«Куплено к поступлению: шинель серого сукна — 12 рублей, тужурка форменная — 7 рублей 50 копеек, фуражка — 1 рубль 80 копеек, сапоги — 4 рубля 20 копеек, ранец кожаный — 3 рубля, пояс со светлой бляхой — 95 копеек. Итого: 29 рублей 45 копеек».
Такие записи в домашних расходных книгах российского среднего класса рубежа XIX–XX веков встречаются с завидной регулярностью. Отцы семейств фиксировали каждую копейку — не от скупости, а от привычки вести счёт деньгам, которые давались с ощутимым трудом. И эти записи сегодня позволяют с поразительной точностью восстановить, во что в действительности обходилось «дать ребёнку образование» — словосочетание, которое в тогдашнем понимании почти автоматически означало гимназию.
Забегая вперёд: цифры окажутся неожиданными.
Что такое гимназия и почему туда стремились все
Гимназия в Российской империи — это не просто школа. Это восьмилетний путь к университету, а значит, к профессиям юриста, врача, инженера, чиновника. Без гимназического аттестата двери высших учебных заведений оставались закрытыми. Альтернатива — реальное училище — давала техническое образование, но не открывала путь на классические факультеты. Поэтому семьи, видевшие для сына будущее в «чистой» профессии, ориентировались именно на гимназию.
К 1900 году в России насчитывалось около 200 классических мужских гимназий и несколько десятков частных. Женские гимназии развивались отдельным путём — к началу XX века их было уже больше, чем мужских. Учились в них дети дворян, купцов, чиновников, разночинцев и — в меньшей степени, но всё активнее — зажиточных крестьян и мещан, поднявшихся в городе. Формально сословных ограничений не существовало. Фактически существовал финансовый фильтр, работавший ничуть не хуже любого формального.
Именно этот фильтр интересует нас в первую очередь.
Форма как первый барьер: ни нитки лишней, ни копейки сэкономить
Гимназическая форма в Российской империи была строго регламентирована Министерством народного просвещения. Отступать от образца не разрешалось — ни в сторону дешевизны, ни в сторону украшений. Инспектор на входе замечал всё: неположенный цвет пуговицы, чужой кант на фуражке, шинель из ткани не того оттенка серого.
Комплект для мальчика к началу учёбы включал: форменную шинель из серого сукна, летнюю и зимнюю тужурки (по сути, короткие куртки с вшитым поясом), форменные брюки, фуражку с кокардой установленного образца, пояс с металлической бляхой, сапоги или ботинки. В парадных случаях — белая рубашка с жёстким воротником. Для уроков гимнастики — отдельная одежда.
В Москве и Петербурге в 1900-е годы полный комплект у приличного портного обходился в 25–40 рублей. В провинции — чуть дешевле, рублей 18–28. Принципиально важная деталь: форма изнашивалась. Мальчик, поступивший в гимназию в десять лет, к семнадцати менял её минимум дважды, а шинель — и все три раза. Таким образом, за восемь лет только на форму уходило 60–100 рублей.
Девочки в женских гимназиях носили коричневые платья с фартуками — казалось бы, скромнее. Но фартуков полагалось два (белый праздничный и чёрный повседневный), плюс пелерина, плюс зимнее пальто, плюс обувь строгого фасона. Экономия по сравнению с мужской формой была минимальной.
Плата за обучение: официальная и настоящая
Казённые (государственные) гимназии взимали официальную плату за обучение — от 40 до 80 рублей в год в зависимости от города и типа заведения. Московские и петербургские гимназии стояли на верхней границе этой шкалы. Провинциальные — на нижней, но провинциальные и ценились меньше.
Существовала система освобождения от платы: до трети учеников в казённой гимназии могли учиться бесплатно — при условии успехов и подтверждённой нужды. За это бились, эти места были на виду, и отличники из небогатых семей нередко на них рассчитывали. Но большинство платило полностью.
Частные гимназии стоили значительно дороже: 100–200 рублей в год, иногда больше. Зато в них охотнее принимали детей тех семей, чьё происхождение делало поступление в казённую гимназию затруднительным, — и там нередко было меньше зубрёжки и больше живого обучения, что ценили родители с передовыми взглядами.
К официальной плате прибавлялись взносы, которые официальной платой не назывались, но де-факто ею являлись: на библиотеку, на учебные пособия, на гимнастический зал, на «нужды класса». Сумма варьировалась, но в столичной гимназии добавляла к официальному тарифу ещё 10–15 рублей в год.
Учебники, тетради и всё то, о чём не думаешь заранее
Гимназический курс был обширен и требователен. Латынь, греческий, математика, история, естествознание, русская словесность, французский, немецкий — всё это требовало учебников. И учебники в Российской империи были отнюдь не дешёвыми.
Полный комплект книг для одного класса обходился в 5–12 рублей, в зависимости от предметного набора. За восемь классов — при том что часть учебников переходила от класса к классу, а другая часть устаревала и заменялась новыми изданиями, — семья тратила на книги ещё 30–50 рублей суммарно.
