Это история о моём городе. Когда-то спокойном, с весёлыми и жизнерадостными людьми. А теперь — мрачном, страшном и безлюдном. Здесь завывают пустые улицы, из-за заборов доносятся вопли, по дорогам пробегают облезлые страшные собаки, а из домов исчезли двери. Туман осел над городом навсегда.
Привет. Меня зовут Лизи. Ждёте, что я скажу, что я обычная школьница? Не тут-то было.
Мой отец — химик. Он работает на крупную компанию «Чуси», которая недавно появилась. Это не просто фирма, выпускающая мыло или шампуни. Нет. «Чуси» делает вирусы для прививок, сотрудничает с больницами. И, конечно, всё сначала тестируют на животных. Поэтому помимо вирусов здесь проводят опыты над живыми существами. Я бы сказала, что это незаконно. Так оно и есть. Но компания делает лекарства, и власти просто закрывают глаза на то, что творится внутри лабораторий.
Мама умерла, когда я была маленькой. Папа воспитывал меня сам. То есть старался, как мог. Он пытался везде успеть: работать, воспитывать дочь, следить за домом. Но в какой-то момент понял, что не вытянет, и нанял няньку. За это я ему благодарна — воспитатель из него так себе.
Прошли годы. Я уже в средней школе, учусь почти на отлично, так что отца в школу не дёргали. Когда он бывал дома, мы могли говорить о чём угодно. Но как только я спрашивала про работу — он замолкал. Он часто возвращался уставшим и измученным. Но однажды пришёл совсем никакой. Будто не в себе. Глаза выпученные, как у человека, который пережил сильный шок.
— Пап, что случилось?
Он молчал. Не замечал меня. Я пыталась узнать, что произошло, — бесполезно. Он сидел в кресле и смотрел пустым взглядом в пол. Я набрала скорую — мало ли, отравился в лаборатории. Но едва успела набрать номер, как отец выхватил трубку и повесил её. Он смотрел на меня такими огромными глазами, что я думала — умру от страха.
— Пап, объясни! Я волнуюсь за тебя!
— Всё хорошо, милая, — ответил он тихим, до жути спокойным голосом. — Всё хорошо.
Он снова сел в кресло.
— Что-то по тебе незаметно, — сказала я. Глядя на его лицо, мне совсем не верилось.
Отец посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли кого в комнате. Я ждала. По нему было видно — он хочет поделиться. Наконец он сказал:
— Если со мной что-то случится. Если ты останешься одна и меня долго не будет — значит, произошло непоправимое. Не верь никому и нечему, что будут говорить незнакомые люди. Доверяй только себе.
Я не до конца поняла, к чему он это. Мы легли спать. На следующий день он ушёл на работу как ни в чём не бывало. Весь день меня мучили вопросы. Папа у меня не впечатлительный. Я даже не знаю, что могло так его напугать. Но я знала: он всё равно ничего не скажет, как ни упрашивай. Работа в секретных лабораториях научила его одному — одно неправильное слово, и ты не жилец.
У меня было много версий. Но то, что случилось потом, я совсем не ожидала.
Отца не было дома две ночи подряд. Неужели такой завал на работе? Или это связано с тем, что его напугало? Я сидела одна в доме в раздумьях, и вдруг зазвонил телефон.
— Алло.
— Здравствуйте. Это Лиз Шэти?
— Да. А вы кто?
— Я Элла, работаю с твоим отцом в лаборатории.
— Понятно. Почему его нет уже вторые сутки?
— Я поэтому и звоню. Понимаешь, произошла ситуация… В общем, твой отец сильно пострадал. Мы думали, он оклемается, но сейчас он в коме. Полежит у нас в стационаре. Алло? Лиз? Лиз!
Я повесила трубку. Мысли путались. Я была напугана и растеряна. И тут я вспомнила слова отца: «Если останешься одна — не верь никому». Тогда я думала, что он просто хочет меня напугать. Сейчас эти слова обрели совсем другой смысл.
