— Я… я заблудилась, — выдавила Анна, хотя понимала, как глупо звучат её слова. — Искала выход в сад.
— Врёте! — Захар шагнул к ней, и Анна увидела, как побелели его костяшки, сжимающие дверной косяк. — Эта комната была заперта! Вы вскрыли замок. Вы… вы такая же, как те, что всё пишут письма! Следователи проклятые! Барыня узнает — она...она вас выгонит! Или чего хуже сделает с вами!
Глава 6.
Начало здесь:
После ночного видения и странной записки, подсунутой под дверь, Анна поняла: медлить больше нельзя, опасно. Правда не придёт сама — её нужно искать, выкапывать из-под слоёв пыли и молчания, которыми Отрадное было покрыто, как старый склеп.
Она дождалась, когда Елизавета Николаевна, сославшись на мигрень, удалится в спальню после обеда. Барыня теперь часто жаловалась на головные боли, запиралась в своей комнате и никого не впускала. Анна использовала это время, чтобы исследовать дом.
Дом был огромен. Парадные залы, гостиные, бильярдная, библиотека — Анна обошла их все, но ничего примечательного не нашла. Всё здесь было таким, каким должно быть в богатой дворянской усадьбе: старинная мебель, портреты предков, хрустальные люстры под чехлами. Но было в этой красоте что-то мёртвое, словно дом не жил, а доживал свой век.
Она уже собиралась вернуться в свою комнату, когда заметила в конце восточного коридора узкую дверь, почти незаметную среди тяжёлых дубовых панелей. Анна подошла ближе. Дверь была низкой, словно вела в чулан или кладовую, но замок на ней висел тяжёлый, амбарный, явно появившийся здесь недавно.
Анна подёргала замок на всякий случай, на удачу... — тот не поддался.
Она огляделась. Коридор был пуст, только портреты смотрели на неё с высоких стен, и в их глазах ей чудилось что-то живое, внимательное. Особенно пристальным казался взгляд молодой женщины в белой, шёлковой блузе — той самой, с портрета, что висел в начале коридора. Марья.
— Ты хочешь, чтобы я вошла? — прошептала Анна, глядя на портрет.
Ей показалось, что губы Марьи дрогнули в лёгкой улыбке.
Анна достала из волос шпильку — тонкую, прочную — и, оглянувшись в последний раз по сторонам, вставила её в замочную скважину. Когда-то отец научил её этому трюку, шутя: «Пригодится, если запрёшь себя в комнате». Теперь он пригодился совсем для другого.
Замок щёлкнул. Анна толкнула дверь, и та, издав протяжный скрип, отворилась.
******
Комната, в которую она попала, была спальней. Анна поняла это сразу, хотя видимо прошло много времени с тех пор, как здесь кто-то жил. Высокая кровать с резными столбиками, застеленная выцветшим покрывалом. Туалетный столик с овальным зеркалом в тяжёлой раме. Комод, шкаф, этажерка для книг. Всё здесь было покрыто толстым слоем пыли, словно время остановилось в этой комнате и не двигалось уже больше года.
На туалетном столике лежал гребень с застрявшими в нём длинным тёмным волосом. Анна подошла ближе к столику, провела пальцем по пыльной поверхности. На дне стеклянной вазочки лежала засохшая, почерневшая веточка сирени — как будто та самая, что была на портрете. На спинке стула висел кружевной воротничок, пожелтевший от времени, и Анна вдруг с острой болью представила, как Марья сидела здесь, расчёсывала волосы, примеряла кружева, мечтала о будущем. Будущем, которого у неё не случилось.
"Что же здесь произошло такое страшное? — думала Анна, оглядываясь. — Что заставило тебя уйти в эту чёрную воду?"
Она подошла к комоду. Верхний ящик не поддавался — замок заржавел. Анна нажала сильнее, и ящик с противным скрежетом выдвинулся. Там лежали вещи молодой женщины: перчатки, веер, несколько недорогих брошек, флакончик духов, давно выдохшихся. И маленькая шкатулка из тёмного дерева, инкрустированная перламутром.
Анна взяла шкатулку в руки. Она была не заперта. Подняв крышку, Анна увидела стопку писем и тонкую тетрадь в кожаном переплёте.
Дрожащими руками она открыла тетрадь. Первая страница была заполнена аккуратным, изящным почерком:
"Дневник Марьи Николаевны Раевской. Начат 2 января 1854 года".
Анна прижала дневник к груди, чувствуя, как сердце застучало быстро-быстро . Она нашла её. Комната, в которой она стояла, была комнатой погибшей. И здесь, среди этих пыльных вещей, хранились её тайны.
Она сунула дневник за пазуху и уже хотела выйти, как вдруг услышала шаги в коридоре. Тяжёлые, размеренные, они приближались к двери. Анна заметалась, ища выход, но комната была глухой — ни второго выхода, ни шкафа, где можно было бы спрятаться.
Дверь распахнулась...
Продолжение здесь:⏬⏬⏬