Предыдущая часть:
В дверях стоял мужчина — высокий, подтянутый, одетый с иголочки, с благородной сединой на висках. Ему можно было дать лет сорок, хотя глаза выдавали больше. Вера побледнела, узнав в нём того самого человека с газетной фотографии. Соседки изумлённо переглянулись.
— Мне нужна Вера, — сказал мужчина, оглядывая комнату. — Она здесь живёт?
— Простите, — учтиво спросила Ирина Петровна, отступая в сторону, — а вы ей кто?
— Я её отец, — спокойно ответил Егор Леонидович.
Вера смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Сердце её билось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. В его глазах, устремлённых на неё, она увидела столько боли, столько тоски и надежды, что у неё перехватило дыхание.
— Маргарита... — тихо, почти неслышно выдохнул он, делая шаг к ней. — Ты Вера?
— Да, — едва слышно ответила девушка, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
Егор Леонидович шагнул к ней, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. В этих объятиях было всё — и боль утраты, и надежда, и тревога, и безмолвная просьба о прощении. Вера почему-то сразу поверила ему, почувствовав то родство душ, которого ей так не хватало все эти годы.
— Моя жена рассказала, что ты разыскивала меня, — сказал он, отстраняясь и глядя ей в лицо. — Прости за её холодный приём, я потом всё объясню.
— Как интересно, — насмешливо заговорила комендантша, переводя взгляд с отца на дочь и обратно. — Не знала, что у тебя такой интересный отец. Доченька, собирай вещи и поезжай домой, разговор есть.
— Вот так сразу? — растерянно спросила Вера, хотя в душе уже понимала, что выбора у неё нет.
— Да, нам о многом нужно поговорить, но не здесь, — кивнул Егор Леонидович, не обращая внимания на три пары любопытных глаз, которые молча следили за каждым его движением.
Вера быстро собрала свой нехитрый гардероб в старенькую сумку, чувствуя, как внутри смешиваются страх и надежда. Соседки помогали ей молча, изредка переглядываясь и бросая любопытные взгляды на её отца, который ждал у двери.
— Я готова, — сказала Вера, когда сумка была закинута на плечо.
— Идём, — ответил он, подхватывая её вещи. — Дамы, до свидания, — попрощался Егор Леонидович, кивнув коменданту и соседкам, и вышел вместе с дочерью в коридор.
На улице у входа в общежитие стоял шикарный джип, и охранник, открыв дверь, почтительно пропустил Веру в салон. Она села на мягкое кожаное сиденье и в последний раз посмотрела в сторону общежития — из окна ей махали улыбающиеся соседки, и этот жест показался ей прощальным, как мах платком вслед уходящему поезду.
— Ты голодна? — спросил отец, когда машина тронулась.
— Нет, — ответила Вера, хотя на самом деле за последние дни она ела только овсяную кашу на воде — денег почти не осталось.
— А я голоден, — заметил он, поворачиваясь к водителю. — Андрей, останови у Арсена.
Они припарковались у небольшого уютного ресторанчика, и Егор Леонидович, открыв дверь перед дочерью, помог ей выйти из машины. Внутри было тепло и тихо, играла спокойная музыка, и Вера почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Они сели за столик в углу, и отец сделал заказ, даже не спросив её, что она хочет.
— Нам нужно поговорить без лишних ушей, — сказал он, когда официант отошёл.
— Ты очень худенькая, дочка. Тебе нужно хорошо питаться, особенно сейчас.
— Я знаю, — тихо ответила Вера, чувствуя неловкость.
— Рожать скоро? — спросил он, и в голосе его прозвучала тревога.
— Через месяц, — призналась девушка, опуская глаза.
— Прости, но я обязан спросить, — осторожно начал Егор Леонидович. — Отец ребёнка... он есть?
— Есть, — кивнула Вера, чувствуя, как к щекам приливает краска. — Но он и его мать настаивали, чтобы я сделала аборт. Я отказалась, и он меня бросил.
— Дежавю, — тихо пробормотал себе под нос Егор, и Вера, услышав это слово, подняла на него глаза.
— Что? — переспросила она.
— Всё это уже было в моей жизни, — пояснил мужчина, и в его взгляде она увидела такую боль, что ей стало не по себе. — Если бы я знал, что Маргарита родила, я бы обязательно разыскал её. Ты очень похожа на мать.