Через полчаса в дверь постучали. Мне было страшно открывать, но выхода не было. На пороге стояла женщина лет сорока.
— Привет, Лиз. — Я узнала голос. Это была та тётя. — Ты бросила трубку, я подумала, что с тобой что-то случилось.
— Со мной всё нормально. — Я глянула на улицу. За спиной Эллы у дороги стояла машина и двое мужчин.
— Я приехала тебя забрать. По договору, если с твоим отцом что-то случается, мы обязаны забрать тебя в штаб и позаботиться.
Её слова казались мне лживыми и надменными. Но я не подала вида.
— Ладно. Я только соберу вещи.
— Конечно.
Я поднялась в комнату, выглянула в окно — они ждали внизу. Собрала вещи и спустилась. Мы поехали в одно из зданий компании «Чуси». В лабораторию.
— Пропуск! — Перед въездом нас проверили с головы до ног. Что же они такого секретного делают, если тут такой уровень безопасности?
— Проезжайте!
— Извините, я могу увидеть папу? — спросила я Эллу.
— Наверное, нет. Твоя детская психика не выдержит.
— В смысле?
— Он получил множественные ожоги. Многие органы повреждены. Даже не все врачи выдержали, осматривая его.
— А что случилось?
— Прости, я не могу сказать. Это секретно.
Она представила меня доктору:
— Мия, познакомься, это дочь Фила.
— Привет. Как ты? Как самочувствие?
— Всё нормально. Я больше за папу переживаю. Он поправится?
— Надеюсь. Он в очень тяжёлом состоянии. Я делаю всё, что могу.
— Спасибо.
— Пойдём, я покажу твою временную комнату, — сказала Элла.
Мы пошли длинным коридором. Все смотрели на меня жадными взглядами — как волки на добычу. Будто им всем от меня что-то нужно.
— Вот. Располагайся.
Комнатка оказалась маленькой. Видно, что она не предназначена для жилья. Ни окон, только дверь и кровать. Это место больше напоминало тюремную камеру, чем уютную комнату для ребёнка. Тут, наверное, держали животное, прежде чем заселить меня.
На следующее утро меня разбудили и повели в лабораторию.
— Садись.
— А что вы делаете?
— Мне нужно взять анализы. Проверить, не больна ли ты. Если ты носишь болезнь, ты можешь заразить остальных.
Мия взяла кровь из вены. Больновато, но терпимо.
— Всё. Можешь идти завтракать.
— Ладно.
За мной закрепили охрану, которая не отходила ни на шаг. Не знаю — боялись, что сбегу, или чтобы никто не напал. Только кому тут нападать и зачем? После завтрака я вернулась в комнату и просидела там весь день. Скука смертная. Связь не ловила, на улицу не выпускали. Школу я тоже не посещала — в этом были свои плюсы.
Шли дни. К отцу меня не пускали. Мия кормила меня надеждами: «Ему скоро станет лучше», «Делаем всё, что можем». Но ничего конкретного. С каждым днём я верила ей всё меньше.
Однажды я сидела в комнате и решила: я обязана сама всё разузнать. Открыла дверь — охраны не было. Наверное, решили отдохнуть: всё равно я никогда не выхожу. Это мой шанс!
Я осторожно пошла к лаборатории. Там я наткнулась на Мию. Она меня не заметила — рассматривала что-то в микроскопе. К ней подошёл мужчина.
— Ну что там? — спросил он.
— Без сомнений, их ДНК идентичны.
— Отлично. Попробуй вывести формулу.
— Уже делаю.
— Что там с Лиз? Не заподозрила?
— Нет. Но про отца спрашивает каждый день. Я говорю, что делаю всё возможное. Приставучая.
— Если узнает?
— Не думаю. Она же ребёнок. И не настолько умная, чтобы обмануть нас и сбежать. Тут охрана, двери без пропуска не открыть. Она отсюда не сбежит.
Папа был прав. Нельзя доверять никому. Теперь я сама за себя. Друзей в этом здании нет и быть не может. Никакого договора наверняка не существовало — они придумали предлог, чтобы меня забрать. Но зачем я им?
