Мы остались у родника, потому что нужно было снова поговорить по душам. Там у ручья плоский камень лежит ― я села на него и зябко кутала плечи в мужскую рубашку, поскольку свою футболку безнадёжно испортила. Рубашку, конечно же, одолжил мне Вовка ― ему, мол, не холодно.
― И давно ты знаешь, что никуда твоё фамильное проклятие не делось? ― спросила у него обиженно.
― Давно, ― ответил он. ― Я даже писал тебе об этом в письме, которое к завещанию приложил, но с твоим подходом к восприятию информации можно было и не рассчитывать, что поймёшь всё правильно.
Я припомнила то предсмертное письмо. Там было сказано, что холодное пламя выжжет душу своего носителя, но речь тогда шла об уничтожении осколка зеркала. Подумала, что всё закончилось, раз уж Вовка выжил. А оно, оказывается, не закончилось.
― У меня особенный дар. Очень редкий, ― продолжил Холмогоров. ― Если его не открывать и не развивать, как поступали мои предки, то так и останешься теоретиком на тех сведениях, которые можно получить из сторонних источников. Но если раскрыть, то знания сами приходят с развитием. В магии всё взаимосвязано. Постигая малое, открываешь себе путь к большему. Выбирая направление, видишь, куда идёшь. Ульяна поставила перед наследниками этого дара конкретную цель и назвала её предназначением. Если двигаться только в этом направлении, то и узнаешь лишь необходимое, но после того, как осколок был уничтожен, я оказался на распутье. Потом появилась новая цель.
― Тот, кто убил Веника? ― догадалась я.
― Да. Это очень жирный вопросительный знак. Искать подсказки бесполезно, только время зря потратишь, но можно подготовиться к встрече с разгадкой. Я начал осваивать разные магические знания просто для того, чтобы понимать больше и не действовать вслепую. Когда заинтересован в какой-то теме, дар сам даёт мне все нужные ответы. Всё чётко, понятно, доступно и воспринимается так, словно уже было разложено в моей голове по полочкам.
― Память крови, ― ответила я. ― В книге Гусева есть упоминание о подобном, но поверхностное. Там сказано, что это особенная сила. И не просто редкая, а редчайшая.
― Завидуешь? ― усмехнулся он.
― Чему? ― удивилась я. ― Тому, что ты скоро кони двинешь? Было бы чему завидовать. Думал, если выдать сердечный приступ за аллергический, то никто ничего не узнает?
В голове всё никак не укладывалось, что я говорю с человеком, которого скоро не станет. С любимым человеком, которого в обозримой перспективе потеряю навсегда. Ни сердце, ни разум не желали принимать такой исход.
― Я не собираюсь двигать кони, ― возразил Холмогоров. ― Эта проблема решаема.
― Да? И каким же способом, если холодный огонь у тебя в крови?
― Элементарным, ― услышала в ответ. ― Ты знаешь, как устроен магический дар?
― Мне целительница Софья в Брусничном рассказывала, что это что-то вроде резервуара, в котором копится внутренняя сила, и каналов по всему телу, ― вспомнила я. ― А что?
― Причина как раз в этом, ― ответил Володя. ― Твой дар приблизительно так и выглядит. Это самостоятельная, независимая система в организме, связанная только с сознанием, разумом и волей своего обладателя. А у меня их две. Одна такая же, как и у тебя, а вторая в крови. Холодный огонь является для меня естественным и сам по себе не вредит, но он воспринимает всю прочую магию как инородную, требующую уничтожения.
― Как иммунитет что ли? ― уточнила я.
― Вроде того, ― согласился он с таким определением. ― Обе силы внутренние и врождённые. Обе связаны так, что управление одной невозможно без существования другой. Но они противостоят друг другу, а это противостояние притягивает беды и потихоньку меня убивает. Если избавлюсь от того, что не даёт покоя холодному огню, то буду жить долго и счастливо.
― Избавишься? ― переспросила я. ― Это как? Если обе силы важны и нужны…
― Они нужны и важны не только мне. Есть тот, кто охотится за этим сдвоенным даром и по какой-то причине должен получить от меня добровольное согласие. Я не знаю, чего именно хочет это чудовище, но могу предположить, что те старые дела о маньяке тоже как-то связаны с холодным огнём. К сожалению, на эти загадки мой дар разгадок не даёт.
― Ты не ответил на вопрос, ― вернула я разговор в прежнее русло. ― Как именно и от чего конкретно ты хочешь избавиться?
Володя помолчал немного, будто не хотел отвечать, но сам же начал этот разговор. Я его за язык не тянула.
― В крови холодного огня мало, поэтому он не может победить другой дар. В прошлый раз, в Брусничном, я создал направленное магическое поле, но сам тоже пострадал. Много думал об этом и пришёл к выводу, что причина в связи двух магий. Холодное пламя является лишь ресурсом тела. Управлять им можно только с помощью другого магического дара. Если отсечь все связи, пребывая во внешнем источнике холодного огня…
Я вскочила на ноги и выпучила на него глаза.
― С ума сошёл?! Ты и так дышишь через раз!
― Я дышу нормально, ― возразил он.
― Да?! А кто два дня назад…
― Два дня назад я обнимался с твоим котом, ― напомнил он. Поймал меня за руку, притянул к себе и обнял. ― С тобой можно. На тебя у меня аллергии нет. Не бойся. Я всё рассчитал. Ничего со мной не случится.
