Могущественный маг. Спортсмен. Дверь с ноги выбивает, не напрягаясь. Со вселенским злом сражаться намерен, а банальную аллергию победить не в состоянии. Чего лез, если знал, что всё настолько серьёзно? Жизнь не ценит?
Он провёл в больнице два дня, а потом подписал отказ от госпитализации и вернулся в Старые Мельницы. И сразу же пришёл справиться о состоянии Уголька.
― А о себе думать не надо?! ― накинулась я на него чуть ли не с кулаками.
Высказала всё, что наболело за эти дни и за все прошедшие месяцы. И плевать, что бабушка всё слышала ― это моё личное дело, ни перед кем отчитываться о своих чувствах не обязана. И Уголёк тоже всё слышал ― он хоть и не вернул пока способность к смене облика, но в себя пришёл давно.
Вовка внимательно выслушал мои претензии, ни словом не возразил, а потом заявил:
― Обсудим это после того, как всё закончится.
К Угольку я его не подпустила ― хватит играть в опасные игры со своим здоровьем. Тот смотрел на нас издалека грустными зелёными глазами, но вроде бы с благодарностью. Не подошёл, потому что не дурак. А Ждан снова пропал ― ещё в тот ужасный вечер два дня назад. Лёшка видел, как домовой уходил в направлении леса с мешком.
― Нужно его найти, ― решил Володя.
― Вов, ты на ногах еле держишься, ― сообщила я. ― Видел бы себя тогда. Губы посинели, лицо прямо на глазах распухать начало… Мало тебе? Может, хватит геройствовать? Со своим домовым я как-нибудь сама разберусь. И с его котами тоже.
― А рука поднимется? ― строго осведомился он.
Снова начали спорить. За спорами не заметили, как Уголёк ушёл со двора. Когда я спохватилась, его уж и след простыл. Он тоже ещё слабый и быстро устаёт. У него есть способности к морокам, может спрятаться в случае опасности, но не в таком состоянии. А Ждан наверняка обиду затаил, ведь его питомцы погибли, когда Вовка Уголька вызволял.
― Арина Матвеевна! ― рявкнула на меня бабушка, когда я сказала, что пойду в лес.
Она умеет любого приструнить вот так ― одной только интонацией. И меня отговорила от поисков оборотня, и Володю заодно вразумила. У нас же целая команда бойцов-молодцов ― что они, кота здоровенного найти не смогут? Да и незачем его искать, сам вернётся. А если и не вернётся, то это не наша забота. Когда нечисть на нечисть с обидами и претензиями прёт, лучше в сторонке постоять и не вмешиваться.
Я не сторонник политики невмешательства, но пришлось смириться, потому что образовались более важные дела. Приехал Тахир ― пригнал «газель» с палатками и жизненно необходимым в полевых условиях инвентарём. Вовка ушёл показывать ему, где будет размещён временный лагерь, а бабуля насела на меня с воспитательными речами.
― Если любишь, чего орёшь на него? Таких мужиков холить и лелеять надо!
― А ему это надо? ― расстроилась я. ― У него на всё своё мнение и свои планы на жизнь. Ба, не лезь. Сами разберёмся как-нибудь.
― Вот именно, что «как-нибудь»! Взрослые оба, а как дети малые! Всему вас учить надо!
― Ага. С себя начни, ― посоветовала я. ― И с сыновей своих. Им твои наставления полезнее будут.
Она обиделась. Я расстроилась. После нескольких месяцев спокойной жизни весь этот хаос казался началом какой-то глобальной катастрофы. Вспомнила, что Вовка намеревался ещё и принудительно открывать подземный источник холодного пламени, а куда ему сейчас такие подвиги? Да и вообще… Когда маг попадает в область действия холодного огня, утрачивает свой магический дар полностью. Почему у Вовки не так? Почему на него это не действует? Или действует? В прошлый раз, когда уничтожал осколок зеркала, тоже пострадал ведь. Его грибники в лесу подобрали после этого ― без чувств и ужасно истощённого. Силу магическую всю потерял. Теперь восстановился вроде бы, но где гарантия, что новый подвиг его не добьёт? Особенно после такого сильного приступа аллергии.