Плюс тетради, перья, чернила, циркули и линейки для геометрии, географические атласы, ноты, если ребёнок брал уроки музыки при гимназии. Плюс ранец или сумка — кожаный ранец хорошего качества стоил 3–5 рублей и при бережном обращении служил лет пять. При небережном — меньше.
Отдельной статьёй шли репетиторы. Гимназическая программа была устроена так, что значительная часть учеников не справлялась с ней самостоятельно — особенно по латыни, греческому и математике. Репетитор по одному предмету стоил 3–8 рублей в месяц. Студент-репетитор, занимавшийся сразу несколькими предметами, — 8–15 рублей. Для семьи, жившей в другом городе и снявшей для сына комнату у «приличной хозяйки» рядом с гимназией, эти расходы умножались на стоимость жилья — ещё 5–10 рублей ежемесячно.
Итоговая арифметика: сколько это стоило на самом деле
Попробуем сложить всё вместе — для типичной московской семьи, отдающей сына в казённую гимназию в начале 1900-х годов.
Единовременные расходы при поступлении: форма и обувь — 30 рублей, ранец и принадлежности — 6 рублей, учебники для первого класса — 8 рублей. Итого на старте: около 45 рублей.
Ежегодные расходы: плата за обучение — 60 рублей, дополнительные взносы — 12 рублей, учебники и тетради — 7 рублей, мелкие расходы — 5 рублей. Итого в год: порядка 85 рублей. Плюс репетитор хотя бы по одному предмету — ещё 40–60 рублей в год. Итого реальная ежегодная нагрузка: 120–150 рублей.
За восемь лет обучения с учётом обновления формы и роста расходов в старших классах — от 800 до 1200 рублей на одного ребёнка.
Для понимания масштаба: учитель в той же гимназии получал от 600 до 900 рублей годового жалованья. Квалифицированный рабочий зарабатывал 25–40 рублей в месяц, то есть 300–480 рублей в год. Мелкий чиновник — около 400–600 рублей. Таким образом, один год гимназии стоил от трети до половины годового дохода семьи среднего достатка.
Перевод в современные деньги: цифра, которая не удивит
Историки-экономисты применяют разные методики пересчёта дореволюционного рубля в современные деньги. Наиболее распространённый подход — через стоимость базовой потребительской корзины — даёт коэффициент порядка 1500–2000 к современному рублю. Это означает, что рубль 1905 года по реальной покупательной способности соответствует примерно 1500–2000 нынешних рублей.
Подставим числа. Единовременные расходы при поступлении — 45 рублей — это сегодня от 67 000 до 90 000 рублей. Годовые расходы в 120–150 рублей — это 180 000–300 000 современных рублей. За восемь лет полного гимназического курса — от 1,2 до 2 миллионов рублей в пересчёте на нынешние деньги.
Сумма выглядит внушительно. Но поставим её рядом с современными аналогами: год в хорошей московской частной школе сегодня стоит 200 000–500 000 рублей. То есть царская гимназия по ценовому диапазону — это сегодняшняя частная школа уровня «выше среднего». Не элитарная, но и не общедоступная.
Именно это и делало гимназическое образование в Российской империи социальным лифтом с довольно узкой кабиной. Попасть в неё без денег было можно — через стипендии и освобождение от платы. Но таких мест было мало, конкуренция — жёсткой, а репетитор для подготовки к экзаменам всё равно требовал денег.
Кто платил и кто не мог себе позволить
Ядром гимназического контингента было то, что в тогдашней социологии именовали «средними слоями»: мелкое и среднее чиновничество, врачи, инженеры, учителя, купцы второй и третьей гильдии, офицеры. Для них расходы на гимназию были болезненными, но посильными — при условии, что ребёнок один или дети поступают не одновременно.
Семьи с несколькими детьми гимназического возраста оказывались в сложном положении. Дать образование всем не всегда получалось: старшего — в гимназию, младших — в городское или уездное училище, которое стоило значительно дешевле. Дочерей нередко отдавали в женские гимназии с более скромной программой или вовсе ограничивались домашним обучением.
Для крестьян, даже зажиточных, гимназия оставалась труднодостижимой мечтой. Не только из-за денег — хотя и из-за них тоже, — но и потому что сельская школа давала образование, совершенно недостаточное для поступления даже в первый класс гимназии. Нужна была специальная подготовка, а значит — снова репетитор.
Советские учебники истории любили подчёркивать классовый характер дореволюционного образования. Это было справедливо — но неполно. Гимназия была недоступна не потому, что вход был закрыт по происхождению. Она была недоступна потому, что стоила денег. Это тоньше, но в долгосрочной перспективе работает эффективнее любого формального барьера.
Знакомая, в общем, история.
Вот что интересно в этой арифметике: цифры изменились, а вопрос остался прежним. Сегодня разрыв между школой бесплатной и школой, которая реально открывает двери в хороший университет, тоже измеряется вполне конкретными суммами — репетиторами, подготовительными курсами, дополнительными занятиями. Как думаете: стал ли этот барьер за последние сто лет ниже — или просто поменял форму?