое пальто. Двое его крепких подручных в спецовках, не походивших на обычных гастарбайтеров, ожесточенно крушили старинный кирпичный свод, обнажившийся под ковшом экскаватора.
— Давай, давай, аккуратнее! — бросил Куприянов, глядя, как вековая кладка поддается.
С глухим хрустом часть стены обвалилась внутрь. Из образовавшейся черной дыры пахнуло сыростью, плесенью и временем — тем самым 1928 годом, когда репрессированный коллекционер навсегда замуровал здесь свою тайну. Тайник был найден.
— Приплыли, Боря, — раздался спокойный, но жесткий голос.
Куприянов вздрогнул и резко обернулся. Из густой тени, отбрасываемой гусеницами экскаватора, бесшумно вышел Ершов. В слабом свете его лицо казалось высеченным из камня. Правую руку он держал в кармане куртки — так, что подручные Куприянова сразу бросили ломы и напряглись, ожидая появления оружия.
— Ершов? — Куприянов прищурился, пытаясь разглядеть старого знакомого сквозь строительную пыль. — Ты какого черта здесь забыл? Эта территория охраняется.
— От кого охраняется? От призраков? — Ершов медленно подошел ближе, хрустя битым кирпичом. — От Ильи, у которого внезапно «остановилось сердце»? Или от нашего художника из Чертаново, который «случайно» свернул себе шею на козырьке подъезда?
— О чем ты бредишь? — Куприянов искренне нахмурился. — Причем тут Илья и этот алкаш?
— Не играй со мной, Борис, — голос Ершова лязгнул металлом. — Я знаю всё. Я знаю про свинцовый тубус, который мы нашли в восемьдесят восьмом, когда чистили этот подвал. Я знаю про ту черно-белую фотографию, которую ты или твои люди выкрали из кабинета Ильи. И я знаю, что сейчас лежит за этой стеной. Малевич. Кандинский. Авангард, спрятанный от чекистов, стоящий сейчас миллионы долларов. Ты убил их обоих ради этого куска земли и того, что под ним.
Повисла тяжелая пауза. Слышалось только гудение генератора. Подручные Куприянова переглянулись, ожидая команды шефа. Но застройщик вдруг истерично усмехнулся.
— Малевич? Кандинский? Ершов, ты совсем из ума выжил на своей пенсии?! — Куприянов шагнул навстречу, его голос дрожал то ли от злости, то ли от растерянности. — Какие к черту картины?!
Ершов замер. Реакция Бориса не была похожа на игру. Это был неподдельный, чистый шок.
— Хочешь сказать, ты не из-за этого затеял здесь элитный ЖК? — прищурился Ершов.
— Да сдался мне этот кусок земли! — взорвался Куприянов. — Здесь грунтовые воды, охранный статус исторического наследия, куча обременений! Я на взятки архитектурному надзору потратил больше, чем заработаю на этих квартирах!
— Тогда зачем? Зачем ты вгрызаешься в этот фундамент ночью, в тайне от всех? Зачем тебе этот тайник?
Куприянов сглотнул, оглянулся на черную дыру в кирпичной кладке, затем на своих охранников и чуть понизил голос. Спесь слетела с него в одно мгновение.
— Меня попросили.
— Кто?
— Ты не понимаешь, Ершов — Куприянов нервно провел рукой по лицу, размазывая строительную пыль. — Это не тот уровень, где я могу задавать вопросы или отказывать. Мне просто сказали: «Выкупи этот чертов участок, начни стройку, дойди до старого фундамента в северном крыле и вскрой его». Всё! Никаких картин, никаких тубусов и фотографий в договоре не было! Мне обещали зеленый свет на застройку в Москва-Сити за эту услугу.
— Имя, Боря. Кто тебя просил? — Ершов сделал еще один шаг, сокращая дистанцию.
— Нет, — Куприянов отступил назад, его глаза расширились от страха. — Если я назову его имя, завтра у меня тоже случится «инфаркт». Как у Ильи. Или я выпаду из окна собственного пентхауса. Этот человек он играл нами всеми еще тогда, в восемьдесят восьмом. Илюха, видимо, попытался его шантажировать тем тубусом. А я я просто экскаватор в его руках.
Ершов перевел взгляд на вскрытый тайник. Если Куприянов говорит правду, и он лишь слепое орудие, то настоящий кукловод всё это время оставался в тени. Тот, кто методично зачищал свидетелей их студенческой юности.
В этот момент из недр пробитого кирпичного свода раздался глухой звук упавшего камня. Луч фонарика одного из рабочих скользнул внутрь и выхватил из мрака обитые цинком тяжелые деревянные ящики, покрытые толстым слоем вековой пыли.
Тени Замоскворечья, спавшие почти сто лет, наконец-то вышли наружу. Но главное чудовище этой истории всё еще скрывалось в темноте.
Продолжение следует:
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!