Он жадно разглядывал лицо дочери, словно пытаясь найти в нём черты той девушки, которую когда-то любил. Печальные глаза тепло смотрели на неё, и Вера чувствовала, что этот человек искренен в своём раскаянии.
— Я был глупым инфантильным мажором, — продолжил он, делая глоток воды. — Полностью зависел от отца. Год назад он умер, и только тогда я вздохнул свободно.
— Разве нельзя было выйти из-под его влияния? — наивно спросила девушка. — Уехать с мамой куда-нибудь подальше, начать новую жизнь?
— Я тогда даже думать не смел без его позволения, — покачал головой Егор. — Он отправил меня в Америку, и я там жил, учился, но постоянно думал о Маргарите. Я испугался, что он лишит меня денег, а он бы обязательно это сделал, если бы я ослушался. Для меня тогда страх остаться без средств к существованию оказался важнее, чем любовь бедной провинциальной девушки.
— Но вы были молоды, могли бы зарабатывать сами, — заметила Вера.
— Мог, конечно, но сразу много не получилось бы, а я не был готов расстаться с роскошной жизнью, к которой привык, — признался он, и голос его дрогнул. — Мне стыдно признаваться, но я действительно побоялся взять на себя ответственность за Маргариту и ребёнка. Отец уверил меня, что проблема решена, что она взяла деньги и сделала аборт. У меня не было причин не доверять ему. Оказалось, что я совсем не знал твою маму. Вернее, я смотрел на мир по-другому и не понял, что она ни за что не откажется от малыша, чего бы ей это ни стоило.
— А как вы с ней познакомились? — тихо спросила Вера, чувствуя, что готова слушать этот рассказ бесконечно.
— Мы учились на одном курсе, — ответил он, и в глазах его загорелся тёплый свет воспоминаний. — Однажды предложили отправиться в поход, желающих набралось немного. Там я и заприметил Маргариту. Она мне сразу приглянулась — скромная, умная, с открытым взглядом. Я стал за ней ухаживать и не заметил, как влюбился по-настоящему. Мы виделись каждый день, а потом она забеременела.
Егор замолчал, и Вера заметила, что блюда, которые принёс официант, давно остыли, но ни она, ни он не притронулись к еде.
— Что это я всё о себе? — спохватился мужчина. — Расскажи, как ты жила все эти годы в приёмной семье.
— А откуда вы знаете, что меня удочерили? — удивилась Вера.
— Когда ты появилась у меня в доме, я нанял частного детектива, — признался Егор. — Он подтвердил, что у меня есть дочь, и рассказал, что Маргарита умерла в родах. Он всё разузнал о вашей семье, только тебя не застал. Я не предполагал, что ты учишься в городе, поэтому пришлось потратить время на твои поиски. — Он кивнул на тарелки. — Вера, что же ты не ешь? Здесь хорошая кухня.
Она взяла вилку, но аппетита не было, хотя организм требовал еды. Некоторое время они молчали, занятые ужином.
— Я надеялся увидеть Маргариту, — тихо сказал отец, откладывая приборы. — Даже в страшном сне не мог предположить, что её больше нет. — Он помолчал. — Ты можешь мне не верить, но я часто вспоминал её. Был не раз женат, всех женщин выбирал отец с учётом полезности их семей для расширения бизнеса. Я соглашался, бизнес разрастался, денег становилось всё больше, а я ни с одной не был счастлив так, как с твоей мамой.
— И всё же вы не разыскали её, — заметила Вера, и в голосе её прозвучала горечь.
— Нет, боялся разочаровать отца, — кивнул он. — Очень жалею об этом сейчас, но уже ничего не исправишь. — Он помолчал, а потом спросил: — Ты поедешь домой рожать?
— Нет, — твёрдо ответила девушка, откладывая вилку. — Мне нельзя туда возвращаться. Мать снова станет уговаривать выйти замуж за её директора. Я хочу учиться, но теперь придётся взять академический отпуск. Только мне теперь негде жить — из общежития выселили. Я пыталась доказать себе и родителям, что могу быть самостоятельной, — она горько усмехнулась, — но не получается.
— Вера, — мягко сказал Егор, протягивая руку через стол. — Я понимаю, что заслужить право называться отцом мне будет нелегко, но всё же прошу тебя принять мою помощь. Я куплю тебе квартиру, устрою в лучшую клинику, чтобы ты спокойно родила. Ты ведь на юриста учишься?
— Да, — кивнула девушка, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.