* * *
Ночью начался пожар ― загорелся лес. Не слишком близко, но ждать, когда огонь подойдёт прямо к деревне, было бы чистой воды самоубийством. Нас с бабушкой разбудил громкий стук в дверь ― дежуривший на боевом посту Никита поднял тревогу и деловито перечислил то ценное, что нужно спасать в первую очередь. На улице сильно пахло дымом. По всей деревне истошно лаяли собаки. Я уже побросала в сумку документы и запихивала туда ноутбук, когда в дом ворвался взъерошенный со сна Вовка.
― Быстро! Ветер в нашу сторону! Бросайте всё!
― А какого лешего ты сюда прибежал?! ― заорала я на него в ответ. ― Стариков вывозите!
Оставила на его попечение до полусмерти напуганную бабулю, а сама выскочила за дверь и побежала к лесу.
― Стой, дура!!! ― услышала вдогонку.
Кричали хором Вовка и Никита. Первый ещё толком в себя не пришёл после недавнего приступа, поэтому преследователь из него был так себе, а Никита попытался было меня догнать, но плюхнулся в канаву, через которую я ловко перепрыгнула. Не то чтобы зрение у меня в темноте какое-то особенное ― просто местность лучше знаю.
Интуиция сама вела в ту сторону, откуда ветер нёс на деревню густой дым. Не знаю, на что способен Холмогоров, но я на протяжении почти пяти месяцев осваивала азы стихийной магии, поэтому не беспомощная. Огонь меня не тронет ― умею защищаться. С ветром тоже на короткой ноге ― вполне могу проложить себе в дыму безопасный путь с возможностью нормально дышать. Вода… В этой стороне лес сухой, зато почва песчаная. Если нельзя призвать на помощь воду, земля против огня тоже сгодится. Нельзя, чтобы пожар дошёл до деревни. Крайние дома совсем близко к лесу стоят. Особенно на противоположном конце улицы Берёзовой ― там четыре последних дома заброшенные, а участки вокруг них поросли молодыми деревцами. Да и вообще… У людей тут всё, нажитое за много лет жизни. Что они успеют спасти? Если моя попытка помочь и окажется бессмысленной, то я хотя бы попытаюсь. Пока не слишком сильно горит. Пока далеко. Пока не поздно.
Отбежав так далеко от деревни, что перестала слышать даже лай собак, остановилась, чтобы перевести дыхание и понять направление ветра. А ветер… Он вообще творил что попало ― менялся то в одном направлении, то в другом, будто взбесился. Мне вспомнилась просека, проложенная ураганом в лесу неподалёку от Брусничного ― там будто смерч прогулялся. «Магия! Надо слушать не ветер, а магию!» ― подумала я и застыла, прислушиваясь к своим ощущениям. Почему-то казалось, что этот пожар неспроста. Если сгорит деревня, то будет уже не до фестиваля. До него хоть и долго ещё, но кто в здравом уме станет на пепелище праздник организовывать? Особенно если люди пострадают.
С трассы донёсся вой пожарных сирен ― спасатели едут. При таком странном ветре толку от них будет немного, но хоть людей вывезут.
Нащупать источник силы, раздувающей дым во все стороны, было непросто, но я его нашла ― у ручья, где родник. Там вообще теоретически гореть нечему, поляна широкая, но желающий совершить подлый поступок способ напакостить найдёт всегда. Помчалась туда. По пути встретила нескольких лис, спасающихся бегством, случайно пнула ни в чём не повинного ежа и чуть не столкнулась лбом со здоровенным лосем. Я лосей рядом со Старыми Мельницами ни разу не видела, но Уголёк говорил, что они есть. Вовремя юркнула в сторону с дороги этого зверя, иначе меня доставили бы в безопасное место на рогах.