Я решила не медлить. Завтра же разведаю обстановку.
Утром я сделала вид, что гуляю по зданию, и специально поранилась. Информация требует жертв. Элла отвела меня в медпункт, и пока она о чём-то говорила с мужчиной, я тихонько исчезла.
Времени было мало. Наш сосед Майк раньше служил в спецназе — он научил меня паре приёмов, как незаметно пробраться туда, куда нельзя. Пришло время воспользоваться ими.
Я прошла мимо охраны и направилась туда, где, по идее, должны были держать отца. Я видела, что Мия часто туда заходила. А ещё я вчера позаимствовала её пропускную карточку — она сама, не заметив, показала, как открывать двери.
Я зашла внутрь. Пусто. Только столы с пробирками и препаратами. Теперь я окончательно поняла: меня обманывают. Но где же тогда отец?
Внезапно дверь открылась. Вошли Мия и тот мужчина. Я едва успела спрятаться. Они тихо говорили о какой-то продуктивности, потом направились ко второй двери. Я пошла за ними, держась на расстоянии.
Внутри было темно. Только в одном месте горела яркая лампа — там, где остановились Мия и мужчина. Я обошла их сбоку и…
О боже.
В маленькой прозрачной комнате, подвешенный на цепях, стоял мой папа. Он выглядел ужасно: тело в порезах, из ран сочилась синяя жидкость, кожа стала коричневой — будто начала разлагаться. Он тяжело дышал и смотрел на Мию пустым, уставшим взглядом. Мия ввела ему какой-то препарат. У папы начались судороги. А они просто стояли и смотрели.
Какой кошмар. Как можно быть такими бесчувственными?
Мне хотелось плакать и закричать. Но я осталась на месте. Если меня поймают — не выпустят даже из комнаты. Или ещё хуже: будут ставить опыты, как на папе. Я только одного не понимала: зачем такого специалиста, как мой отец, сделали подопытным?
Я сидела, пока они не ушли. Потом вышла из-за стола и подошла к папе. Мне было страшно и немного противно от его вида. Но я всё равно подошла.
Он поднял взгляд.
— Пап, это я. Лиз.
— Лизи? — его голос был хриплым и еле слышным.
— Да, папочка. Это я.
— Что ты здесь делаешь?
— Меня забрала Элла. Сказала, что должна позаботиться по договору. — Отец тяжело дышал, я слышала хрипы. — Боже, что они с тобой сделали?
— Ты не должна здесь быть.
— Пап, что случилось? Почему они издеваются над тобой?
— Я болен. Я умираю от вируса, который создал сам.
— Они пытаются тебя вылечить? Уничтожить вирус?
— Нет, Лиз. Они пытаются вывести его из меня. Чтобы использовать в своих целях. Меня уже не спасти. От этой болезни нет вакцины. Если они не смогут извлечь вирус — вся их работа пойдёт насмарку.
— Они используют тебя как расходный материал? Как подопытного?
— Тебе нельзя здесь находиться. Уходи. Иначе ты тоже заразишься. Или хуже — тебя поймают и уберут как свидетеля.
— Я не уйду без тебя.
— Лизи… — прошептал он, скрипя зубами.
В дверях стоял тот мужчина.
— Что ты здесь делаешь?
— Лизи! Беги!!! — из последних сил закричал отец.
Я рванула к выходу. В коридорах легче спрятаться среди людей, чем здесь, один на один.
— Стоять! — мужчина бросился за мной. В рацию закричал: — Всем работникам! Красный цвет! Сбежал объект 002! Она всё знает! Повторяю, она всё знает!
Случилось то, чего боялись и они, и я.
Я свернула за угол и нырнула в тёмную каморку. Он пробежал мимо. Я перевела дух, выглянула — коридор пуст. И тут сзади послышалось рычание. Я оглянулась — темно, ничего не видно. Может, показалось?
— Где она? — раздалось из коридора. Двое мужчин переговаривались: — Не могла же она испариться?