— Мне как раз потребуется ещё один юрист, — улыбнулся он. — Но сначала ты должна закончить университет. Всё будет хорошо, дочка. Я помогу тебе, обещаю. Нас теперь двое.
Он смотрел на неё с такой нежностью и теплотой, что Вера, которая всё это время была как натянутая струна, вдруг заплакала. Все проблемы, которые преследовали её с того момента, как она узнала о беременности, вдруг отступили. Она хотела довериться этому незнакомому человеку, который оказался волею судьбы её отцом.
— Что же ты, милая? — спросил он, сжимая её руку. — Успокойся, все твои невзгоды позади.
Он взглянул на часы, потом подозвал официанта, расплатился и, помогая дочери подняться, сказал:
— Поедем домой. Я познакомлю тебя с женой как следует.
Вера со страхом переступила порог дома, который совсем недавно выгнала её хозяйка. В прихожей их встретила Ирина Алексеевна, и на этот раз её улыбка казалась искренней.
— Дорогой, почему ты не предупредил, что у нас гости? — спросила она, но в голосе не было того высокомерия, что в прошлый раз. — Оля, — обратилась она к горничной, — приготовь, пожалуйста, комнату для Веры.
— Ирина, — сказал Егор, обнимая жену за плечи, — разреши представить тебе мою дочь Веру. Я говорил тебе о ней. Вера, это моя жена, Ирина Алексеевна.
— Здравствуйте, — тихо сказала девушка, опуская глаза.
— Верочка! — Ирина Алексеевна шагнула к ней и раскрыла объятия. — Извини, что так получилось в прошлый раз. Я не подозревала, что всё, о чём ты говорила, окажется правдой. Егор мне потом всё объяснил.
Она обняла девушку, и Вера почувствовала, что женщина действительно сожалеет о том неприятном инциденте. Пусть не сразу, но она приняла её.
— Катя, — позвал Егор горничную, — покажи Вере комнату. Устраивайся, дочка, — повернулся он к дочери. — Скоро подадут чай.
Вера вошла в отведённую ей комнату и на мгновение замерла на пороге, поражённая открывшейся картиной. Светлое, просторное помещение с высокими окнами, выходящими в сад, было обставлено с тем спокойным вкусом, который сразу чувствуется, но редко встречается. Мягкая кровать с высоким изголовьем, изящный письменный стол у окна, небольшой, но вместительный шкаф — всё здесь было новым, дорогим и в то же время уютным. Отдельная дверь вела в ванную комнату, и Вера, привыкшая к тесноте общежития и длинным очередям в общую душевую, почувствовала себя так, словно попала в сказку.
— Здесь ванная и туалет, — показала Катя, открывая дверь. — Полотенца в шкафчике, если что-то понадобится — звоните. — Она помолчала, глядя на чемодан Веры. — Помочь вещи разложить?
— Что ты, спасибо, — смущённо ответила девушка, чувствуя себя неловко от такого внимания. — Я привыкла сама.
— Как знаете, — пожала плечами горничная. — Через полчаса спускайтесь к чаю, Егор Леонидович просили передать.
— Хорошо, спасибо.
Оставшись одна, Вера опустилась на край кровати и обвела комнату взглядом. Её собственные вещи, которые она достала из чемодана, чтобы разложить по полкам, выглядели жалко на фоне этого богатого убранства. Старенькие джинсы, пара простых блузок, потёртая куртка — всё это казалось чужим, ненужным здесь.
«А может, зря я согласилась переехать? — засомневалась она, разглядывая своё отражение в большом зеркале. — Что я здесь делаю?»
Но тут же внутренний голос возразил: «А куда бы ты пошла, когда из общежития выселили бы? На вокзал? Или обратно к матери, которая хотела тебя усыпить и отдать старому развратнику?»
Вера вздохнула, убрала вещи в шкаф, привела в порядок волосы и, немного успокоившись, вышла в столовую.
— Верочка, присаживайся, — поднялся ей навстречу Егор, когда она вошла. — Мы тут с Ириной как раз о тебе говорим.
Вера села за стол, чувствуя на себе внимательный взгляд хозяйки дома, и с трудом подавила желание опустить глаза. Ирина Алексеевна смотрела на неё без прежней враждебности, но с тем спокойным любопытством, от которого всё равно становилось не по себе.
