Глава 22.
Домой Глеб решил вернуться ближе к ночи, боялся встретиться с родителями.
Мать переживала за него и поссорилась с мужем
- Ты всегда был жёстким - укоряла она его - Для тебя бизнес значит больше, чем собственный сын.
Когда супруг давно спал, она всё смотрела в окно и ждала, а когда увидела, как Глеб открывает ворота и разговаривает с охраной, быстро отошла от окна и скрылась в спальне. Она понимала, что сын всё равно ничего сейчас ей не скажет. Она также как и Глеб была зависима от мужа. Ни дня не работая, женщина занималась только собой и ни в чем не знала отказа. Поэтому поддерживать супруга во всем, было ее обязанностью.
Да, Рита была очень своевольной и избалованной девушкой. И если чего она захотела, неисполнение приравнивалось к личному оскорблению.
Внешность у неё была далёкой от глянцевых стандартов. Крупный нос, тонкие губы были от рождения, но она знала все ходы и выходы косметических салонов красоты и клиник пластической хирургии, и всё, что не смогла дать ей природа, смогли подправить специалисты красоты. Но слишком близко посаженные глаза придавали лицу странное, почти хищное выражение. Здесь даже специалисты были бессильны. Волосы были неплохие, но она их измучила постоянной сменой краски, и сейчас они имели какой-то неопределённый оттенок русого цвета. Фигура была обычной, без претензий на демонстрацию моделей. Она то и дело садилась на диеты, но надолго её не хватало — уже через пару дней Рита с досадой хваталась за очередную шоколадку или пачку чипсов.
Зато характер у неё был взрывной и неукротимый. Рита привыкла получать всё и сразу.
Глеб знал её с детства — они жили по соседству, и их родители дружили. Он помнил, как маленькая Рита могла закатить истерику из‑за сломанной куклы или отказа купить мороженое, а теперь эти детские капризы переросли в нечто более серьёзное. Она требовала внимания, восхищения, беспрекословного подчинения её желаниям. Если Глеб задерживался в институте или хотел провести вечер с друзьями, Рита устраивала сцену: обвиняла его в равнодушии, грозилась всё рассказать отцу, а потом, когда он пытался успокоить её, отталкивала и кричала, что он её не понимает.
В тот вечер, когда Глеб вернулся домой ближе к ночи, Рита уже несколько часов названивала ему, отправляя гневные сообщения.
— Где ты?! — её голос в трубке звенел от раздражения. — Я тебе уже сто раз написала! Ты что, совсем обо мне забыл?
Глеб устало провёл рукой по лицу.
— Рита, я был на встрече. У меня свои дела.
— Свои дела! — передразнила она. — А я, значит, должна сидеть и ждать, пока ты соизволишь мне ответить?
- Займись своими делами, устройся на работу, у тебя прекрасное образование, что ты сидишь сутками и ждёшь меня?
- Ну и что? Разве я так много прошу? Всего лишь немного внимания.
Он молчал, зная, что любые слова сейчас только подольют масла в огонь. Рита, почувствовав его молчание как слабость, заговорила тише, почти шёпотом:
- Ты сейчас же приедешь ко мне. Мне очень одиноко, понял
Глеб закрыл глаза. Он знал этот тон — сейчас последует кульминация: слёзы, упрёки, а потом внезапное примирение, если он пообещает завтра сводить её в любимый ресторан или купить то кольцо, на которое она уже месяц заглядывается.
Уже лежа в постели, мать все думала, что все равно отец сломает сына, и Глеб женится. Она знала, что капризы и слезы Риты, как всегда закончатся примирением и сколько таких примирений выдержит Глеб, одному Богу было известно, но на сердце становилось тяжело.
Вернувшись домой, Глеб тем самым смирился с требованием отца — по крайней мере, внешне. Внутри же бушевала буря: он мысленно уже представлял себя мужем Риты, но эта картина не вызывала ни радости, ни предвкушения. Скорее, она напоминала клетку с позолоченными прутьями — красиво снаружи, но удушающе внутри. Пока другого выхода он не видел, но решил сопротивляться до последнего. В глубине души теплилась надежда, что удастся найти какой‑то компромисс, убедить отца отказаться от этой затеи.