— Она не вышла. Значит, ищем. Она в здании!
Бам! Сзади грохнуло.
— Что это было?
Они стали подходить к двери. Я попятилась и упёрлась не в стену, а в железную решётку. Дверь распахнулась.
— Вот она! — крикнул один. К двери подошли ещё несколько солдат.
— Я же говорил! Пакуйте её.
Ко мне шагнул солдат. И тут из-за решётки снова раздалось рычание. Мы оба посмотрели туда. За решёткой сидели несколько страшных облезлых собак. Из пасти шла пена. Они дёргались как бешеные и смотрели на нас как на еду.
Я глянула на солдат и потянулась к кнопке, которая открывала клетку. По их лицам было видно — им страшно. Это мой шанс.
— Да она не сделает этого, — сказал один. — Она умная девочка. Понимает, что если откроет, то они и на неё набросятся. — Страх сдуло. — Берите её!
— Стойте! Я нажму!
— Ну нажми, — спокойно ответил солдат. — Так я и думал. Давайте, ребята.
Они начали подходить. Они не ожидали, что я действительно нажму.
Я что есть силы ударила по кнопке.
Все замерли.
Железная дверь клетки медленно, со скрипом открылась. Из темноты показались морды больных псов. Зрелище не для слабонервных. На секунду воцарилась тишина. Собаки выходили медленно. Солдаты стояли не двигаясь.
Потом включилась сирена.
Солдаты не выдержали и рванули к выходу. Собаки кинулись за ними. Все псы выбежали, не заметив меня.
Я хотела уже выйти, но вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась. На меня из дверей смотрел огромный пёс с красными глазами.
В тот момент я мысленно попрощалась с жизнью. Собака уже нацелилась на меня.
— Стоять! Сидеть! — скомандовала я. Собаки у меня никогда не было, но я почему-то выкрикнула эти слова.
Пёс послушно сел и уставился на меня. Он выглядел иначе, чем остальные. Он был здоровым. Но всё равно страшным.
Я рискнула и пошла к выходу. Пёс сидел на месте. Я скрылась за поворотом, то и дело оглядываясь — не следует ли он за мной.
Я была уже почти у выхода. В здании ловили не меня, а бешеных собак. Но выйти не получилось.
У входа стояла Элла. Только что приехала — на ней было пальто. Она меня заметила.
Меня поймали и снова заперли в комнату. Теперь открыть её самой было невозможно. Я сидела и думала, что будет дальше. Что они со мной сделают?
Долго гадать не пришлось. Через несколько минут за мной пришли Элла и охранник. Повели в медпункт. Теперь, когда я всё знала, ко мне относились иначе — не мило и не снисходительно. Зато я могла открыто их ненавидеть.
— Руку давай, — сказала Мия.
— Ай! Больно!
На рукаве выступили капли крови. Мия подтянула рукав. На руке была царапина — от тех собак. Они зацепили меня, когда выбегали из клетки. Мия тут же сделала болезненный укол и повела меня в такую же кабинку, где держали отца.
— Я так и знала, что вы и меня сделаете подопытной.
— В смысле — тоже? Какие подопытные?
— Не притворяйтесь. Я видела, что вы сделали с моим отцом. Видела, как он страдает.
— С чего ты взяла, что мы ставим на нём опыты?
— Он сам сказал. Вы держите его там, чтобы добыть вирус и использовать в своих целях.
Мия вздохнула:
— Во-первых, твой отец сам создал этот вирус и сам же заразился. Мы поместили его в карантин, чтобы он не заразил других. Лекарства нет. Он умрёт. Но мы пытаемся найти вакцину, и он нам в этом помогает. Во-вторых, ты здесь, потому что ты уже заражена. Ты контактировала с отцом и можешь заразить остальных.
— Я не верю ни одному вашему слову!
— Можешь не верить. Мне всё равно. Главное — я обезопасила себя и здоровых.
— А собаки? Почему их не поместили в карантин?
— Какие собаки?
