Глава 9
Николь все больше и больше втягивалась в размеренную жизнь обитателей замка.
Казалось, не было тех часов, что она пробыла в Провансе
со своею подругою. Она и сама начала верить в то, что ее зовут Николь де Манвилль, и дядя ее умер на Святой земле.
В замке тоже произошло много перемен. Повсеместно жители городка и окрестных владений графа стали очищать воду методом Николь. Она пояснила, как можно использовать воду. Даже напитки с веточками мяты и долькой лимона всем пришлись по вкусу. К сожалению, льда она раздобыть не смогла бы ни при каких условиях, но это и не было столь необходимым. А вот по чаю и кофе девушка скучала.
Кофейные зерна попадут сюда еще нескоро, а как изготавливать кофе из цикория, она не знала. И чай могли заменить лишь настои трав и фруктовые напитки.
Зато еда здесь была по- настоящему вкусной. Тот незатейливый обед, что съели бы здесь как обычный, в дорогих ресторанах посетители вспоминали его всю жизнь как лучшую из трапез.
День Николь начинался с умывания и чистки зубов тряпочкой. Она просила приносить ей мяту и шалфей.
С помощью Жаклин она одевалась в ту одежду, что присылала ей мадам Стефанетта, вместе с украшениями.
Там были рубиновые серьги, золотые перстни, ожерелье с сапфирами, всевозможные пояса, украшенные россыпью драгоценных каменьев.
После они с молодой женщиной вставали на колени перед окном и молились, вспоминая "возлюбленного Господа Иисуса Христа, его вознесение, благодарение за христианскую веру и деяния сеньоров Ле Бо".
Николь уже уяснила, что девизом господ был : " На удачу, Балтазар!" и вели они род от короля- волхва Балтазара, что пришел поклониться новорожденному младенцу Христу за Вифлеемской звездой. Она же стала геральдическим символом рода Бо. Но именно их гордыня сыграет с ними злую шутку, как ни прискорбно было об этом думать.
Жаклин учила ее окситанскому наречию, на котором говорила тогда вся
Европа.Николь, как прилежная ученица, сначала все записывала в блокнот. Но никаких страниц ей бы не хватило. Для учебы требовалась бумага- здесь она была непозволительной роскошью, и ручка, в крайнем случае- карандаш. Посему приходилось во всем полагаться лишь на свою память.
Жаклин показывала ей предметы и называла их, а Николь силилась запомнить.
Обнаружились большие различия между тем французским, на котором привыкла изъясняться Николь, и тем, на каком говорили здесь.
Было много комичных ситуаций, когда Николь не понимала, для чего нужен тот или иной предмет, и как все устроено.
Казалось странным то, что женщины не носили белья,
кроме длинной рубахи. А у мужчин были штаны из двух половинок, что напоминали чулки и Николь потешалась над этой странной модой. А длинные носы туфель? Мужчины ходили в них, словно цапли, один неверный шаг и ты полетишь с лестницы, пересчитывая все ступеньки своими штанами-"шоссами".
А длинный шлейф, что волочился за владелицей, подметая пол? Чем знатнее была хозяйка, тем длиннее был шлейф. У Николь он равнялся двум с половиной метрам. И как с таким ходить? А платья были просто неимоверно тяжелыми! Да еще на них было так много вышивки, каменьев, отделки и поясов с самоцветами, что порою она чувствовала себя музейным экспонатом, выставленным для смотра посетителями. Особенно в жаркий
день, когда плотное платье не позволяло дышать.
Так и двигались занятия - черепашьим шагом. Зато месье Гюго шел на поправку. Он уже пытался начать вставать, но его уложили, опасаясь за раны, что могли открыться.
- Да что я, дитя малое? - сердился он и в такие моменты Николь хотелось обнять его. Но только по-дружески...
Она думала о Гюго, как о младшем брате, ничего более на ум не шло. Да, она спасла его, но сердцу не прикажешь.
Маленький Теодор тоже подавал надежды. Щечки его порозовели, глаза блестели при появлении Николь и он тянул к ней свои ручки. В такие минуты она вообще ни о чем не думала, кроме как о ребенке. Как могли забросить здесь это беззащитное дитя? Мадам Стефанетта не была жестокой, но предрассудки возобладали над ее милостивой натурой.
