Субботнее утро обволакивало квартиру густым ароматом арабики и старых книжных страниц. Светлана сидела в кресле, поджав ноги, и с наслаждением перелистывала тяжёлый том по истории искусств. Это были те редкие часы, когда время текло неторопливо, как мёд, и никто не претендовал на её внимание.
Идиллию разорвала трель дверного звонка — настойчивая, требовательная, не обещающая ничего хорошего. Светлана вздрогнула, едва не расплескав кофе на светлый плед. Она никого не ждала, курьеров не вызывала, а соседи обычно предупреждали о визитах в общем чате.
Она нехотя поднялась, подошла к двери и глянула в глазок. На лестничной площадке, широко улыбаясь, стоял Андрей. Рядом с ним громоздились две огромные спортивные сумки, набитые так туго, что молнии казались готовыми лопнуть.
Светлана отперла замок скорее из любопытства, чем из гостеприимства.
— Привет, Светик! — воскликнул бывший муж, шагая через порог с уверенностью хозяина, вернувшегося из командировки. — А я вот, решил заглянуть.
— Заглянуть с вещами? — Светлана преградила ему путь, не давая пройти дальше коврика в прихожей. — Мы не виделись шесть лет, Андрей. Ты перепутал адрес?
Андрей поставил сумки на пол с глухим стуком, выпрямился и одарил её той самой улыбкой, которая когда-то действовала безотказно. Теперь же она вызывала лишь раздражение.
— Ну зачем сразу так официально? — он развёл руками, словно приглашая её в объятия, которых не случилось. — У меня вчера аренда закончилась на Северодвинской. Хозяйка, представляешь, решила продать квартиру. Я подумал, это знак.
— Знак чего? — Светлана скрестила руки, наблюдая за этим спектаклем с холодной отстранённостью.
— Что нам пора попробовать снова, — выпалил Андрей, сияя энтузиазмом продавца подержанных пылесосов. — Мама всегда говорила, что наша разлука — это просто проверка чувств. И вот я здесь. Судьба, Свет!
Светлана смотрела на мужчину, с которым когда-то делила быт, и чувствовала странную смесь жалости и недоумения. Он совершенно не изменился: та же беспечность, то же святое убеждение, что мир вращается вокруг его желаний.
— Андрей, — она произнесла это мягко, как говорят с неразумным ребёнком. — У нас нет никаких чувств. Мы развелись, потому что ты так хотел свободы. Ты её получил. Мой дом — это моя крепость, и гарнизона в виде бывшего мужа здесь не предусмотрено.
— Да брось ты, — отмахнулся он, пытаясь протиснуться мимо неё к кухне. — Я же вижу, ты скучала. Квартира пустая, мужиком не пахнет. Я поживу тут, пока не найду что-то приличное. Месяц-другой, не больше. Мы же не чужие люди.
Светлана сделала шаг назад, но не чтобы пропустить его, а чтобы занять более удобную позицию.
— Ты не слышишь меня. Ты не будешь здесь жить. Ни месяца, ни дня. Бери свои сумки и уходи.
— Ты серьёзно? — улыбка сползла с его лица, уступив место обиженному выражению. — Выгонишь меня на улицу? Я, между прочим, к тебе с открытым сердцем. Я даже помню, что ты любишь этот дурацкий горький шоколад, хотел купить, но в магазине очередь была.
— Какая невероятная жертва, — усмехнулась Светлана. — Андрей, уходи. Сейчас же.
Вместо того чтобы взяться за ручки сумок, он прошёл вглубь коридора и прислонился плечом к стене. В его позе появилась наглость человека, который уверен, что его не смогут выставить силой.
— А если не уйду? — прищурился он. — Вызовешь наряд? Составишь протокол? Мы оба знаем, что ты не любишь скандалы. Ты же у нас интеллигенция, тихая гавань.
— Я не люблю скандалы, Андрей, — подтвердила она, и в её тоне что-то изменилось. Мягкость исчезла, уступив место ледяному спокойствию. — Но ещё больше я не люблю наглецов.
*
— Знаешь, почему я на самом деле пришёл? — вдруг выпалил он, зло глядя на неё. — Не из-за аренды. Меня Ленка выставила. Сказала, что я бесперспективный балласт. Просто выбросила мои шмотки на лестницу.
Светлана рассмеялась. Смех был коротким и сухим.
— Так вот оно что, — кивнула она. — Великая любовь, ради которой ты разрушил нашу семью, назвала тебя балластом? И ты решил, что "запасной аэродром" в моём лице примет тебя с распростёртыми объятиями?
— Ты должна мне помочь! — голос Андрея сорвался на крик, он ударил ладонью по стене. — Тебе что, жалко угла? Я на полу посплю! У меня денег ноль, Света! Мне идти некуда!
— Это не мои проблемы, — отчеканила Светлана.