— Больные. На третьем этаже. Они растерзали ваших солдат, которые меня ловили.
Мия уставилась на меня. Она явно не понимала, о чём я.
— Объясни, про каких собак?
— Про тех, что на третьем этаже.
— Я тебе не верю. Там были мёртвые псы, которых… — она замолчала и нервно набрала номер. — Алло.
— Да, — ответил мужчина лет пятидесяти.
— Привет, это Мия.
— Да, я понял. Что случилось?
— Тут девочка утверждает, что на третьем этаже бешеные собаки растерзали твоих подопечных.
— Да?
— Можешь проверить?
— Выдвигаюсь.
Мия повесила трубку и посмотрела на меня:
— Если ты наврала, я поставлю тебе такую витаминку — мало не покажется.
— Не вру я. Откуда, по-вашему, у меня царапина? И это я их выпустила. Думаете, мне померещилось?
— Те собаки, которые выбежали, уже мертвы. Они не могли…
Зазвонил телефон.
— Да.
— Мия, я посмотрел. Короче, что к чему.
— Ну?
— Не соврала твоя девочка.
— В смысле? Почему ты шепчешь?
— Потому что тут целая отара собак по этажу ходит и… не буду говорить, что они доедают.
— Этого не может быть.
— Я что, по-твоему, слепой? Да, кстати, что с ними такое? Они больные и облезлые. Вы их там на куски хотели порезать и не дорезали?
— Боже мой. Тед, уходи оттуда немедленно. Тихо!
Мия повесила трубку, нашла рацию и крикнула:
— Всем постам! Закрыть третий этаж! Повторяю, закрыть третий этаж! У нас карантин!
Собак вскоре убили, упаковали в контейнеры и вывезли за город. Чем совершили огромную ошибку. Каждый работник лаборатории проверялся на вирус «Бета» — так назвали то, что нашёл мой папа. Вирус распространялся в основном через кровь: укусы, царапины. Меня поцарапала больная собака, поэтому меня оставили в карантинном блоке.
— Сколько она уже здесь сидит? — спросила Элла.
— Третий день, — Мия осматривала Эллу на вирус.
— Странно, — сказала Элла.
— Что именно?
— Когда Фил только заразился, он страдал ужасно. А тут третий день — на ней никаких признаков.
— Может, организм молодой — дольше держится.
— А может, она и не больна?
— Не может быть. Её поранило заражённое животное.
— Ну ладно. Проверь её.
У меня снова взяли кровь. Анализ показал положительный результат.
— Видишь? — сказала Мия. — Она больна.
— Ладно. Со мной всё нормально?
— Да. Ты здорова. Можешь быть свободна.
— Спасибо.
Мия убирала анализы. В комнату зашёл тот парень, который поднял тревогу, когда увидел меня рядом с отцом.
— Мия, можно тебя на секунду?
Они вышли. Он что-то говорил, я не слышала. Мия опустила взгляд, тяжело вздохнула, посмотрела на меня, попрощалась с парнем и вернулась.
Она подошла ко мне и сказала:
— Мне только что сообщили. Твой отец скончался. Мне очень жаль.
Я не знала, что думать. Просто расплакалась. «Ну почему? Почему именно я?» — мысли давили изнутри.
Прошло время. Я вроде смирилась, что самого близкого человека больше нет. Меня всё так же держали в блоке, но чувствовала я себя отлично. Элла говорила, что на мне никаких признаков вируса. Мия не могла понять, как это возможно, и делала мне столько уколов и анализов, что я думала — скоро во мне не останется крови.
А через пару недель у компании появились новые проблемы. В интернете стали появляться видео: уличные животные ведут себя странно. Сначала думали — бешенство. Но когда животные стали выглядеть как живые мертвецы — с открытыми ранами до костей, пеной из пасти, без страха кидающиеся на всех, — это встревожило власти.
Однажды власти не выдержали и нанесли визит в «Чуси».
— Здравствуйте. Мы не ожидали вас видеть.