- Я не вижу других детей в замке,- сказала Николь Жаклин.
- Все потому, что детей принято отсылать в семьи иных родичей или своих друзей, чтобы постигали они там науку и учились послушанию. В людскую порой захаживают ребятишки черни, но господских детей здесь нет. Лишь Теодор. Вот женится господин Раймунд, пойдут ребятишки.
Да ты чего такая смурная стала?- удивилась Жаклин.
Николь и сама не знала, что с нею творилось. Она все чаще вспоминала Раймунда.
- Я-то не знатна, вот и осталась в девках. А ты что ж замуж не пошла?
- Не встретила того, кого полюблю,- ответила Николь.
- Да кто ж в сем деле на любовь глядит? Браки заключают по согласию
да расчету.
- И на небесах,- заключила Николь.
- На все воля божья,- осенила себя крестом Жаклин, ей последовала Николь.
После всех таких разговоров девушка пыталась подарить всю свою нерастраченную любовь малышу. И пусть мальчик не говорил, в глазах
его она читала ответное чувство. А ради этого стоило жить и творить.
Она уже не опасалась недовольства со стороны господ. На ее стороне справедливость и пусть сам Бог будет ей помощником!
Она часто прогуливалась с месье Оливером и о многом с ним беседовала. Ей было интересно все, что касалось этого строгого человека.
Месье Оливер жил в этом замке несколько лет и уже успел свыкнуться с местными обычаями и порядками. Так же он сообщил, что у месье Раймунда есть невеста.
Эта новость стала неприятным сюрпризом для Николь. Нет, она не питала надежд на брак с ним, да и как, если они принадлежат разным сословиям и эпохам. Но все же, новость эта больно кольнула ее в сердце и вызвала в ней бурю эмоций.
Раймунд де Бо... Она испытывала самые разнообразные чувства. От месье Оливера и Жаклин она знала, что граф был самым отважным и справедливым сеньором в Провансе.
Он был довольно высоким, широкоплечим, мускулистым, все в нем выдавало человека, который занимается своим самосовершенствованием в искусстве боя на мечах.
Он не был красив в общепринятом смысле. Волевые черты лица были словно высечены из камня. А черные глаза его, казалось, проникали в самую душу собеседника. Он выглядел серьезным даже тогда, когда шутил и улыбался краем губ. И к его волнистым, темно- каштановым кудрям так и тянуло дотронуться рукой... Именно таким его увидела
Николь. И его голос, густой, низкий, хотя и говорил он на мелодичном языке. Хотелось сидеть и нескончаемо долго слушать и слушать этот чарующий голос...
Раймунд проснулся, когда во дворе заголосил петух. Что за отвратительная птица, не дает выспаться. В замке были толстые стены, комната его была расположена высоко, посему звуки плохо проникали через толщу стен. Здесь же кудахтали куры, мычали коровы, ревел осел и прочая живность издавала ни с чем не сравнимые звуки, чем премного раздражала. Не стоило ему останавливаться на постоялом дворе.
Он собирался объехать свои владения, но это занимало отнюдь немало времени. С графом в путь отправился Федериго, его верный оруженосец. Месье же Оливера Раймунд оставил в замке для пущей острастки, иначе челядь разленится и перестанет слушать господ. Граф доверял этому человеку, как самому себе.
В растерянности он уставился на потолок в серых разводах. Он привык к мысли о женитьбе на старшей дочери графа Прованского, с кем они могли бы объединить земли.
Наследница была довольно хороша собой и слухи о ее красоте и добродетели
распространились по всей Франции. Многие рыцари мерились силами в состязаниях, дабы добиться ее благосклонности. Но ее отец пожелал отдать руку дочери графу де Бо.
Молодая графиня тоже не противилась этому союзу. Граф был хорош собой, почитаем знатью. Подданные его благодарили Господа Всемогущего за такого властелина.
Внезапно ему вспомнился сон, пригрезившийся ему накануне.
