Мороженое в литературе: классики-сладкоежки
Самые проникновенные оды холодному лакомству писались в девятнадцатом - начале двадцатого века.
Когда мороженое еще было редкой радостью, и пока еще не стало привычным "расходником", равнодушно поедаемым в жару.
Мороженоед А.С. Пушкин. «Он вел жизнь самую рассеянную; торчал на всех балах, объедался на всех дипломатических обедах, и на всяком званом вечере был так же неизбежим, как резановское мороженое», - эти строки из неоконченной пушкинской повести «Египетские ночи» хорошо описывают отношение самого поэта к лакомству.
Пушкин был большим поклонником этого десерта. В известном письме жене Наталье Николаевне от 12 мая 1834 года, том самом, что вместо «Здрасьте» начинается словами «Какая ты дура, мой ангел!», он дальше писал: «Из-за твоего отъезда у меня только одна выгода — не обязан на балах дремать да жрать мороженое». В этой фразе — и ирония, и признание: балы без жены теряют смысл, а мороженое становится символом скучной обязанности.
Зато сразу понятно, чем занимался «наше все» на балах. Что и подтверждают цитаты из других писем ей же: «Ничего нельзя было видеть великолепнее. Было и не слишком тесно, и много мороженого, так что мне бы очень было хорошо». Или: «Вот наелся я мороженого и приехал себе домой – в час. Кажется, не за что меня бранить».
Лермонтов, по воспоминаниям современников, ел мороженое практически ежедневно, иногда по несколько порций. В его драме «Маскарад» герой Арбенин добавляет яд именно в мороженое — этот драматический приём подчёркивает коварство замысла и одновременно изысканность способа убийства.
Николай Гоголь: гурман и ценитель итальянского джелато. Гоголь, проведший много лет в Италии, стал настоящим знатоком мороженого. В письме Александру Данилевскому (1838) он восторженно пишет о римском джелато: «Блюда за обедом очень хороши и свежи и обходится иное по 4 су, иное по 6. Мороженого больше не съедаю, как на 4, а иногда на 8. Зато уж мороженое такое, какое и не снилось тебе. Не ту дрянь, которую мы едали у Тортони, которое тебе так нравилось…». Гоголь не просто упоминает мороженое — он описывает его как гастрономическое откровение.
Лев Толстой: мороженое в «Войне и мире». На именинах Наташи Ростовой подают мороженое — и это не просто деталь быта, а символ праздника, молодости, беззаботности.
— Мама! что пирожное будет? — закричала Наташа уже смело и капризно-весело, вперед уверенная, что выходка ее будет принята хорошо.
— Мороженое, только тебе не дадут, — сказала Марья Дмитриевна.
— Марья Дмитриевна! какое мороженое? Я сливочное не люблю.
— Морковное.
— Нет, какое? Марья Дмитриевна, какое? — почти кричала она. — Я хочу знать!
Марья Дмитриевна и графиня засмеялись, и за ними все гости. Все смеялись не ответу Марьи Дмитриевны, по непостижимой смелости и ловкости этой девочки, умевшей и смевшей так обращаться с Марьей Дмитриевной.
Наташа отстала только тогда, когда ей сказали, что будет ананасное. Перед мороженым подали шампанское.
Позже, в сцене объяснения Андрея и Наташи, мороженое тоже появляется как элемент романтического свидания.
Антон Чехов и мороженое в «Даме с собачкой». В рассказе Чехова «Дама с собачкой» герои, томимые жарой и страстью, постоянно едят мороженое. Это не просто способ охладиться, но и метафора их отношений: такие же холодные снаружи и сладкие внутри, они тоже «тают» под напором чувств.
Про Чехова и мороженое в Интернете еще любят писать: «В одной из импровизированных анкет, распространённых в светских компаниях начала XX века, на вопрос «любимая еда и напиток» он ответил: «мороженое и пиво». Сочетание необычное, но гению всё простительно» - но на самом деле этот ответ на анкету дал Александр Блок.
Поэт «Я гений Игорь Северянин» посвятил десерту стихотворение «Мороженое из сирени»:
Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!
Полпорции десять копеек, четыре копейки буше.
Сударыни, судари, надо ль? не дорого можно без прений…
Поешь деликатного, площадь: придется товар по душе!
Эти строки стали гимном декадентской эстетике, где даже обычное лакомство превращается в символ утончённого наслаждения
Осип Мандельштам: стихотворение «Мороженно!» (1914). Поэт начинает стихотворение с уличного крика торговца: «Мороженно! Солнце. Воздушный бисквит…». Его сестра Е. Э. Мандельштам в воспоминаниях описывала эту атмосферу: «Что ни день раздавался на улице протяжный крик «Мороженое… Сливочное… Клубничное…» и показывался ярко окрашенный ящик, установленный на двуколке, и за ним мороженщик в белом фартуке с длинной ложкой в руках». Мандельштам превращает уличную сценку в изящную зарисовку летнего дня.
