Воспитаницы плакали в постелях от голода и мечтали об одеяле, очень ух холодно было в их спальнях, больше напоминавших казармы. Голод, страх и попытки выжить - таковым было сущестование девочек с Смольном институте благородных девиц.
Когда мы слышим «Смольный институт благородных девиц», воображение обычно рисует хрупких барышень в белых платьицах с кружевными фартуками, которые только и делают, что танцуют на балах и вздыхают о кавалергардах. Кино и литература создали образ некоего женского рая аристократической России.
Но что скрывалось за красивыми фасадами знаменитого здания на набережной Невы? Была ли это счастливая беззаботная юность или суровая школа выживания, где ковался «железный характер»?
«Не для семьи, а для Отечества»
Идея создания первого в России женского учебного заведения принадлежала императрице Екатерине II. Она хотела воспитать «новую породу людей» — образованных, добродетельных и независимых женщин. Великий французский просветитель Дени Дидро, поддерживая этот замысел, предсказывал:
*«Если Институт пройдет испытание временем, дамы мало в чем будут уступать рыцарям, а лицо империи изменится за каких-нибудь 20 лет»* .
В уставе было четко прописано: девочки поступают сюда в возрасте 5–6 лет и покидают стены института только через 12 лет. Семьи отдавали дочерей с распиской, что не будут требовать детей назад даже на каникулы . Родители становились для воспитанниц лишь далекими тенями.
Железный распорядок и «смирение страстей»
День смолянки был расписан по минутам и не менялся годами. Подъем в 6 утра, затем молитва, затем скудный завтрак и много-много уроков. Главным инструментом воспитания была дисциплина. Девочки жили в дортуарах (спальнях) по 8–12 человек. Условия были скорее спартанскими, чем тепличными: высокие кровати с тонкими тюфяками, жесткие подушки, умывание ледяной водой при температуре в спальнях около 16 градусов .
Особенно тяжело приходилось младшим воспитанницам. Елизавета Водовозова, оставившая подробнейшие «Дневники смолянки», вспоминала свой первый день в институте и жалобы на казенное белье:
«Меньше нет: все белье шьется у нас по безобразным образцам, — отвечала кастелянша. — Зато в длинной рубашке теплее будет спать. Ночью у вас холодно: ваши одеяла ветром подбиты, спите вы без ночных кофт, — длинной рубашкой хоть ноги себе обмотаешь» .
Одежда была призвана стирать индивидуальность: одинаковые коричневые платья в будни (цвета «песка», чтобы не пачкались) и белые — в праздники. Вопреки мифу, носить украшения, завивать локоны или вводить в фасон платья индивидуальные черты строжайше запрещалось.
Позорные наказания: язык и чулок
Телесные наказания в Смольном были строго запрещены, но педагоги изобрели не менее изощренные способы указать девочкам на их «изъяны». Провинившихся стыдили прилюдно — это считалось более действенным методом воспитания .
Например, за дерзость или сквернословие воспитаннице надевали на шею огромный картонный красный язык, который приходилось носить от одного до семи дней. А самым распространенным наказанием был ношеный чулок — его прикалывали к платью за небрежную прическу, выпавшую прядь волос, чернильное пятно на пальце или неаккуратную одежду .
Существовали и наказания «едой»: девушек не оставляли голодными, но им могли запретить садиться за стол. Есть стоя было неприлично — «как падшая женщина» .
Голодные бунты и гастрономический культ
Пожалуй, самым сильным шоком для современных читательниц станет институтская кухня. Еда была скудной, однообразной и часто некачественной. Мемуары воспитанниц полны воспоминаний о вечном чувстве голода.
Елизавета Водовозова с горечью описывала институтский рацион:
«В завтрак нам давали маленький, тоненький ломтик черного хлеба, чуть-чуть смазанный маслом и посыпанный зеленым сыром, — этот крошечный бутерброд составлял первое кушанье... В обед — суп без говядины, на второе — небольшой кусочек поджаренной из супа говядины, на третье — драчена или пирожок с скромным вареньем из брусники, черники или клюквы. Эта пища, хотя и довольно редко дурного качества, была чрезвычайно малопитательна, потому что порции были до невероятности миниатюрны» .
