Продолжаем. Еще из старого.
43. David Bowie – Modern Love
Еще одна песня Дэвида, которую, кстати, не раз использовали в кино (как минимум, в «Дурной крови», а затем, в качестве оммажа Караксу, – в «Милой Фрэнсис»), что не удивительно. Ее мотив, ее заражающе-затягивающий вихрь не утратили своего обаяния, как и своей динамики.
О том, как согласно тексту Дэвид относился и понимал «современную любовь» – вопрос отдельный, тем более что в ту пору я не читал и не учитывал сказанного, отдаваясь исключительно мелодии. Для меня она дышит молодостью и наслаждением моментом, всеобщим кружащимся порывом – где-нибудь в просторном кафе, в разноцветных и легких платьях, под упоительную тираду саксофона. И кажется, что этому не может быть конца, что праздник будет длиться вечно.
Пускай это иллюзия, но иллюзия светлая, порой необходимая. А потому – let’s dance, my china girl!
(Или здесь).
42. Gentle Giant – Think Of Me With Kindness
Первое и самое главное здесь – открывающая ласковая тональность. Высокая и в голосе, и в благодарной печали, в трогательной и тихой доброте, с какой Он вспоминает о Ней и которая сохраняется на протяжении песни. Еще – внезапно оптимистичный клавишный проигрыш (правда, лишь перед первым припевом), переходящий вскоре в трубный возносящийся гимн.
Гимн счастливым дням вместе, дням любви, что, помню, переживался мной в упоении безмерной и неповторимой близостью. Близостью двух душ, что уже давно соединились и узнали друг друга в тысячах минут и повседневных мелочей. Текста я тогда не знал и воспринимал песню, скорее, как нечто сокровенное, особенное для этих двоих, как символ их и только их невыразимого чувства.
Затем экспериментальная гармоничность (прог-рок есть прог-рок) дает все-таки сбой. Замедленно-подвисающий темп речи разрывает нить переживания и кажется вкраплением искусственным, явно излишним. Но в финале гимн, – а, скорее, элегия – вновь возвращается, еще более щемяще-торжественный и прощально-принимающий.
В этой мелодии Gentle Giant, пускай несколько сбивчиво, воплотилась частичка прекрасной трагедии любви, ее необходимость и в то же время – недостижимость. В том смысле, в каком тянет, но не выходит вернуться в прошлое, в эру непорочно-парящего восприятия, безграничной и дивной мечты. Все всегда остается позади, поселяется на чердаке сознания, налетая порой внезапным, бередящим душу ветерком, духом ностальгии и утраченного счастья.
Когда я впервые услышал «Think Of Me With Kindness», я был влюблен в одну женщину. Это было чистой фантазией, что никогда не обрела, да и не могла обрести плоти. Но песня невероятно подходила нашей несуществующей и нежной любви и так осталась со мной – как память о возможном чувстве и невозможном человеке.
(Или здесь).