Добежав до поляны, снова остановилась. В книге, которую мне Гусев подарил, сказано, что буйство стихии, магией созданное, противодействием извне остановить нельзя ― нужно устранить источник, потому что именно он содержит в себе цель, которую поставил заклинатель. В данном случае источником служил высокий муравейник, в центр которого была воткнута ничем не примечательная палка, словно кто-то шёл мимо и от нечего делать просто сунул её в муравьиную кучу. От этой палки исходили магические волны ― слабые, но достаточные для того, чтобы муравьишки волновались и создавали суету. А основное заклинание было привязано к самим муравьям ― чем больше они суетятся и чем дальше во все стороны расползаются, тем более непредсказуемой становится стихия. Неподалёку от муравейника горел небольшой костерок, дым от которого поднимался вверх густыми клубами и распространялся по лесу. Не пожар ― обманка. Если бы огонь был, я его встретила бы на пути сюда.
Выдернула палку из муравейника. Затоптала костёр. Для пущей надёжности сняла с себя футболку, намочила её в ручье, бросила на угли и потопталась ещё раз. После этого попыталась разобраться в плетении чар, но меня отвлекли.
― Пришла? ― раздалось за спиной знакомо-скрипуче. ― Я знал, что ты придёшь. Мужичок твой ценен больно, собой рисковать ради других не станет, а у тебя ни ума, ни инстинкта самосохранения отродясь не было. Где опасно, там и ты.
― Ждан? ― нисколько не удивилась я. ― Ты окончательно спятил? Зачем это сделал?
― Поговорить хотел, а к тебе не подступишься теперь. И, заметь, никому не навредил. Живность лесную пугнул малость, стариков в деревне потревожил, но без жертв же. А твой дружок зеленоглазый всех моих котят передавил и кошек загрыз. Беспомощных кошечек на сносях. Нехорошо это, хозяюшка. Я к тебе с добром всегда относился, а ты меня полузверем травишь.
― А ты не сам напросился? ― спросила я, поняв, что Уголёк после ухода в лес отыскал убежище домового и учинил там расправу.
― А кого я обидел? ― спросил Ждан. ― Кому помешал? Оборотня твоего чуть не убил? Так давно пора было. То, что он существует, уже насилие над ним. Он Самой принадлежит. К покойнице душой с помощью магии привязан, а сердцем к тебе прикипел. И так страдал каждый день и час, а чувства эти отвратительные страдания его вдвое усиливали. Я терпел, потому как ты к нему с хозяйской лаской относилась. Но он ведь и сам хозяина из себя корчить начал. Ежели б ты училась, а не вершки одни хватала, то знала бы, что нечисть, посмевшая повысить голос на хозяина, убита должна быть. Первый же признак неповиновения или непослушания смертью карается. Я тебя уважал. Советы давал, помощь посильную оказывал, всё только ради тебя и твоего блага делал, а ты что в ответ? Падаль эту спасла, а обо мне и не вспомнила даже. Что есть я, что нет.
― И что дальше? ― уточнила я, в уме придумывая быстрый способ его приструнить.
― А дальше наши с тобой пути, хозяюшка, разойдутся, ― ответил он. ― Не хочу я ведьме служить, которая ведьмой быть не умеет и благодарностью на старания слуг ответить не способна. Мстить не стану, не в моих это привычках. Просто уйду. Не хочу больше ни тебя видеть, ни то, как ты жизнь свою на пустяки бесполезные размениваешь. А напоследок скажу то, чего ты не знаешь. Мужичок твой болен, и хворь эта от природы его магической силы исходит. Не лечится она. Оттого и мрут все в его роду молодыми. По-разному мрут, но ни один ещё до старости не дожил. Смерть за ним по пятам с самого рождения ходит и своего часа ждёт. Все, у кого в крови есть искра холодного огня, обречены на плохую судьбу и страшную кончину. Община в Брусничном знала о его семье и наследии. Не трогали, потому как убогих обижать грешно. Ежели любишь его, не трать время. Этому страдальцу недолго жить осталось.