— Я думаю, не стоит тебе брать академический отпуск, — продолжил отец, разливая чай по чашкам. — Мы переведём тебя на заочное отделение. Будешь жить у нас, на учёбу с водителем ездить, всё время под присмотром. Закончишь семестр, спокойно родишь, наймём няню для малыша. А потребуется — так и репетиторов найдём, чтобы с хвостами разобраться.
— Да, у нас есть для этого все возможности, — подтвердила Ирина Алексеевна, пододвигая к девушке вазочку с печеньем. — Ты не стесняйся, Верочка, ешь. Тебе сейчас нужно хорошо питаться.
— Спасибо, — тихо ответила Вера, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.
— А малыш подрастёт, — продолжила Ирина Алексеевна, и в её голосе появились тёплые, почти материнские нотки, — отец тебя к себе на работу устроит. Но начнём мы, — она хитро подмигнула девушке, — с твоего гардероба. Ты не обижайся, но тебе нужно сменить имидж. Купим удобную, красивую одежду, чтобы и тебе было комфортно, и ребёночек чувствовал себя хорошо.
— Мне очень неловко вас загружать своими проблемами, — проговорила Вера, чувствуя, как краска заливает щёки.
— Мне приятно взять на себя обязанности отца, — мягко сказал Егор, глядя на дочь с той нежностью, от которой у неё сжималось сердце. — Я только сейчас понял, какой подарок сделала мне Маргарита. — Он помолчал, потом добавил: — И ты, когда приняла мою помощь, тоже сделала мне подарок. Дай мне шанс быть тебе отцом, дочка.
Поздним вечером, когда Ирина Алексеевна поднялась к себе, сославшись на усталость, отец и дочь остались вдвоём в гостиной. Они уютно устроились в мягких креслах у камина, за окном уже стояла глубокая зима, и Вера смотрела на усыпанные снегом деревья, которые весело блестели в свете ярко освещённой комнаты.
— Я всё хотел спросить, — прервал затянувшееся молчание Егор. — Как ты меня нашла? Я долго пытался понять, откуда ты узнала адрес.
Девушка достала из кармана платья конверт, который берегла как зеницу ока, и протянула его отцу.
— Его мне отдал Николай Петрович. Он брат мамы и мой приёмный отец, — пояснила она.
Егор раскрыл конверт дрожащими руками и достал пожелтевший тетрадный листок, на котором рукой Маргариты — её почерк он узнал бы и через сотню лет — были выведены его имя и адрес. Долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на фотографию, которая лежала вместе с письмом. Вера видела, как блестят слёзы в глазах отца, когда он рассматривает изображение молодой женщины.
— Именно такой я её и запомнил, — тихо сказал он, и в голосе его прозвучала такая боль, что у девушки перехватило дыхание. — Такой же она и осталась для меня навсегда. — Он незаметно смахнул непрошеную слезу, потом извлёк из конверта аккуратно сложенные стодолларовые купюры. — А это что?
— Это деньги, которые ваш отец дал моей маме на аборт, — ответила Вера, стараясь говорить спокойно. — Она их не потратила, оставила для меня. Я берегла их на рождение ребёнка.
Егор густо покраснел, опустил глаза, и в комнате повисло тяжёлое молчание.
— Я хотела спросить, — начала Вера, решившись наконец задать вопрос, который мучил её с того момента, как она узнала свою историю. — Почему у вас с Ириной Алексеевной нет детей?
— Бумеранг судьбы, — вздохнув, ответил мужчина. — Наказание за то, что я бросил Маргариту и тебя. — Он помолчал, глядя на огонь в камине. — Ещё, наверное, потому, что ты появилась от нашей с мамой настоящей любви. Больше такого сильного чувства я никогда не испытывал. С другими женщинами было всё иначе — расчёт, удобство, необходимость, но не любовь.
— Вы ещё совсем не старые, — заметила Вера, — могли бы завести ребёнка, если хотите.
— Нет уж, — засмеялся отец, и в этом смехе впервые за вечер прозвучала лёгкость. — Мы теперь внуков будем ждать. Буду с гордостью носить звание деда, — он помолчал и добавил тише: — Если ты, конечно, позволишь. Я заметил, ты стараешься меня вообще никак не называть.
— Трудно, — призналась Вера, отводя взгляд. — Я пока не до конца осознала, что вы мой папа. Для меня все эти годы папой был другой человек.
Она встала, чувствуя, как наваливается усталость от этого дня, полного резких перемен, неожиданных встреч и тяжёлых откровений.
