Глава 23
Родители приехали на следующий день. Отец, увидев сына, громко засмеялся и хлопнул себя по колену:
— Всё, наигрался в самостоятельность? — Его голос звучал одновременно насмешливо и снисходительно. — Жизнь, сын, сложная штука. Надо уметь идти на компромиссы. Да, не хочется, но приходится подстраиваться под обстоятельства, а как по‑другому? Никак. Тебе 22 года, ты взрослый мужик, хорошо учишься, у тебя большое будущее — и у меня на тебя большие планы, — отец говорил уверенно, будто зачитывая заранее подготовленную речь. — После института годик поработаешь в экономическом отделе у меня в компании, а потом поставлю тебя руководителем. Будешь хорошо зарабатывать, семью обеспечивать — и Ритка успокоится.
Отец сделал паузу, внимательно глядя на сына. Глеб молчал, еле себя сдерживая..
— Некому её отцу оставить бизнес, — продолжил отец, понизив голос. — На тебя вся надежда. Поэтому даю тебе два дня, так и быть: собери свои вещи и уходи куда хочешь, и работай тоже где хочешь, если не примешь моё предложение.
Глеб поднял глаза, в них мелькнула искра протеста, но отец не дал ему сказать ни слова.
— А если скажешь «да», — он вынул из кармана пиджака ключ на блестящем кольце и протянул его Глебу, — вот твоя новая квартира. Уже обставленная и ждёт молодую семью. Решай.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Глеб смотрел на ключ, который блестел в лучах вечернего солнца, проникающих через окно. В голове крутились мысли: свобода или стабильность, страсть или долг, мечты или обязательства.
— Я хочу сказать тебе, что я не люблю Риту и буду от неё гулять. Ты согласен на это? — наконец выпалил Глеб, глядя отцу прямо в глаза.
Отец лишь усмехнулся, махнув рукой:
— Главное, что Рита на всё согласна. А если будешь с головой гулять, то всю жизнь проживёте счастливо. Все будут довольны.
Он встал и направился в гардеробную, чтобы переодеться. Его уверенная походка говорила о том, что он не сомневается в выборе сына.
Глеб метался по дому, как раненый зверь. Он ходил из угла в угол, то останавливаясь у окна, то бросаясь к столу, то садясь на край кровати. В груди бушевала буря эмоций: злость на отца за его безапелляционный тон, отчаяние от невозможности сделать выбор, страх перед будущим.
За это время три раза звонила Рита, но он не ответил ей. Каждый раз, когда раздавался звонок, Глеб сжимал телефон в руке, но так и не решался нажать кнопку "ответить" Что он мог ей сказать? Что не любит её, но, возможно, женится на ней? Что его жизнь — это шахматная партия, где он всего лишь фигура на доске? А вернее пешка.
К вечеру Глеб принял решение. Он глубоко вдохнул, потер лицо ладонями и направился в комнату отца. Тот сидел в кресле у камина, листая какие‑то документы.
— Я согласен, — тихо произнёс Глеб, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Отец поднял глаза, на его лице появилась довольная улыбка. Он отложил бумаги и встал.
— Вот и молодец, другого я от тебя и не ждал, — он подошёл к сыну и похлопал его по плечу. — Завтра начнём оформлять документы на квартиру. Ритке позвони, обрадуй девушку.
Глеб кивнул, чувствуя, как внутри что‑то обрывается. Он вышел из комнаты и остановился в коридоре, глядя в окно на угасающий день. Где‑то там, за горизонтом, оставалась его мечта о свободе — но теперь она казалась такой далёкой, почти нереальной.
Он поплёлся в свою комнату, еле волоча ноги, будто каждый шаг давался ему с неимоверным усилием. Внутри его сжирало странное, чувство — не то тоска, не то отчаяние, смешанное с какой‑то горькой обречённостью. Он достал телефон, набрал знакомый номер и, услышав голос Риты, на мгновение замер, собираясь с силами.
— Да, Глеб, — в её голосе чувствовалась такая неподдельная радость, что на секунду ему стало стыдно за свои мысли.
— Рит, подумай, когда бы нам организовать свадьбу? — слова вырвались сами собой, будто кто‑то другой управлял его языком.
— Ты согласен? Я так тебя… — голос Риты задрожал от счастья, она едва сдерживала эмоции.
— Рита! — резко перебил её Глеб, не давая договорить.
— Да, я знаю, ты меня не любишь.
На том конце провода повисла долгая пауза. Глеб почти физически ощущал, как радость Риты рассыпается на тысячи осколков.
— Но ты обязательно полюбишь, — продолжила она уже тише, почти шёпотом. — Я для этого сделаю всё. А свадьбу наметим через неделю, потом улетим на Бали. Хочу быть только с тобой.
Глеб прикрыл глаза, его от всего этого тошнило. Он ненавидел себя за эти уступки, за эту фальшивую решимость, за то, что пытается заставить себя кого‑то полюбить через ультиматумы и чужие амбиции.
В трубке слышалось прерывистое дыхание Риты. Она молчала так долго, что Глеб уже подумал, будто связь прервалась.
— Глеб… — наконец произнесла она едва слышно. — Ты правда решился на это? Думаешь, любовь может прийти со временем?
Он не ответил. В горле встал ком, мешающий говорить. Вместо ответа он просто слушал её дыхание — неровное, взволнованное, полное какой‑то сумасшедшей эйфории.
— Я очень счастлива -- шептала в трубку девушка - Очень.
А он молчал. Парень не мог похвастаться такими же чувствами, как Рита.
— Прости, — сказал он наконец. — Прости, что заставил тебя знать эту правду.
— Всё будет хорошо -- говорила девушка - Я это знаю точно.
Он кивнул, хотя совсем не был в этом уверен. В груди что‑то отпустило — будто тяжёлый камень, давивший все эти месяцы, вдруг исчез.
—Они ещё немного поговорили о свадьбе и Бали, и о том, что их ждёт в будущем. Разговор получился непривычно откровенным, но именно это и принесло облегчение.
Когда Глеб положил трубку, он почувствовал странную лёгкость — будто с плеч свалился тяжёлый груз, который он носил годами. -Рита знает правду. Что я её не люблю. Да, это неприятно слышать — и говорить, наверное, ещё неприятнее. Но так будет честно, — мысленно повторил Глеб, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах.
Он вспомнил её голос в трубке — такой громкий от эмоций и такой радостный от услышанного о свадьбе.
— Спасибо тебе, Глеб. Ты не пожалеешь никогда об этом.
— Я уже жалею -- ответил он мысленно
Разговоры о свадьбе и о Бали были настоящими. Но любви — той самой, глубокой и всепоглощающей — не было. И он понимал, что притворяться — значит делать хуже им обоим, а изменить ничего не мог.
За окном совсем стемнело. Город зажёг огни, . Глеб подошёл к окну вплотную, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ему было грустно, эта грусть жгла изнутри, было обидно, что он не может жениться на той, которую полюбит той любовью, о которой мечтают многие.