Зарубежная классика: символ и метафора
В рецептах XVIII века, которыми пользовались современники Джейн Остин, встречается множество «литературно узнаваемых» вкусов мороженого — от абрикосового до ржаного хлеба (brown bread ice cream), позже мелькающего и в английской художественной прозе как признак модной кухни.
Мороженое в викторианской литературе. В романах Чарльза Диккенса мороженое — непременный атрибут званых обедов и праздников. Оно символизирует достаток и умение хозяев устроить пир. Уильям Теккерей в «Ярмарке тщеславия» также использует мороженое как маркер светской жизни, его подают на балах и в дорогих ресторанах. В главе 21 светский щёголь Джордж Осборн приглашает даму «take an ice» таким трагически‑конфиденциальным тоном, словно сообщает о смерти родственницы или делает признание в любви; заказ мороженого становится частью театра ухаживаний.
Л. М. Монтгомери и «Аня из Зелёных Мезонинов» (1908). В этой канадской классике юная Анна Ширли, готовясь к воскресной пикнику, с восторгом восклицает: «Там будут лодки на Озере Сияющих Вод — и мороженое, как я тебе говорила. Я никогда не пробовала мороженого. Диана пыталась объяснить, на что оно похоже, но, думаю, мороженое — одна из тех вещей, которые невозможно вообразить». Эта цитата замечательно передаёт эпоху, когда мороженое ещё не было массовым продуктом, а оставалось желанным, почти мифическим лакомством.
Уоллес Стивенс и «Император мороженого». Одно из самых известных стихотворений американского поэта — «The Emperor of Ice-Cream» (1922) — сделало мороженое философским символом. В двух строфах Стивенс противопоставляет кипучую жизнь (приготовление мороженого на кухне) и холодную смерть (покойница в соседней комнате). Повторяющаяся строка «The only emperor is the emperor of ice-cream» («Единственный император — император мороженого») утверждает гедонизм и реальность плотских удовольствий как единственную власть, признаваемую поэтом. Критики, включая Хелен Вендлер, подчёркивают, что в стихотворении Стивенса мороженое символизирует быстротечность жизни. Его нужно съесть сейчас, пока оно не растаяло, — и это напоминание о том, что удовольствия преходящи, как и сама жизнь.
Фрэнсис Скотт Фицджеральд и «Великий Гэтсби» (1925). На
У Фрэнсиса Скотта Фицджеральда в «Великом Гэтсби» (1925) гастрономическим фоном знаменитых вечеринках Джэя Гэтсби становятся горы закусок, напитков мороженого и фруктов. В культуре XXI века роман нередко вдохновляет фестивали и кулинарные проекты, где создают авторские вкусы ice cream в «гацбивском» стиле — с отсылками к роскоши «ревущих двадцатых» и мотивам книги.
Советская детская литература: мороженое как символ счастья
Самуил Маршак и «Мороженое» (1925). В этом детском стихотворении Маршак создаёт яркую, почти гротескную картину: толстяк на летней жаре скупает всё мороженое у торговца. Стихотворение наполнено ритмичной игрой слов и преувеличений, оно передаёт радость и беззаботность детства.
По дороге стук да стук.
Едет крашеный сундук,
Старичок его везет,
На всю улицу орет:
Отличное,
Заграничное,
Клубничное,
Земляничное
Морожено!
Лазарь Лагин и «Старик Хоттабыч» (1938). В этой повести джинн, впервые попробовав советское эскимо, был настолько очарован, что скупил в цирке все порции и съел 43 эскимо за раз. Однако даже волшебники не застрахованы от простуды — и Хоттабыч тяжело заболевает, что вызывает у читателей и смех, и сочувствие.
Николай Носов и «Незнайка в Солнечном городе» (1958). Отправляясь в путешествие, Незнайка берёт с собой целый ящик мороженого — никакой другой провизии коротышки не запасают. Конечно, в дороге мороженое тает, и герои оказываются в неловкой ситуации. Этот эпизод — весёлое напоминание о том, что даже самая лучшая идея может обернуться против тебя.
Эдуард Успенский неоднократно выводил мороженое в своих произведениях как признак городского детского счастья. В цикле о Колобках ("Следствие ведут Колобки" (1987) похищение ста пачек мороженого становится "ограблением века" и поводом для расследования: герой сообщает прохожим заголовками газет — "Сегодня мороженое, завтра — "Дом игрушки"", а мороженщик драматически объявляет: "Мороженого больше не будет!".
Для советского ребёнка потеря мороженого здесь выглядит почти апокалипсисом — и именно на этом преувеличении строится юмор Успенского.
Ну что тут можно сказать, кроме "Детям - мороженое, его бабе - цветы!".
О ес, бигчел!!!
Хороший мальчик.
________________
Все! Теперь вы знаете практически все про вклад мороженого в культуру и можете блеснуть в компании эрудицией.
Подписывайтесь на канал, у нас будет еще много интересного!
Про кого "История еды" уже рассказывала.
В комментариях пишите - об истории каких блюд или ингредиентов вы бы хотели узнать?