Глава 19. Сочи, 1995 год.
- Шампанского, красавчик? – призывно улыбнулась официантка, наклонившись к Володе так, чтобы он мог без труда увидеть в глубоком вырезе платья её огромные груди. От подобного зрелища у него слегка закружилась голова. Как же всё-таки тяжело здоровому двадцатитрёхлетнему парню находиться вдали от жены вот уже целых пять недель!..
Официантка улыбалась, ожидая ответа. Владимир непроизвольно облизал пересохшие губы и в какое-то мгновение уже почти решился было сказать «да». Но сумел удержаться от соблазна. Он не пил уже больше года, - с того самого дня, когда Крылов, заявившись как-то вечером к ним домой и застав его в невменяемом состоянии, схватил его в охапку и увёз в какую-то Богом забытую деревню, где у него был маленький домик. Продержав его там три недели, - без телевизора, без телефона, а самое главное, без спиртного, - он сумел привести его в чувство и заставил посмотреть на мир совсем другими глазами. А потом он добился, чтобы Владимира попробовали в маленькой эпизодической роли, предназначенной для профессионального каскадёра.
На этот раз Георгий Степанович не ошибся. Владимир Молотов оказался прирождённым каскадёром. Он не боялся ни чёрта, ни Бога, и был готов рисковать собой в самых немыслимых сценах, от которых зачастую отказывались даже гораздо более опытные трюкачи. Владимир не отказывался никогда. Каким бы сложным и опасным не был эпизод, он всегда соглашался сыграть его. И выполнял самые жуткие трюки с такой мнимой лёгкостью, словно речь шла и не о смертельном риске.
Благодаря этому своему бесстрашию и бесшабашности, он уже через несколько месяцев стал самым известным и востребованным каскадёром на территории бывшего Советского Союза. Киностудии чуть ли не дрались за право пригласить его, и он практически никому не отказывал. Его рабочий график на ближайшие месяцы был просто убийственным. У него не оставалось буквально ни одного свободного дня. Но Володя и не нуждался в отдыхе. Он наслаждался своей работой. Да что там говорить, - он чувствовал себя так, будто родился заново и только сейчас начал жить нормальной полноценной жизнью.
Георгий Степанович… Он в буквальном смысле слова оказался для него ангелом – спасителем. Володя так до сих пор и не понял, почему этот человек проявил по отношению к нему такую заботу и участие. Но, как бы то ни было, он действительно практически спас его. Вытащил с самого дна. И Владимир навсегда теперь чувствовал себя его должником и был готов ради него на что угодно.
Официантка всё ещё ждала ответа. Владимир улыбнулся ей и покачал головой.
- Нет, спасибо.
- Моя смена заканчивается через пятнадцать минут, - доверительно сообщила девушка, снова слегка склоняясь над показавшимся ей необычайно привлекательным мужчиной и почти касаясь его своей грудью, по прошлому опыту прекрасно зная, что она никого не оставляет равнодушным. – Мы могли бы выпить где-нибудь в другом месте!
Владимир с трудом заставил себя отвести глаза от её внушительного бюста.
- Извините, но у меня другие планы, - проговорил он внезапно охрипшим голосом.
- Уверен, что не пожалеешь? – улыбнулась девушка, похоже, ни капли не обидевшись, и пошла прочь, аппетитно покачивая бёдрами.
«Нет!.. Не уверен!..» - мелькнуло в голове у Владимира, с тоской глядящего ей в след.
«Чёрт возьми, Света!.. Ну, почему тебя никогда нет рядом?..»
Желание, охватившее его, было настолько сильным, что он едва сдерживался, чтобы не вскочить и не броситься вслед за девушкой.
Впрочем, это его утверждение, что жены никогда не было рядом, не совсем соответствовало истине. В действительности, скорее, это его никогда не было рядом с ней. Но оправданием ему могло служить лишь то, что он всё это время работал. Вкалывал, как проклятый. Зарабатывал деньги. Теперь, когда он, наконец-то, добился успеха, его сложно было в чём-то упрекать. Впрочем, Света его никогда ни в чём и не упрекала. Она просто отказывалась ездить вместе с ним на съёмки, несмотря на все его просьбы. Мотивировала она это тем, будто бы не может спокойно смотреть, как он играет со смертью. Но ведь это приносило деньги, и, к тому же, немалые, а за деньги он готов был побеседовать наедине с самим дьяволом… Так почему же она не понимает, как нужна ему, особенно, после сложных сцен, когда ему просто необходима была разрядка, чтобы хоть немного снять нервное напряжение?.. Почему она вообще не хотела понимать его?..
Иногда Володя даже всерьёз задумывался о том, зачем он вообще женился на Свете? На тот момент это казалось ему единственно правильным решением. Он любил её тогда… Да и сейчас ещё, пожалуй, любит. Но почему она никак не может понять, что ему сейчас просто необходима женщина?..
