В июле 1962 года на имя Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва поступило любопытное совместное официальное заявление от профессора, доктора исторических наук С. М. Дубровского, генерал-майора С. И. Петровского и инженер-полковника И. М. Данишевского, в котором они заявляли о бездарных действиях М. И. Кутузова в Отечественную войну 1812 года и выступали категорически против возвеличивания его имени, как мракобеса и знатного вельможи:
«… Как известно, Кутузов был типичным царским слугой, как его называли «лукавым царедворцем». Он принадлежал к реакционному крылу дворянства. Был, например, губернатором, - а роль губернаторов при царском режиме хорошо известна….»
Досталось и предшественнику, генералисимуссу Суворову, которого также обвинили в разгроме Пугачёва и «польского национально-освободительного движения».
Авторы в пух и прах громили несуществующие «заслуги» фельдмаршала.
«… Полководческое искусство Кутузова не так уж высоко оценивал Ф. Энгельс, что, как известно, вызвало довольно острую критику последнего в период культа личности.
Показательно, что Л. Н. Толстой рассматривал Кутузова, как полководца, надеявшегося в основном на «промысел божий», - по-нашему на самотёк…»
Авторы откровенно называли истинного автора мифа о Кутузове – Сталина, который пытался прикрыть собственный позор бегства и поражения в самом начале Великой Отечественной войны!
«… Как известно, имя Кутузова было объявлено нашим знаменем и необычайно высоко поднято осенью 1941 года И. В. Сталиным, когда советские войска вынуждены были временно отступать под напором гитлеровских армий. В этих условиях имя Кутузова казалось И. В. Сталину историческим оправданием этого отступления…».
Троица ссылалась на дореволюционные справочные издания, где действия Кутузова подвергалась критике:
«… Даже в военной энциклопедии, изданной в царское время, указывалось, что Кутузовым были допущены существенные «промахи» во время Бородинского боя. А ведь эти «промахи» стоили жизни многим участникам этого боя…»
Они обвиняли военачальника в том, что он сдал Москву в прекрасном состоянии, даже не позаботясь о том, чтобы создать врагу мало-мальские неприятности:
«… Кутузов сдал Москву со всеми удобствами – прежде всего с готовыми для них зимними квартирами – барских особняков он, конечно, уничтожать не хотел. Только простые люди уничтожили значительную часть города пожаром и тем буквально «выкурили» наполеоновскую армию из Москвы…».
По мнению авторов обращения, даже в период отступления врага полководческие способности фельдмаршала были не на должном уровне:
«… после бегства Наполеона из Москвы Кутузов действовал далеко не энергично, в частности, при переправе наполеоновских войск через Березину он был сторонником сохранения Наполеона в противовес Англии. По этим же соображениям Кутузов был против преследования Наполеона в Европе…»
Авторы просили не называть в честь него проспект, по которому русская армия бежала из города, и не ставить ему памятников (тем более, на лошади, как предполагалось изначально, поскольку тучный фельдмаршал предпочитал ездить в экипажах).
Серьёзные учёные за 130 лет, прошедших со дня Бородина (с 1812 по 1942 гг.) не посвятили М. И. Кутузову ни одной монографии! Видать, не спроста! Только в 1942 году после внедрения идеологической директивы сверху вышла маленькая книжечка на 200 страниц (автор – полковник Н. Е. Подорожный), где половина текста приходилась на пересказ фабулы войны 1812 года.
Затем начался постепенный период апофеоза несуществующих заслуг фельдмаршала. В результате советские историки договорились до полного бреда. Так, в начале 1960-х годов увидела свет монография одного из главных «монополистов» темы Отечественной войны в советской историографии, Любомира Григорьевича Бескровного, в которой он вывернул наизнанку существовавшие дотоле факты. К примеру,
«… В стратегическим отношении Бородинское сражение явилось последним актом оборонительного периода войны. После него начинается период контрнаступления…»
Таким образом, бегство остатков русской армии, капитуляция первопрестольной, спешное оставление в ней 30-ти тысяч раненых, отступление до Тарутина, поражение под Малоярославцем, отступление к Полотняным заводам и вообще разложение армии, когда едва ли не половина ушла в мародёры, отныне всё это считалось «контрнаступлением», напрямую связанным с гениальными полководческими способностями фельдмаршала!
К слову, до проигранной Аустерлицкой кампании Кутузов армиями не командовал, а затем сразу потерпел поражение.
Понятно, что и у этой обличительной троицы был свой, маркистско-ленинский, взгляд на исторические события. Они весьма справедливо критично относились к искусству царских генералов, присовокупляя, однако, при этом, что разгром наполеоновской армии привёл не к освобождению народов от ига, а к укреплению реакции по всей Европе. А по Марксу и Энгельсу «прогрессивная часть народных масс боролась не только за разгром наполеоновской армии».
Кроме того, нельзя было не пнуть и прогнившую царскую армию, как пораженческую (и весь режим с ней заодно). В отличие от «победоносной» РККА, растоптавшей нацизм!
Да и связей, мол, бывшей царской России с новым СССР нет никакой.
«… Весьма важно разоблачить клевету империалистической пропаганды, которая царскую армию по её традициям клеветнически изображает, как предшественницу советской армии, а советскую внешнюю политику лживо изображает, как якобы продолжение царской…»