Она решительно шагнула к его сумкам. Андрей попытался перехватить её руку, но она резко отдернула её и, не раздумывая, с силой толкнула его в грудь. Он не ожидал отпора, пошатнулся и отступил на шаг.
— Не смей меня трогать! — рявкнула она. — Вон отсюда!
Светлана схватила одну из сумок и с неожиданной для самой себя силой швырнула её на лестничную площадку. Сумка тяжело ударилась о бетон.
— Ты больная?! — заорал Андрей, бросаясь спасать своё имущество.
Пока он выскакивал за первой сумкой, Светлана пинком вытолкала вторую. Андрей обернулся, его лицо исказилось от злости, он хотел броситься обратно, в проём двери, но Светлана уже стояла на пороге, держась за тяжёлую металлическую створку.
— Ещё раз появишься здесь — я спущу тебя с лестницы сама, без помощи полиции! — прокричала она ему в лицо. — Забыл, как я в секцию ходила? Хочешь проверить, помнят ли руки?
Дверь захлопнулась с грохотом, который, казалось, сотряс весь дом. Щёлкнули замки — один, второй, третий. Светлана прижалась спиной к металлу, тяжело дыша. С той стороны тут же раздались удары кулаками и поток оскорблений, но теперь они были приглушёнными, безопасными.
*
Он не ушёл. Следующие три часа Андрей сидел под её дверью. Он то ныл, умоляя впустить, то угрожал, что расскажет всем общим знакомым, какая она бессердечная стерва. Светлана включила музыку погромче и вернулась к кофе, который давно остыл и стал противным на вкус.
Ближе к вечеру раздался звонок. На экране высветилось: «Инна Васильевна». Светлана на секунду заколебалась, но потом уверенно провела пальцем по экрану.
— Ты что творишь?! — визгливый голос свекрови ударил по ушам без предисловий. — Андрюша сидит на бетонном полу! Он мне фото прислал! У него почки застудятся!
— Инна Васильевна, забирайте своего сына к себе, — ответила Светлана. — У вас трёхкомнатная квартира. Места хватит.
— Ты не указывай мне! — взвизгнула бывшая свекровь. — Ты обязана ему помочь! Вы венчаны были, между прочим! Это крест твой! Как тебе не стыдно, он же голодный, холодный! Где твоё женское сострадание? Ты эгоистка, Светка! Всегда ей была, только о своём комфорте думала!
— Хватит ныть! — Светлана перебила её, повышая голос так, что динамик телефона, казалось, завибрировал. — Ваш сын — взрослый мужик! Если он не смог заработать на съём и не смог ужиться с женщиной, это его провал, а не мой крест!
— Да как ты смеешь...
— Нет, это вы как смеете звонить мне и требовать, чтобы я содержала человека, который предал меня шесть лет назад? — Светлана кричала, выплёскивая всё, что копилось годами. — Вы называли меня «пустоцветом», когда мы были женаты! А теперь требуете милосердия? Забирайте его к себе, кормите, лечите почки, делайте что хотите! В моём доме для паразитов места нет!
Она нажала «отбой» и тут же заблокировала номер. Следом в чёрный список отправился и номер Андрея. В коридоре стало тихо. Видимо, соседи снизу, тот самый мрачный боксёр с бульдогом, всё-таки вышли объяснить незваному гостю правила поведения в подъезде.
*
На площадке воцарилась блаженная тишина. Светлана подошла к окну, отодвинула штору и увидела, как Андрей, сгорбившись под тяжестью сумок, плетётся к автобусной остановке. Он выглядел жалким, но жалости не было. Было лишь ощущение, будто она наконец-то вынесла мусор, который забывала выбросить несколько лет.
Развязка этой истории настигла Светлану через неделю совершенно случайно. Она встретила общую знакомую в супермаркете, ту самую, что любила собирать сплетни.
— Света! Ты не представляешь! — зашептала знакомая с горящими глазами. — Андрей-то твой... Ну, бывший. Припёрся к матери, к Инне Васильевне, с вещами. Думал, перекантуется.
— И что? — равнодушно спросила Светлана, выбирая авокадо.
— А она его не пустила! — знакомая хихикнула. — Представляешь? Родная мать! Сказала: «Извини, сынок, я твою комнату студентам сдала, деньги вперёд взяла за полгода, мне на даче ремонт нужен». И дверь перед носом закрыла. Он теперь на даче у какого-то приятеля в недострое живёт, сторожем подрабатывает за еду. Вот это семейка, да?
Светлана усмехнулась. Жадность Инны Васильевны всегда была легендарной, но чтобы она перевесила материнскую любовь — это был, пожалуй, самый справедливый финал для Андрея. Он искал удобную шею, чтобы сесть на неё, а в итоге остался наедине с плодами своего и чужого эгоизма.
Она оплатила покупки и вышла на улицу. Воздух был чистым и свежим. Никто больше не стучал в её дверь.
Автор: Ева Росс ©