— Не терпится услышать «папа», — тихо сказал Егор, поднимаясь следом. — Но я понимаю, что все эти годы для тебя отцом был другой человек, и я благодарен ему за это. Правда благодарен.
— А вы могли бы помочь ему? — с надеждой спросила Вера, останавливаясь в дверях.
— Чем? — удивился отец.
— Он классный водитель, — начала девушка, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. — Только последнее время стал сильно выпивать. Мать его за человека не считала, всё время пилила. Он безвольный, никогда ей не возражал, вот и сломался.
— Хороший водитель на вес золота, — задумчиво проговорил Егор. — Пожалуй, я бы мог принять его в штат, если не подведёт, конечно. Но нянчиться с ним я не буду, предупреждаю сразу.
— Он не подведёт, обещаю, — выпалила Вера и, не удержавшись, бросилась отцу на шею, обняла его. — Спасибо, папа, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Егор замер, прижимая дочь к себе, боясь спугнуть этот момент, который, казалось, ждал всю жизнь. Девушка чувствовала, как сильно бьётся его сердце, и понимала, что сейчас происходит что-то очень важное, что-то, что переворачивает их обоих.
— Спокойной ночи, папа, — повторила она, уже отстраняясь, и, не дожидаясь ответа, скрылась в своей комнате.
Егор остался стоять у закрытой двери. Несколько минут он смотрел на неё, не в силах двинуться с места, и только потом тихо повторил про себя: «Она назвала меня папой. Боже мой... наконец-то я счастлив».
Прошло семь лет. В приёмной директора крупной компании царила обычная рабочая атмосфера — тихо гудели компьютеры, изредка раздавались телефонные звонки, секретарша Мария перебирала бумаги, раскладывая их по папкам. Но спокойствие нарушила женщина, ворвавшаяся в приёмную с такой решимостью, что Мария невольно вскочила из-за стола.
— Женщина, куда вы? — попыталась остановить её секретарша, но та уже рвалась к двери директорского кабинета. — Вам нужно записаться!
— Хочу напрямую спросить у вашего начальства, почему моего сына не взяли на работу! — заявила посетительница, и в голосе её слышалась такая ярость, что Мария растерянно отступила. — У него престижное образование, он закончил университет с красным дипломом, стажировался за границей! А вы ему отказываете!
— Что за шум, Маша? — дверь кабинета открылась, и на пороге появилась высокая стройная женщина в дорогом брючном костюме, с уверенным взглядом и спокойной улыбкой.
— Вот, — с облегчением выдохнула секретарша, — женщина требует справедливости.
Посетительница обернулась, и её лицо, искажённое гневом, вдруг застыло в изумлении. Таисия Всеволодовна смотрела на Веру — ту самую наивную провинциалку, которую она когда-то вышвырнула из своей квартиры, и не узнавала её. Перед ней стояла женщина, которая излучала спокойную уверенность, одетая в костюм, стоивший, наверное, как годовая зарплата её сына.
— Ах, это ты! — проговорила Таисия Всеволодовна, пытаясь взять себя в руки. — А я тебя с трудом узнала, надо же. Богатенького папика отхватила, раз позволяешь себе такие дорогие костюмы. Тоже, поди, для этого ноги раздвигала. Я помню тебя ещё в дешёвом платьице и истоптанных туфлях. Видишь, как поднялась.
Вера слушала эту тираду с ледяным спокойствием, не перебивая и не меняясь в лице. Когда женщина закончила, она сказала ровным, деловым тоном:
— Вы хотели знать, почему вашему сыну отказали в приёме на работу?
— Именно! — выпалила Таисия Всеволодовна, скрещивая руки на груди.
— Потому что он лентяй и пьяница, — ответила Вера, глядя ей прямо в глаза. — За последние три года он сменил пять компаний. Я изучила его личное дело, и везде его увольняли как некомпетентного сотрудника, который не справляется с обязанностями и срывает сроки. Нам такие не нужны.
— Это ты напела руководству, чтобы не брали на работу моего сына! — закричала Таисия Всеволодовна, и лицо её побагровело от злости. — Кто бы сомневался, там, где ты, от одних неприятностей!
Она рванулась вперёд, грубо оттолкнув Веру, и влетела в кабинет. Оглядев пустую комнату, она закричала:
— Где ваш директор? Я хочу с ним увидеться!
— Он как раз стоит перед вами, — сухо произнесла Вера, спокойно входя следом.
Продолжение :