После душа, он с удовольствием вытянулся на своей шикарной постели, на минуту вспомнив, продавленный диван в коммунальной комнате. В голове крутились обрывки разговоров, фразы, сказанные отцом жёстким, непреклонным тоном: «Это вопрос решённый», «Ты обязан», «Семья требует от тебя ответственности». Слова эхом отдавались в сознании, давили, лишали воздуха. Нет, он не сдастся без боя. Должен быть способ всё изменить.
Тем временем отец Риты, уставший от ежедневных упрёков дочери и её слёз, решил взять дело в свои руки. Рита твердила одно и то же:
- Глеб — хороший человек, просто он пока не понимает, как нам будет хорошо вместе, если бы вы с ним поговорили, всё бы наладилось.
Под её настойчивым давлением он, в конце концов, сдался.
— Ладно, — вздохнул он однажды вечером. — Я с ним поговорю.
Он знал, что родители Глеба уехали и решил воспользоваться этим. Ранним утром, когда город стал просыпаться, он сел в машину и направился к дому будущего зятя. В уме он держал несколько заготовленных фраз — спокойных, рассудительных, призванных расположить к себе молодого человека. Он надеялся, что личная беседа поможет сгладить острые углы и подтолкнет Глеба к "правильному» решению".
Когда в дверь позвонили, Глеб вздрогнул. Он не ждал гостей, и сердце невольно сжалось от недоброго предчувствия. Подойдя к двери, он посмотрел в камеру и замер: за воротами стоял отец Риты — высокий, статный, с выражением твёрдой решимости на лице.
Глеб вышел встретить нежданного гостя. Ворота скрипнули, открывая вид на человека, чьё появление могло окончательно перечеркнуть его планы — или, напротив, дать шанс всё объяснить.
— Здравствуйте, — произнёс Глеб, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чем могу помочь?
Отец Риты слегка наклонил голову, изучающе глядя на него.
— Нам нужно поговорить, — сказал он негромко, но твёрдо. — Можно войти?
Глеб молча отступил в сторону, пропуская гостя. В воздухе повисло напряжение — два человека, представляющие разные поколения и взгляды, готовились к разговору, который мог изменить многое.
- Присаживайтесь -- пригласил Глеб
Мужчина кивнул и опустился в удобное кресло.
- Ты уже догадываешься, зачем я пришёл?
-Думаю, да. Вопрос касается наших отношений с вашей дочерью.
-Всё верно. Надо что-то решать, Глеб. От того, какое решение ты примешь, многое изменится не только у вас с Ритой, но и в бизнесе двух семей. Ты же понимаешь, когда мы вместе - мы сила.
Глеб посмотрел на него и ухмыльнулся, его устаревший метод пугать потерей бизнеса, уже действовал не так эффективно
-Я не люблю вашу дочь, от слова совсем. И не хочу с ней создавать семью, не хочу быть её мужем. Чувства , которые Рита питает ко мне, сейчас не имеют значения. Любовь - это чувства двух людей, только у них рождаются долгожданные дети. Вам нужно убеждать не меня, а свою дочь, чтобы она выбросила эту блажь из головы. Но я вас понимаю, вам легче поговорить со мной, запугать, надавить, заставить, с Ритой вы не справляетесь.
-Любовь, Глеб придёт, Рита настолько сильно тебя любит, что может быть её любви хватит на двоих?
- Меня это не устраивает. Вы женились по любви? Знаю, что у вас с мамой Риты был бурный роман, о нём ходили легенды по Москве, я тоже так хочу жениться, понимаете? Вы сейчас беспокоитесь о своей дочери, а я - о себе. Не надо портить жизнь мне, а тем более своей дочери. Она не будет со мной счастливой, так же как и я с ней- закончил парень.
Всё заготовки отца, чтобы убедить этого мальчишку жениться на Рите, были уже не нужны. Он высказался предельно ясно, и он, взрослый мужчина, не знал, что ему ещё можно сказать, чтобы убедить в обратном.