Теперь под моей щекой и руками не было его рубашки, но ситуация никак не располагала к романтике.
― И какова вероятность успеха твоего замысла? ― спросила недоверчиво.
― Какого именно? ― услышала в ответ.
― А у тебя их несколько?
― Мудрый стратег всегда продумывает несколько планов ведения войны и все возможные пути отступления. А у нас сразу два стратега. Есть ещё и Гусев.
― Ага. И секретное оружие в виде моей бабушки, ― проворчала я.
― О-о-о, это самое главное оружие, ― усмехнулся Вовка. ― Давай-ка возвращаться, пока оно не отправилось на наши поиски.
― Ой, а что мы про пожар говорить будем? ― вспомнила я.
― Ничего. Гусев сам всё разрулит, ― пообещал он.
― А откуда он узнает, что именно здесь случилось?
― А ему непременно нужно это знать?
― Ну-у-у…
Ну и ладно. Умные дядьки сами во всём разберутся. Моё дело ― помалкивать в тряпочку и прикидываться валенком. Хотела было позвать Уголька, но подумала, что это неуместно. Вовка сам его позвал. Кот не отозвался.
― Придёт, если жив остался, ― услышала я неуверенное обещание.
Захочет ли Уголёк возвращаться? И хочу ли я, чтобы он вернулся? Всё сложно. Между нами с Вовкой тоже пока много непонятного. Он не хочет становиться чужой игрушкой и намерен полностью выжечь свой дар холодным огнём, но в благополучном исходе не уверен. Раньше говорил, что принудительно откроет подземный источник на пустыре. Сам собирался жить там в палаточном лагере. Хочет не сразу уничтожить внутреннюю магию, а постепенно? Бесит. Когда нужна ясность, из него слова не вытянешь. Упрямее осла.
― Вов, ― позвала я, шагая за ним по ночному лесу, который всё ещё сильно пах дымом.
― Что?
― Ты говорил, что малейшая искра живого огня способна превратить холодный огонь в настоящий. А как же полевая кухня, электричество, курящие…
― Не забивай себе этим голову, ― услышала в ответ.
― А чем я должна её забивать?
― Планами на будущее. Хозяйка магазина сегодня подкатывала к Гусеву с вопросом о том, насколько ты надёжный человек. Похоже, скоро у тебя появится работа.
― Нет. Скоро у меня появится собственный магазин, потому что я намерена выкупить его у Ольги Михайловны, ― сообщила я. ― Не хочу волноваться из-за того, что моя репутация ходячего проклятия распугает всех её покупателей.
― Ну вот об этом и думай, ― посоветовал Володя.
Ну да. Ведьма из меня всё равно получается никудышная. Почему бы не попробовать силы в другой отрасли?
― Подожди, ― остановилась я, когда мы вышли на тропинку, ведущую к деревне.
― Что случилось? ― сразу же встревожился Холмогоров.
― Пуговицы на рубашке надо застегнуть, иначе все подумают, что мы с тобой в лесу всякими непотребствами занимались.
― А, ну да, точно! ― согласился он. ― Так занимались, что аж дым валил.
― Да ну тебя! ― отмахнулась я от его попытки пошутить.
― А с ногой что? ― спросил он, наконец-то заметив, что я слегка прихрамываю.
Честно призналась, что нечаянно пнула ежа. В ответ услышала нудную лекцию о том, какие именно последствия могут быть у такой травмы. В этом весь Холмогоров ― для него каждая царапина чуть ли не предвестник летального исхода. У дома он заставил меня сесть на крыльцо и разуться. Сам сходил в дом за аптечкой и заодно включил освещение во дворе. А я сняла кроссовок и поняла, что недооценила масштаб повреждений ― носок насквозь кровью пропитался. И новые дырки в пальцах болели жутко.
― Как ты вообще дожила до своего возраста с таким отношением к здоровью? ― спросил Вовка сердито, когда вернулся на крыльцо.
А я уставилась на него восхищённо, потому что он был без рубашки. К счастью, спаситель этого не заметил и приступил к обработке моих ран. Вспомнилось, как он в прошлом году лечил вот точно так же другое повреждение на этой же ноге ― тоже был тогда таким же серьёзным и сосредоточенным.
― Во-о-в… ― протянула я многозначительно.
― Что? Больно? ― вскинул он на меня тревожный взгляд.
― Я тебя люблю.
Вот так просто. Всего три слова ― искренне, от всего сердца. Может, другого случая для них уже не представится. Вовка всё время занят, у него много важных дел. Когда ещё мы вот так сможем остаться наедине? Вполне вероятно, что это вообще последняя возможность сказать ему о своих чувствах. Если его план не сработает, если что-то пойдёт не так…
― Дымом надышалась? ― проворчал он себе под нос и сосредоточил своё внимание на пальцах моих ног.
Я промолчала. Ну и пусть не отвечает. Я ведь знаю, что он тоже ко мне неравнодушен. Не до любви ему сейчас. Да и обманут был в прошлом жестоко женщиной, которой доверил своё сердце. Он из тех мужчин, кто второй раз под удар не подставится. Никому не доверяет, никого к себе не подпускает… Как тот ёжик, который мне под ногу подвернулся. Пусть молчит. Я уже сказала эти слова. Обратно не возьму.