День 10. Кикимора, стрим и подруга, которую никто не увидел
Утро началось с того, что в дверь постучали. Не пиликнул телефон, не каркнула ворона, а именно постучали. Громко, настойчиво, с таким чувством, будто от этого зависит судьба всего леса.
Я открыла. На пороге стояла Кикимора. С рюкзаком, с моноподом, с телефоном на шее и с таким выражением лица, которое я видела только раз в жизни, когда она случайно уронила в болото свой первый айфон и ныряла за ним в полной тишине, потому что снимать было не на что.
– Ты чего? – спросила я.
– У меня идея, – сказала она. – Гениальная. Ты будешь в восторге.
– Я уже не в восторге.
– Подожди. Слушай. Ты сейчас ходишь на поляну, да? К своей подруге, которую не помнишь?
– Допустим.
– А что, если я сниму? – она достала монопод, прицепила телефон, включила камеру. – Стрим. Прямой эфир. «Кащея встречается с прошлым». Заголовок: «Тысяча лет ожидания. Финал». Это будет вирально.
– Кикимора, – сказала я. – Нет.
– Почему?
– Потому что это не шоу. Это моя жизнь. И она ждала меня не для того, чтобы её увидели пятнадцать тысяч подписчиков.
– Шестнадцать, – поправила она. – Вчера три человека подписалось. Один из них Леший. Он теперь тоже хочет стримить. Говорит, будет показывать, как огурцы растут. Я сказала, что это никому не интересно. Он обиделся.
– Кикимора.
– Ладно, – вздохнула она, убирая монопод. – Не буду. Но ты мне потом всё расскажешь. Хорошо?
Я посмотрела на неё. На её искреннее, обиженное, но при этом любопытное лицо. На телефон, который она всё-таки не убрала, а просто перевесила на шею.
– Хорошо, – сказала я. – Расскажу.
Она улыбнулась. У неё улыбка появлялась редко, но если уж появлялась, то сразу становилось понятно, почему кикиморы в сказках такие хитрые, они просто улыбаются, и ты уже согласен на всё.
– А сегодня ты идёшь? – спросила она.
– Иду.
– Тогда давай я с тобой. Просто так. Как раньше.
Я удивилась. Кикимора и просто так, без камеры, без плана, без мыслей о том, как это зайдёт аудитории. Это было неожиданно. Но приятно.
– Давай, – сказала я.
Мы пошли по тропинке. Кикимора шла впереди, раздвигала ветки, иногда оглядывалась, улыбалась. Я смотрела на неё и думала: а ведь она изменилась. За эти десять дней. Раньше она была блогером, который снимал всё, что движется. А теперь она идёт по лесу, потому что я попросила. Или потому что сама захотела.
Ручей перешли вброд, вода была холодная, Кикимора взвизгнула, но не остановилась. Вверх поднимались медленно, она дышала тяжело, но не жаловалась. Вниз спускались быстро, она смеялась, скользила, хваталась за ветки.
– А она красивая? – спросила Кикимора, когда мы вышли на поляну.
Я посмотрела на подругу, которая сидела на корнях старой берёзы и улыбалась. На её светлые волосы, на глаза, на улыбку.
– Очень, – сказала я.
– Здравствуй, – сказала подруга, глядя на Кикимору. – Ты, наверное, та самая, которая всё снимает?
– Бывает, – сказала Кикимора. – Но сегодня я просто так.
Они посмотрели друг на друга. Потом подруга улыбнулась.
– Хорошо, что ты пришла. Кащея говорила, что у неё есть подруга, которая умеет смеяться.
– Умею, – сказала Кикимора. И засмеялась. Громко, заливисто, так, что ветер подхватил её смех и понёс по поляне, по цветам, по траве, по корням старой берёзы.
Мы сели втроём. Я и она, и Кикимора. Смотрели на поляну, на цветы, на ветер, который качал их, и они клонились, вставали, клонились снова.
– Как тебя зовут? – спросила Кикимора.
Подруга посмотрела на меня.
– Она ещё не вспомнила.
– А ты не скажешь?
– Нет. Она сама должна.
– Почему?
– Потому что имя это просто звук. А я та, кто ждала. Этого достаточно.
Кикимора задумалась. Потом кивнула.
– Понимаю. У меня тоже есть имя. Но меня все зовут Кикимора. И это тоже звук. Главное, что я есть.
Они сидели, смотрели на поляну, и я чувствовала, что начинаю вспоминать. Не имя. Не лицо. А чувство. Что я не одна. Что кто-то ждал меня тысячу лет. Что эта поляна помнит всё, даже если я забыла.
А потом я заметила, что Кикимора смотрит на телефон. Не берёт его, не включает, а просто смотрит. Как будто он сам, без её участия, начал что-то делать.
– Кикимора, – сказала я. – Ты что, включила стрим?
Она виновато подняла глаза.
– Ну… я подумала… вдруг русалкам интересно? Они же вчера просили показать поляну. Я только поляну. Без вас. Честно.
Я посмотрела на экран. Чат летел. Русалки писали:
«А где Кащея?»
«А где та, которую она ищет?»
«Кикимора, покажи!»
«Мы хотим увидеть!»
– Они не увидят, – вдруг сказала подруга.
– Что? – спросила я.
– Меня. Они не увидят. Только ты.
Кикимора повернула телефон в сторону подруги. На экране была поляна, трава, цветы, берёза. И пустота. Никого.
– Никого нет, – растерянно сказала она. – Ты же здесь. Почему тебя не видно?
Подруга улыбнулась.
– Я та, кто ждёт. Меня видит только тот, кто ищет.
Кикимора посмотрела на меня. Потом на подругу. Потом снова на экран.