― Ты врёшь, ― ответила я неуверенно.
― А что мне даст такая ложь? ― усмехнулся Ждан. ― Вы же наивные оба. Он, правда, поумнее тебя будет, но тоже не понял, что под чужую дудку плясал. Помнишь, ты мне о письме говорила, которое Ульяна к записям своим приложила? Пророчество о младенце с родимым пятном помнишь? Ни счастья такому наследнику, ни долгой жизни не видать, ежели предназначение не выполнит и зеркало магическое не уничтожит. Так ведь там было сказано?
― И что?
― Да ничего. Нет избавления от этого наследия, глупая ты баба. Ежели для всеобщего блага старался, то хоть не зря жил, а всё одно помрёт что с предназначением, что без него. Он хороший мужик. На твоём месте я не променял бы его на уродца, какой вообще существовать не должен. Я всё сказал. Прощай, хозяюшка.
Он разорвал связь слуги и хозяина ― я почувствовала, потому что по пальцам будто электрический разряд прошёл в точности, как в тот раз, когда мы эту связь создавали. В тот же миг справа от меня зашуршали кусты. Мимо метнулась чёрная тень с сияющими в темноте зелёными глазами ― Уголёк. Домовой и оборотень сцепились в один рычащий ком, который катался по поляне, залитой лунным светом. Оба ослаблены событиями прошлых дней. Оба равны друг другу по силе и желанию убить. Я растерялась, потому что слова Ждана вызвали в моей душе смятение. Да и за кого заступаться в такой ситуации? Мне оба вроде как дороги.
Вовка вырос прямо передо мной будто из-под земли ― я не слышала ни его шагов, ни колебания ауры. Заслонил собой лунный свет. Прижал мою голову к своей груди. Развернул нас обоих так, что я оказалась спиной к поляне. Поднял правую руку и строго приказал:
― Не смотри!
Я зажмурилась. Позади меня истошно взвыла нечисть. Под щекой неровно билось сердце человека, которого я люблю. Тук… Тук… Тук-тук… Тук-тук-тук… Тук… У здорового мужчины, даже если он быстро бежал, пульс не должен быть таким. В слова Ждана верить не хотелось категорически, но подтверждение им здесь, под моей щекой. Да, сейчас Вовка использует холодный огонь, чтобы остановить моих ополоумевших друзей. Да, он расходует внутреннюю силу, и это может сказываться на самочувствии, но ведь именно Холмогоров учил меня: «Сосредоточься, успокой разум и сердце. Магия подчиняется воле и чувствам, поэтому в момент использования силы нужно быть предельно спокойной, словно всё происходит вне тебя». Какое, к чёрту, спокойствие, если тут налицо приближение сердечного приступа?
Но я стояла, уткнувшись носом в его грудь, и не вмешивалась. Он знает, что делает. Вовка всегда знает, что правильно, а что нужно обдумать ещё раз. Ждан сгорит в его холодном пламени полностью и уже никогда не вернётся. Уголёк станет просто котом ― как Глашка, которая тоже до встречи с магией Холмогорова была оборотнем. А я получу объяснения, почему решение было именно таким.
От его рубашки пахло дымом, потом и мужским одеколоном.
«Он правда умирает? Просто вот так вот запросто умрёт?» ― стучало в моей голове.
По щекам текли предательские слёзы.
Когда шум за спиной стих, Вовка повернул моё лицо к лунному свету и нахмурился.
― Ты чего плачешь? Кота жалко? Или домового? Арин, они оба…
Я приподнялась на цыпочках и закрыла ему рот поцелуем. Да плевать мне и на кота, и на домового! Плевать на всё! Холмогоров, живи! Пусть не со мной, пусть по своим правилам… Да как угодно, только не умирай!
Он застыл, будто каменное изваяние. Будто не разрешал себе ответить на этот поцелуй. Словно боялся дать обещание, которое не сдержит. А потом сдался.