На днях стало известно о дерзком ограблении в Италии: в провинции Парма неизвестные похитили сразу три работы — Пьера Огюста Ренуара, Анри Матисса и Поля Сезанна, из фонда Magnani Rocca. Преступление произошло ночью, а сама операция заняла меньше трёх минут. Грабители действовали быстро, слаженно и, судя по всему, точно знали, что ищут. Несмотря на камеры и охрану, им удалось проникнуть в здание, забрать картины и скрыться до прибытия полиции.
Такие истории всегда вызывают один и тот же вопрос: как это вообще возможно? Как можно вынести произведения искусства из музея, где всё продумано до мелочей — от сигнализации до видеонаблюдения? И главное, что происходит «по ту сторону», в голове человека, который идёт на подобное преступление?
Ответ на этот вопрос редко можно получить из новостей. Обычно мы видим только результат: кражу, расследование, иногда задержание. Но почти никогда сам процесс изнутри. Между тем, именно в деталях подготовки и мышления преступников скрывается главное.
Ответ на этот вопрос можно найти не в сводках, а в личных историях. Например, в книге Леонардо Нотарбартоло «Украсть невозможно. Как я ограбил самое надёжное хранилище бриллиантов». Автор был участником одного из самых известных ограблений начала 2000-х, когда из алмазного квартала Антверпена вынесли ценности на сотни миллионов долларов. Его рассказ это взгляд изнутри: без романтизации, но с вниманием к деталям, которые обычно остаются за кадром.
За внешней скоростью скрываются недели и месяцы подготовки, изучение пространства, тестирование реакции системы и людей.
Отрывок из книги «Украсть невозможно. Как я ограбил самое надёжное хранилище бриллиантов».
И вот я готов. Сумочка с камерой совсем маленькая, двадцать сантиметров в длину, восемь в ширину – умещается на ладони. В отделение, предназначенное для камней, Монстр вставил микрокамеру, после чего проделал отверстие для глазка и немного изменил расположение внутренних отделений. Выглядит все просто идеально. Каждый нужный нам стоп-кадр потребует моей остановки по меньшей мере на четыре-пять секунд, чтобы камера успела сфокусироваться. Черная на черном, для невооруженного глаза она незаметна.
Операцию мы решили начать поздним утром, когда меньше всего народу. Проход в хранилище разрешен с 7:30 до 19:30. Монстр подождет в квартире. Прощаемся, и я спускаюсь, идти всего пять минут.
Перед матчем спортсмены входят в соревновательный транс, при котором позволяют напряжению достичь каждой клетки тела. Сейчас я в таком же трансе. Подобные эмоции давало мне и водное поло, пока меня его не лишили.
Подхожу к главному входу дома 9/11 по Шупстраат. Отметившись на первом этаже, прошу разрешения положить алмазы в ячейку. Сотрудник хранилища в темно-синем костюме спускается со мной на лифте. Повсюду охранники, камеры видеонаблюдения.
Дверь лифта открывается на подземном этаже. Я дергаюсь выйти. «Пожалуйста, проходите», – кивает мой спутник. А охранник уже машет рукой, предлагая проследовать к стальной двери люка. Я благодарю, прохожу буквально пару шагов и оказываюсь у входа в хранилище. Ощущение невероятное: это самый настоящий шедевр, современная пирамида, в которой хранятся земные богатства новых фараонов.
Сумочку я держу в руке, на виду: чтобы тайна оставалась тайной, ее надо выставить на всеобщее обозрение. Кажется, будто я попал в иное измерение, нечто среднее между орбитальной станцией и огромной прачечной: чувства приглушены, даже давление не такое, как снаружи. Словно с аквалангом среди скал ныряешь: сразу наваливается гипербарическая тишина, поглощающая любой шум. Переступаю порог, одной ногой еще на твердой земле, другой – уже в хранилище. Постепенно подтаскиваю вторую, понимая, что вот она – стартовая точка нашего марафона. Поехали! Так начинает осуществляться план века.
Впрочем, идти особенно некуда, внутренние ворота закрыты. Приходится остановиться. Процедуры я не знаю. Если охрана что-то заподозрит, могут ли они заглянуть в сумочку? Вряд ли, здесь же все конфиденциально. Или могут? Ладони взмокли, кровь прилила к голове.
Ne bouge pas, rester sur place. «Не двигайтесь, оставайтесь на месте», – приказывает мне по-французски механический голос. Требования, исходящие из громкоговорителя, предельно ясны: Vous pouvez tourner à droite, s'il vous plaît. «Пожалуйста, повернитесь вправо».
Этого я не предвидел. Никто не предвидел – ни Иеремия, ни Гений. Ни даже Монстр. Машинально вскидываю руку с сумочкой на уровень груди, словно пытаясь прикрыться, но отвечаю, понятное дело, Oui. Голос дрожит.
«Они обнаружили микрокамеру», – проносится в голове. Задумываюсь об альтернативном сценарии, о том, как реагировать на этот внезапный поворот. А пока думаю, следую указаниям механического голоса, который гоняет меня, как домашнюю скотину. Разворачивают вправо, потом – другим профилем, влево. Просят назваться. Я дважды повторяю:
– Леонардо Нотарбартоло. Леонардо Нотарбартоло.
Слышу «спасибо». И следом зуммер.
Замок щелкает, ворота открываются. Напряжение разом отпускает. Дважды высокомерно бросив: «Merci, merci», – я делаю несколько шагов в сторону хранилища, но спотыкаюсь о порог. Сумочка падает, я инстинктивно нагибаюсь, и в спине что-то оглушительно щелкает. Боль – как в молодости, когда я играл в водное поло. Сумочку подбираю, а распрямиться уже не могу. Охранник, увидев меня на полу, бросается на помощь. Благодарю его, уверяя, что в этом нет необходимости: мне с трудом, но удается подняться.
И вот я в хранилище. По центру прямоугольного зала, прямо перед собой, замечаю какое-то устройство, прикрепленное к потолку. Красная точка слева за спиной, внизу. И третий датчик справа. Стараюсь запечатлеть все по максимуму. Двигаюсь плавно, как и договаривались, по кругу, справа налево. Даже пытаясь открыть ячейку, непрерывно перемещаюсь: делаю шаг к ней, потом, притворившись, будто что-то забыл, возвращаюсь. Подхожу ближе, опускаюсь ниже.
Еще один угол. Здесь приходится делать более подозрительные движения, и я, симулируя боль, тяжело приваливаюсь спиной к центральным ячейкам. Наконец все снято. Убираю в сейф свои несуществующие камни, пора собираться.
Но всю обратную дорогу меня, помимо боли в спине, терзает ужасная мысль: а что, если при падении микрокамера разбилась?
Похожие статьи:
— «Как проклятый алмаз разорил английских лордов и покорил Америку»
— «Михаил Боярский: «У фарцовщиков можно было купить всё, просто нужны были деньги»»
— «Леонид Каневский: как доставалась одежда во времена дефицита»