Виделось ему, будто ищет он кого во тьме кромешной. Но вот зажглись странные светильники. Стоит он посреди улицы, по которой идет девица, но лица ее не видать, скрыто оно маскою. Знает он, что девица та- его судьба. Он окликает ее, незнакомка оборачивается и Раймунд
понимает, что это Николь.
- Чертова ведьма,- сказал он вслух.
- Уже в грезах видится.
Раймунд сел на кровать и подошел к единственному стулу, стоящему в комнате и стал надевать одежду. Он не стал дожидаться оруженосца. В последние годы он поднимался с восходом солнца, так как привык к дисциплине. На Святой земле им приходилось быть всегда наготове, сарацины могли напасть без предупреждения. Что и случилось во втором крестовом походе. Граф отмел от себя ужасные воспоминания и продолжил одеваться.
Этот утренний ритуал уже вошел у него в привычку.
Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали. Это пришел Федериго с кувшином воды и медным тазиком, в котором лежали принадлежности для бритья.
- Бриться я сегодня не стану,- ответил граф. - Мы прибудем в Ле Бо уже завтра.
Раймунд любил дорогие ткани, хороший покрой одежды. В Ле Бо его портные
заслуживали высшей похвалы. Зная тонкий вкус хозяина, они предлагали только лучшие наряды для него и знатных сеньоров, живущих и гостящих в замке.
Распрощавшись с хозяином постоялого двора, сеньор и его оруженосец выехали на главную дорогу. Рассвет только занялся, когда статный гнедой мерин, приплясывая от нетерпения, пустился в путь.
Раймунд потрепал его по шее и крепче стиснул ноги, обутые
в сапоги с коротким голенищем. В отличие от других он не признавал шпор, ибо считал, что никакое животное не заслуживает такого жестокого обращения.
Оруженосец Федериго ехал чуть поодаль своего хозяина. Он был верен ему и служил с самых крестовых походов.
За эти несколько дней они вместе объездили имение и побывали у всех подданных графства, а их было не мало- 79 наделов.
Граф Раймунд и сам мог подсчитать доходы, но все же нанял одного ростовщика и тот вел его дела. Человеку этому было около пятидесяти лет. Седой, с полным лицом и коротенькими пальцами в перстнях, его вид сразу же выдавал род занятий.
В этом году месье Лазар обещал знатный урожай и много прибыли. Помимо
разнообразных вин и лучшего в Провансе оливкового масла, люди месье Раймунда поставляли во Францию лавандовое мыло, прованские травы и трюфеля. За эти грибы платили звонкой монетой, а ценились они на вес золота. Специально обученные свиньи и собаки находили их под дубами, в земле, и выкапывали. Вся трудность заключалась в том, что свинья его найдет, но вот отдаст ли она свою добычу?
Часто под дубами находили змей, искателей сих деликатесов просили быть осторожнее.
Большим спросом пользовались соль, пряности и сорта рыб, которых не было в Париже.
Но летом рыбу перевозить было опасно из- за боязни отравления, потому доставляли ее тогда, когда начинались холода.
За проезд по имению тоже взималась пошлина, так называемая" пыльная".
Неплохой доход приносило графству слияние двух рек- Роны и Дюранса. За охоту в лесах графства егерь тоже мог взять плату, если только это не было сделано с позволения сеньора де Бо.
Раймунд ехал по пыльной дороге. В имении он разъезжал в одежде, без доспехов, только с одним мечом. Графы Тулузский и де Пуатье немного притихли, скоро приблизится сезон сбора урожая, он никого не оставит безучастным. К тому же, прошел слух, что граф Прованский, родственник короля, породнится с семейством де Бо и никто не желал вызвать гнев Его величества.
По обе стороны от графа простирались поля лаванды. Ветерок проносился по ним и чарующий аромат пьянил не хуже хмельного напитка. Знойный день не был помехой поездке, сердце его рвалось в Ле Бо.
Этот замок построил еще его прадед Понс, прибывший в Прованс из Италии.. А до него в пещерах жили кельты. У подножия замка простиралась "адская долина" , в которой порою можно было нарваться на ведьму или гадалку из кочевых племен. Долина пропиталась мистическим духом, путники обходили стороною эти места.