Она всегда была так равнодушна к сексу… Несмотря на все старания, Владимиру так и не удалось разбудить её, - хотя, видит Бог, он приложил для этого немало усилий. Но почему она не понимает, как трудно ему порой бывает сдерживаться, когда десятки женщин ежедневно так откровенно предлагают себя? Он не изменял жене. Пока не изменял. Хотя психологически давно уже был готов к этому. А уж тем более, физически. Но пока ему ещё казалось, что измена – это такое жуткое предательство, которое просто невозможно простить. А Володя не хотел предавать свою жену. Особенно, сейчас, когда она снова ждала ребёнка…
Малыш… При мысли об этом на душе у Владимира сразу потеплело. Он уже так ясно представлял его себе… Голубоглазый проворный мальчуган, - точная копия его самого в детстве. Володя почему-то ни на миг не усомнился в том, что родится именно мальчик. Он так хотел его…
Время от времени Владимир терзался вопросом, неужели Света совсем не скучает без него? Конечно, сейчас она очень занята подготовкой к предстоящему материнству, но неужели она не понимает, насколько приятнее было бы ждать малыша вместе? Вдвоём… Почему она просто не хочет всего этого понимать?..
Володя почувствовал самое настоящее отчаянье. Он лишь сейчас понемногу начал осознавать тот факт, что совершенно не знает женщину, на которой женился, несмотря на то, что они прожили вместе уже три года. Но она по-прежнему оставалась для него чужой и далёкой. Возможно, хоть малыш сможет снова их соединить…
Появление одного из членов съёмочной группы отвлекло его. Оказалось, что он принёс ему телеграмму, только что пришедшую на его имя в гостиницу. Владимир взял листочек у него из рук, поблагодарил и начал читать.
«Света в больнице. Состояние тяжёлое. Срочно приезжай. Крылов».
Владимир ощутил леденящий душу ужас. Если Света потеряет и этого ребёнка… О Боже, он боялся даже подумать об этом… Телеграмма выпала из его онемевших пальцев. Владимир бросился к ближайшему телефону и попытался дозвониться до Крылова, но у него дома никто не брал трубку. Тогда он позвонил в больницу и сумел побеседовать с дежурной медсестрой, которая немного успокоила его, объяснив, что накануне Свету привезли в больницу действительно в тяжелейшем состоянии, - была угроза преждевременных родов, - но сейчас её состояние стабилизировалось, и ни ей, ни ребёнку ничего не угрожает. Хотя, вероятнее всего, ей придётся провести в больнице всё время, оставшееся до родов.
Выслушав всё это, Владимир попросил подозвать к телефону Крылова, который, по словам дежурной медсестры, всё это время был рядом с его женой. Георгий Степанович подошёл к телефону через две минуты и сразу же начал извиняться.
- Володя, привет! Ты извини меня за то, что я напрасно побеспокоил тебя…
- Не напрасно!.. – резко перебил его Владимир. – Что с ней?
- Вчера вечером ей стало плохо. Вроде бы, ни с того, ни с сего, - закружилась голова, и она упала в обморок. Хорошо, что я как раз в это время был с ней. Но сейчас всё уже в порядке. Можешь не волноваться!
- Я вылетаю первым же рейсом! – заявил Владимир. – Скажи ей, что я скоро буду!
- Володя, в этом нет никакой необходимости! – попытался уверить его Крылов. – С ней всё будет в полном порядке, не волнуйся! Я сам за всем тут прослежу!
- Спасибо, Георгий Степанович, но я должен быть сейчас с ней! – отрезал Владимир и повесил трубку.
Он позвонил в аэропорт и заказал билет на ближайший рейс.
Режиссёр картины пригрозил ему судебным иском в том случае, если он уедет, но Владимир в ответ просто послал его куда подальше.
Сейчас для него не было никого важнее Светы и их ещё не родившегося малыша. И он чувствовал себя просто обязанным поддержать их.
* * *
Но уже через несколько часов он раскаивался в этом своём решении. Света встретила его весьма холодно. Вместо ожидаемой радости и благодарности за то, что он бросил всё ради неё, она накинулась на мужа с упрёками и обвинениями. И тщетно находившийся рядом с ними Георгий Степанович пытался успокоить её и объяснить, чем пожертвовал Владимир ради того, чтобы быть сейчас рядом с ней. Она ничего не желала слушать.
Володя почувствовал себя глубоко оскорблённым и униженным. Эта яростная фурия не имела ничего общего с его милой, доброй, покладистой Светой. С этой глупой истеричной женщиной он не желал даже находиться рядом. Отвратительная сцена в больнице настолько потрясла его, что, оттолкнув Георгия Степановича, пытавшегося удержать его и что-то говорившего ему о расстроенных нервах у женщин во время беременности, он бросился в ближайший ресторан и там попытался утопить все свои печали и горести в вине.
Владимир не помнил, чем закончился этот вечер. Но утром он проснулся с жуткой головной болью, в чужой кровати, с чужой женщиной под боком. Он совершенно не представлял себе, как очутился здесь, и где вообще подцепил эту женщину, и это почему-то напугало его до глубины души. Осторожно, стараясь не разбудить свою случайную подружку, он выбрался из кровати, оделся и покинул эту квартиру.