— Я так и понял, — сказал заместитель мэра. Он говорил небрежно, спокойно, одет был не как обычные люди.
— Но мы рады вас видеть.
— Да что вы. Я приехал не для того, чтобы выяснять, рады вы мне или нет.
— А зачем же?
— Вы видели в интернете видео? «Сумасшедшие животные», «Болячка скоро дойдёт до нас», «Город наполнили монстры», «Конец близок»?
— Нет, я такое не смотрю.
— Я тоже не смотрю. Я это сам видел вживую. Вы что, из здания не выходите? До меня дошёл слух: по городу ходит новая болячка, от которой половина животных сошла с ума. Я пришёл к вам, чтобы вы осмотрели заражённое животное. Это уже эпидемия. Мы обязаны принять меры — вдруг болезнь перейдёт на людей.
— Я понимаю и поддерживаю. Но где мы возьмём больное животное?
— Вот же. Я привёз. Не бойтесь, оно мертво.
Охранник держал железную клетку, накрытую тканью.
— Аам… Ладно. Пройдёмте в лабораторию.
Они поднялись наверх. Мия взяла анализы и с ужасом обнаружила у животного тот же вирус, что и у моего отца. Откуда? Вирус не покидал здание. Но она не подала виду. Если бы власти узнали, что «Чуси» создала этот вирус за их спиной — компании пришёл бы конец.
— Ну что там? — спросил заместитель.
— Я честно не знаю, что сказать. Это действительно новый вирус. Мне нужно посоветоваться с коллегами. Вы оставите мне образец?
— Да, пожалуйста.
— Пойдёмте, я провожу. И спасибо, что навестили, — в шутку сказала Мия, пытаясь разрядить обстановку.
Они направились к лифту. Вдруг один из охранников остановился у дверей лаборатории, где была я. Заместитель тоже остановился.
— Это у вас что? — спросил он, указывая на мою дверь.
— Одна из наших лабораторий.
— Да? А почему мы пошли не сюда?
— Та лаборатория предназначена для исследования животных.
— Ясно. Можно взглянуть?
— Да, конечно.
— У вас хорошее оборудование.
— Всё благодаря вам.
— Ну да. — Заместитель остановился напротив меня. — Я, конечно, не разбираюсь, но что здесь делает девочка?
— Изоляционная кабинка. Она в карантине, чтобы не заразить остальных.
— И чем же она больна?
В лаборатории настала тишина. Мия думала, что ответить.
— Вирус подхватила какой-то.
— Ха. Вы сами не знаете, чем она болеет, но посадили в карантин? Странные вы.
Тут мне в голову пришла гениальная идея. Если я не могу выйти сама, мне поможет заместитель мэра. Нужно привлечь его внимание. Меня не слышно из-за звукоизоляции, но я могу действовать.
Я отошла к дальней стене и что есть силы врезалась в неё. Все вздрогнули и уставились на меня. Получилось! Я подышала на стекло, запотела, и написала: «Помогите».
Заместитель посмотрел на Мию.
— В карантине, значит? — сказал он и снова глянул на меня.
— Да. Она больна. Чтобы никто не заразился…
Я снова подышала на стекло и написала: «Она лжёт!»
— И чем же она больна? Как передаётся болезнь? — спросил заместитель.
— Воздушно-капельным путём.
Я замотала головой.
— Вы что, врёте мне?!
— Нет. Болезнь действительно может передаваться воздушно-капельным, но чаще — через кровь.
— Так что-то у вас мнения расходятся.
— Вы будете сравнивать мои знания с знаниями этой девочки?
— Нет, что вы. Я просто пришлю сюда своего человека. Уж больно странно у вас тут.
Заместитель и охрана ушли. А на следующее утро в компанию приехал тот самый «человечек».
— О, вы и есть тот, кого обещали на нас натравить?
— Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, вы метко выразились. Меня прислали, чтобы всё узнать о вашей компании и о том, чем вы занимаетесь. Приступим. Я хочу осмотреть все помещения.
— Прошу.
Его водили по зданию. Наконец дошли до меня.