Особенно тяжелыми были посты. Водовозова вспоминала:
«В это время воспитанницы чувствовали такой адский голод, что ложились спать со слезами, долго стонали и плакали в постелях, не будучи в состоянии уснуть от холода и мучительного голода. Этот голод в великом посту однажды довел до того, что более половины институток было отправлено в лазарет» .
Голод порождал особую субкультуру. Девочки тайком копили деньги, договаривались со сторожем, чтобы он покупал им на стороне колбасу или сайки. Самым страшным наказанием (помимо карцера) было лишение сладкого или оставление без чая.
Однако иногда случались и гастрономические чудеса. В дневниках воспитанниц сохранилась трогательная история о том, как обер-полицмейстер Трепов, заметив девочку, которая не ела из-за зубной боли, попросил у нее пирожки:
«"Милая барышня, — сказал он ей тихонько, — я вижу у вас болят зубки и вы не можете ничего кушать. Уступите мне ваши пирожки, я с утра езжу с Государем и очень проголодался." ...На другой день наш швейцар принес нам в класс большую коробку конфет с визитной карточкой Трепова, на которой имелась следующая надпись: "Милой барышне, которая уступила мне завтрак"» .
Парадоксы обучения
Главным предметом был французский язык. На русском, к удивлению, говорили реже, чтобы «отточить аристократический выговор». Девочек учили танцам, музыке, светским манерам, Закону Божьему и… основам физики, геометрии и архитектуры.
Однако сама атмосфера обучения часто убивала любую инициативу. Водовозова описывала томительно-однообразную жизнь института:
«Всегда и всюду требовалась тишина, каждый час, каждая минута жизни распределялись пунктуально, по команде, по звонку. Результатом этого была развинченность нервов, что чаще всего сказывалось паническим, безотчетным страхом, который иногда вдруг овладевал сразу всеми воспитанницами» .
Она же с горечью констатировала, что через сто лет после основания институт полностью отошел от екатерининских идеалов:
«Таким образом, через сто лет после основания института совершенно был забыт устав, данный ему Екатериною II, в котором так много говорилось о том, чтобы для "целости здравия увеселять юношество невинными забавами", приучать к чтению и устраивать библиотеки, которых у нас не было и в помине» .
Институтские «штучки» и ценности
В замкнутом женском коллективе, где 12 лет нет места мужчинам и редки письма из дома, складывался свой особый мир. У смолянок был свой язык, свои традиции и, конечно, «институтские» чувства. Младшие классы обожали старших. Существовала культура «маман» и «папа» — когда старшая девочка «опекала» младшую.
Несмотря на строгость, внутри стен царил культ чести. Доносительство считалось самым низким поступком. Если девочку ловили на воровстве булок или нарушении правил, наказание выносил «совет класса», а не начальство.
Выпуск: свобода, которая пугала
И вот наступал бал. Белые платья, прически, первые в жизни живые цветы и мужчины-кавалеры. Для многих выпускной становился первым в жизни публичным появлением в «большом свете».
Но что ждало их за воротами? Многие девушки, привыкшие к строгой регламентации, испытывали шок от реальной жизни. Однако были и те, кто благословлял годы, проведенные в институте. Княжна Екатерина Мещерская вспоминала:
«Я лично, прожив очень трудную жизнь, к которой была совершенно неподготовлена, не один раз с теплом в сердце и благодарностью вспоминала дорогой мой институт! Он привил мне дисциплину, стальную закалку и выносливость, много раз помогавшие мне в жизни» .
Смольный институт просуществовал до 1917 года. Его воспитанниц называли «белыми воронами» за их манеры, чистоту произношения и ту самую «хрустальную» честность, которая в циничном мире XIX века часто казалась странной.
Современные историки спорят: было ли это воспитание идеальным? С одной стороны, Смольный дал России образованных женщин. С другой — за высокими потолками и колоннадами часто скрывались трагедии маленьких людей, лишенных детства.
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки! Без вас невозможно развитие канала, а сейчас мне так нужна поддержка!