– А русалкам сказать?
– Скажи, что у тебя связь плохая, – посоветовала я.
Она кивнула. Набрала в чате: «Связь пропадает. Вижу только берёзу. Потом расскажу». И выключила стрим.
– Ну и как оно? – спросила я.
– Странно, – сказала Кикимора, убирая телефон в карман. – Они там пишут, просят, хотят увидеть. А я им показываю, а они не видят. Как будто я вру. А я не вру. Она правда здесь.
– Здесь, – сказала я.
– А они не верят. Наверное, думают, что я их разыгрываю.
– А ты?
– А я знаю, что она есть. И этого достаточно.
Она села рядом, взяла меня за руку. Мы сидели на корнях берёзы, смотрели на поляну, и мне казалось, что я начинаю вспоминать. Не имя. Не лицо. А чувство. Что я не одна. Что кто-то ждал меня тысячу лет. Что эта поляна помнит всё, даже если я забыла.
Когда солнце поднялось высоко, подруга сказала:
– Тебе пора.
– А ты?
– Я останусь. Буду ждать. Ты ведь вернёшься?
– Вернусь, – сказала я.
– Тогда я буду здесь.
Мы пошли обратно. Кикимора шла впереди, молчала, не снимала, не отвлекалась. Я смотрела на неё и думала: а ведь она изменилась. И я изменилась. И всё, что было эти десять дней, было не зря.
Телефон пиликнул, когда мы уже вышли к дому. Сообщение от ТехноКащея:
«Нашёл Соловья. 28%. Голос важнее процессора».
Я остановилась. Перечитала. Он нашёл Соловья-разбойника, восстановил клон голоса. У него 28% бессмертия, у меня 21. Но дело не в процентах.
– Соловей? – спросила Кикимора, заглядывая в экран.
– Он самый.
– Горыныч стримил. Три головы в кадр не помещались. Леший огурцы передал.
– А русалки?
– Пишут, что голос красивый. Говорят, если бы могли комментировать, подписчиков было бы больше.
Я убрала телефон.
– У него 28%, – сказала я.
– Догонишь?
– Не знаю. Но я хотя бы знаю, кого ищу. А он ищет свои артефакты.
Кикимора усмехнулась.
– Только пусть без камер. А то Горыныч три головы в эфир суёт, а потом русалки пишут, что ничего не понятно.
Мы засмеялись. Зашли в дом. Заварили чай.
Дома я заварила чай. Тот самый, с мятой и ромашкой, который Яга передала ещё в прошлый раз. Кикимора села рядом, тоже взяла кружку.
– Знаешь, – сказала она, – я сегодня включила стрим. Думала, русалкам будет интересно. А они ничего не увидели. Только берёзу. Спрашивают: «А где подруга?» А я говорю: «Здесь». А они не верят.
– И что ты им сказала?
– Сказала, что связь плохая. А они: «Кикимора, ты нас за дураков держишь?» Я сказала, что нет, просто её видно только тем, кто ищет. Они замолчали. Потом написали: «Мы ищем. Но не видим». Я не знала, что ответить. Тогда они прислали огурцов. Откуда у них под водой огурцы, не спрашивай.
Мы засмеялись. За окном темнело, лес шумел, тропинка вела к поляне, где кто-то ждал.
– Ты изменилась, – сказала я.
– Ты тоже, – сказала она.
Мы пили чай, смотрели на лес, на тропинку, которая вела к поляне. И я думала о том, что эти десять дней были не зря. Я потеряла бессмертие, нашла подругу, которая ждала меня тысячу лет, подружилась с Кикиморой, которая теперь не снимает, а просто сидит рядом, и поняла, что бессмертие это не игла. Не магия. Не подписка. А те, кто ждёт. И те, кто помнит. И те, кто есть, даже когда никто не смотрит.
ТЕХНОЛОГИЯ ДНЯ: ПРЯМОЙ ЭФИР
Что это: возможность показать свою жизнь другим. Снять, выложить, получить лайки, комментарии, подписчиков. Увидеть, что ты есть, потому что тебя смотрят.
Что умеет: давать иллюзию присутствия, создавать контент, наполнять эфир, собирать аудиторию.
Чего не умеет: показывать тех, кто ждёт, объяснять, почему одних видят все, а других только те, кто ищет, заменять реальность.
Совет от Кикиморы: «Попробуйте включить стрим и показать то, что видите вы. Может, другие увидят то же. А может, увидят только берёзу. Это не значит, что вы врёте. Просто не всё можно показать через экран».
Совет от меня: Иногда лучший эфир тот, который никто не увидел. Потому что вы были там, а не в телефоне. А те, кто ищет, увидят вас и без камеры.
Итог дня: +2% бессмертия. Всего 21%. Я привела Кикимору на поляну. Она включила стрим, но русалки не увидели подругу. Только берёзу. Мы пили чай, смотрели на лес, говорили о том, что изменились. Завтра пойду снова. Имя не вспомнила. Но это не главное.
А как прошёл день у ТехноКащея? Он нашёл Соловья-разбойника, восстановил клон голоса. Теперь у него 28% бессмертия. Говорит, голос важнее процессора. Я не спорю. У каждого свой путь.
Заглянуть к ТехноКащею можно сюда:
Больше историй ищи на моём канале:
Ваш ход: А вы пробовали показывать другим то, что видите только вы? Верили вам? Или говорили, что там только берёза? Делитесь. А я пошла пить чай. Завтра, может, вспомню имя. Или нет. Посмотрим.
#КащеЯИнтуиТка #вернутьбессмертие #30дней #день10 #поляна #Кикимора #стрим #русалки #воспоминания #тактождала #ТехноКащей #стендап #сказкадлявзрослых #дзен