— Почему девочка сидит взаперти?
— Она в карантине. Больна, — сказала Элла с гордым и презрительным взглядом.
— Ага. Та самая девочка.
— В смысле?
— Мне всё рассказали. Вы можете соединить её с нами? Чтобы мы её слышали?
— Да, конечно. — Мия посмотрела на меня так, будто я отбираю у неё работу. — Пожалуйста.
— Давай, рассказывай. Ты говорила, что они врут.
— Да. Во-первых, я ничем не больна. Это видно по тому, что я ещё жива и не разложилась, как мой папа.
— В смысле — как твой папа?
Я рассказала всё. И про отца, и про то, как меня забрали, и как они скрывали правду, и как он разлагался от вируса, и как умер. Пока я говорила, пришла директриса компании — посмотреть, как идёт проверка.
— Когда я узнала правду, они поместили меня сюда под видом больной и не выпускают, потому что я слишком много знаю. В заложниках меня держат.
— Подожди. Я не понял: почему твой папа стал разлагаться?
— Он создал этот вирус для компании и сам им заразился.
Мия стояла и не знала, что делать.
— Понятно. Значит, вы за спиной властей создали смертельный вирус, не сообщили об этом, и от него уже кто-то умер. Как объясните? Или скажете, что девочка психически больна и всё выдумала?
— Мы не хотели поднимать панику раньше времени, — сказала директриса. — Вирус практически уничтожен. Никто им не болен. Предыдущий заболевший умер и утилизирован. А девочка под подозрением — сидит в карантине, всё по правилам.
— Ну допустим…
— Это неправда! — снова закричала я.
— Что именно?
— Я и мой папа были не единственными заражёнными.
— Вот как? А кто ещё?
— Они ставили опыты на животных. На собаках. Я их выпустила, когда меня пытались поймать. Они растерзали всех, кто стоял на пути. А Мия говорила, что те собаки уже были мертвы.
— Да, мы оплошали, не доглядели, — перебила Элла.
— То есть у вас есть заражённые псы? Где они? — спросил мужчина.
— Мы их убили и вывезли, — ответила Мия.
— Куда?!
— За город. Мы же не сумасшедшие…
— Вы что, с ума сошли? Вы целый час твердили, что девочка в карантине, потому что вирус передаётся воздушно-капельным путём. И теперь вы вывезли заражённых животных на волю? Вы понимаете, что из-за вас полгорода животных теперь чумные?!
— На тот момент мы не знали, что вирус может передаваться через воздух. Но это практически невозможно. В основном он передаётся через кровь, укусы, царапины.
— Тогда почему она сидит в карантине, если вы знаете, что через воздух не передаётся?
— Мы сказали: практически не передаётся. Для профилактики. На всякий случай.
— Ладно. Нужно разбираться с животными. И с вакциной.
Мия и Элла выкрутились. От того, что я рассказала правду, ничего не изменилось. Они продолжили своё дело: вывели вирус из привезённого животного и начали делать вакцину.
Прошло несколько недель. Я уже отчаялась. «Наверное, я тут и умру», — думала я.
Но я заметила кое-что. Тот мужчина, которого прислали власти, не работал здесь и не знал, куда нажимать. Я решила этим воспользоваться.
Однажды он остался в лаборатории один. Я сделала вид, что задыхаюсь. Он вскочил, подбежал ко мне, не зная, что делать. Я указала на кнопку. Он, не читая надпись, нажал. Дверь открылась!
Я изобразила, что мне не легче, и вот-вот начну биться в судорогах. Он рванул искать помощь. А я вышла из блока.
В коридоре никого не было. Я тихо и быстро скрылась за поворотом. Мою пропажу скоро обнаружат — нельзя отвлекаться. Я целенаправленно шла к выходу. Но по дороге увидела в клетке того самого пса, который тогда не напал на меня. Я не могла пройти мимо — над ним бы тоже поставили опыты. Я открыла его клетку.
Я уже подходила к главному входу. Но как пройти мимо охраны?