Как-то, в юности, он повстречал там одну сгорбленную старушку с клюкою. Она
собирала травы и нюхала их своим крючковатым носом, выбирая правильную, ибо глаза ее уже видели плохо. Завидав молодого сеньора, она не сошла с дороги.
- Прочь, старая, пока не сшиб тебя мой конь и не рассыпал твои кости!
Старушка только захихикала и никак не испугалась.
- Так пусть твой конь объедет мои кости,- зашепелявила она, обнажая в улыбке гнилые зубы.
Граф натянул поводья, но конь встал на дыбы и никак не желал ехать дальше. Старуха лишь смеялась. Не на шутку разъяренный граф швырнул в старуху перчаткой.
- Милостивый господин, до ваших изысканных манер мы рожей не вышли. Так что, поднимайте свою рукавицу и езжайте, подобру- поздорову.
- Угрожать вздумала, старая? Господину сих земель?!
- Господин сих земель- Господь всемогущий. Скоро сам все познаешь.
- Что ты там бурчишь под нос, старая? Не иначе, заклятье наложить жаждешь?!
Старуха вдруг перестала смеяться. Она выпрямилась, глаза ее заблестели, а голос, он мог поклясться!- изменился на молодой:
- На тебе и так заклятье,- сказала она. - Не жениться тебе на богатстве, а встретить душу родную оттуда, откуда сам не ведаешь. Навеки.
Молодой человек ничего не понял из ее речей, но подумал, что это проклятие. Хоть и не верил он в подобное, но изменения в ее внешности его поразили.
Она взмахнула рукою и конь, заржав, пустился вскачь по дороге, сминая копытами траву.
Эти воспоминания давно поблекли и не имели той яркости, что прежде. Но сейчас он все вспомнил, будто это происходило вчера.
Так о чем же говорила старая ведьма? В Иерусалиме он понял, что все зависит от Господа и земли принадлежат сеньорам только по его милости.
Леония была богата и предназначалась ему в жены. Кто еще, по словам старухи, мог быть его родной душой? Не было во всем Провансе девицы желаннее.
Перед глазами вдруг встала девушка с черными волосами. Ее нельзя было сравнить с красавицей Леонией, обладающей идеальными чертами лица. Но своей необычностью она притягивала взгляды. Сочетание неповторимой свежести и колдовского обаяния. Губы ее для него казались воплощением мечты. Каскад длинных гладких черных волос, блеск которых был словно зеркало. И самые красивые синие глаза, какие ему только
приходилось видеть, в обрамлении длинных черных ресниц.
Она обладала всеми качествами, которыми он восхищался в женщинах. Ему она
нравилась именно такой- нежной, хрупкой, неискушенной и умной. И лишенной
тщеславия.
Леония таковой не была. Она была знатной сеньорой до мозга костей. Гордая,
высокомерная, но именно ее придется назвать своей женой.
Граф сильнее сжал бока жеребца и прикрикнул на него. Федериго видел, что с его хозяином творится что-то неладное. Не иначе, как тут замешана женщина.
Николь сидела перед окном. Солнечные лучи падали на ее шитье сквозь резные
решетки. Ей выдали шелковую материю и нитки разных цветов. Своим карандашом она нанесла на нее узор и принялась вышивать полог для церкви. У нее неплохо получалось вышивать гладью. На ткань ложился растительный орнамент и райские птицы. Девушки уже не говорили, что она - неумеха, а молча разглядывали вышивку.
- Отцу Гильому должно понравиться,- одобрила ее работу мадам Стефанетта.
- Очень на это надеюсь,- искренне пожелала Николь.
Граф Раймунд подъезжал к замку. Люди встречали его и Федериго, прославляя его ум и щедрость. Граф кивал им головой. Он смотрел на дорогу к замку и сердце его чувствовало, что там происходят перемены.
- Мадам, мадам!- в залу вбежала Жаклин. - Господин граф вернулся! Он въезжает в ворота замка!
Женщины бросили рукоделие и столпились у окна. Николь прижала шитье к груди, больно уколов палец. Но это ее не беспокоило. Сердце ликовало от того, что вскоре она снова увидит Раймунда.