Включилась сирена:
— Сбежал объект исследования, заражённый смертельным вирусом. Всем работникам охраны срочно найти сбежавшую!
Все, кто был у входа, рванули обыскивать этаж. Это был мой шанс. Иначе я сгнию в этом здании.
Я бросилась к двери. Секунда — и я на воле!
Ура!
Теперь нужно бежать. Я бежала со всех ног — неважно куда, лишь бы подальше. Домой нельзя — там будут искать в первую очередь. Я бежала, пока не ослабла. Остановилась. Вокруг было тихо и спокойно. Я слышала только стук своего сердца. Я стояла посреди пустоши, на каком-то поле. И от слабости потеряла сознание.
Когда я открыла глаза, передо мной сидела собака.
— Где я? — этот вопрос прозвучал в голове миллион раз.
Место казалось родным. Ощущение, будто я дома. Мои раздумья прервал лай пса. Он от радости махал хвостом и скулил.
В комнату вошёл мужчина лет сорока. Пёс подбежал к нему. Мужчина повесил ружьё, поставил птицу на стол, снял куртку — и не обращал на меня внимания, будто меня здесь нет. Потом обернулся, посмотрел и стал снимать обувь:
— Уже проснулась? Как спалось?
— Где я?
— Ты у меня дома.
— Это и так понятно. Кто вы? Почему я здесь?
— Я Фред. Нашёл тебя вчера на своём поле. Принёс в дом. Не мог же я оставить девочку в поле среди ночи. Тем более сейчас.
— Что значит «сейчас»?
— А ты не знаешь? Каждое третье животное в лесу больное. Говорят, вирус какой-то ходит.
— Знаю, — сказала я и посмотрела на его пса.
— Не бойся, он здоров. Пока не покусали. Мне вот другое интересно: что маленькая девочка делала в поле, далеко от цивилизации, ещё и ночью?
— Я… убегала.
— Убегала? Поссорилась с родителями?
— Нет. У меня больше нет родителей.
Не знаю почему, но я доверилась Фреду. Рассказала всё: что случилось со мной, с отцом, что это за вирус.
— Вот оно что, — Фред сидел, поглаживая бороду. — Ты овсянку ешь? — спросил как ни в чём не бывало.
— Да. И ты что, ничего не скажешь?
— О чём?
— О том, что я рассказала. О вирусе. О компании.
— А что мне говорить? Ты сбежала — я рад. Про отца — сочувствую. А в остальном… какая разница? Если вирус будет распространяться, «весело» будет всем.
Фред был прав. Вирус не остановить без вакцины. Если так пойдёт дальше — от города ничего не останется.
— Хорошо, что вирус опасен только для животных.
— Вообще-то нет. Люди тоже болеют. Мой отец умер. И меня поцарапали заражённые собаки.
— Ты — заражённая? — Фред рассмеялся. — Не смеши. Я видел, как работает этот вирус. Если бы ты была больна, ты бы не пробежала от города до сюда и не проснулась бодрой.
— Докторша сказала, что вирус во мне есть. Просто организм молодой — прогрессирует медленно.
— Брехня! Я видел: болезнь распространяется за один день. Один день — и ты труп.
— Но мой отец болел почти неделю.
— Может, у людей по-другому. Или вирус мутирует. А может, у тебя… иммунитет. Ладно, хватит. Садись есть. Проголодалась, пока бежала тридцать восемь километров, ха-ха.
Фред напоминал заботливого дедушку. Вы не представляете, как тепло было на душе от чувства безопасности.
Шли дни, недели, месяцы. Обстановка в городе накалялась. Люди тоже начали болеть — заражались от животных. Вакцину вроде бы нашли, но она не лечила полностью, лишь ненадолго останавливала распространение. Животных уже не пытались спасти. Сначала их травили газом — но от газа появились туманы. Тогда их просто убивали и сжигали. Но всех не убьёшь. Вирус набирал обороты.
Неизвестно, что нас ждёт через пару лет. Возможно, вирус распространится по всей земле.