Анна Гринина
Куда зовет мистраль
Глава 10
Перед воротами,
что открыли стражники, граф и его оруженосец спешились, так и вошли в город. Мужчины подивились чистоте улиц. Дома вокруг были побелены, исчез конский навоз с дороги. Раймунд знал этот городок с детства, но такой чистоты отродясь не видывал, и поделился наблюдениями с Федериго.
- Знать, госпожа велела вычистить улицы к вашему приезду, хозяин,- ответил слуга, почесывая голову.
- Так ты думаешь?- подивился граф.
- Что ж еще могло произойти, как не это? Матушка ваша, сеньора- мудрая женщина. Вас, почитай, седьмицу не было в городе.
- И то верно. Видно, с дороги все кажется диковинным.
Мужчины, завидев хозяина земель, кланялись, а женщины приседали в реверансе. Детей с улиц позабирали опасаясь, что они могут попасть под копыта лошадей.
Навстречу графу вышел конюх и, забрав у него и Федериго коней, повел их в стойло.
Старик служил на конюшне много лет, еще покойному графу Раймонду I, отцу Раймунда и Гюго. Седина припорошила его волосы серебром, шаг стал менее твердым, но Жюль продолжал смотреть за лошадьми.
- Раймунд! Сын мой! Ты вернулся!
На лестнице стояла мадам Стефанетта и протягивала к нему руки. За женщиной
столпились разнаряженные девушки, кои хихикали и шептались, привлекая внимание графа.
Мать выделялась на фоне этих девиц, как роза в букете лилий. Ее тяжелый бархатный сюркотт алого цвета с растительным орнаментом облегал не по годам стройную фигуру.
Волосы, заплетенные в косы, были собраны под золотую сеточку с крупными
- Мадам, вы как всегда прекрасны,- он расцеловал ее в обе щеки. - Как поживает Гюго?
Мадам Стефанетта внимательно посмотрела на сына.
- Раймунд, войдем. Там и будем речи вести.
Месье Раймунд кивнул Федериго, что означало- он свободен. Мать и сын прошли под взглядами подданных. Граф поддерживал ее под локоть, как полагалось галантному кавалеру.
Раймунд трепетно относился к родительнице и младшему брату. После смерти отца в первом Крестовом походе, на Святой земле, старший сын взял заботу о семействе на себя.
Теперь к нему перешли земли, титул, и враги, нажитые отцом.
Единственной надеждой на прекращение междоусобиц была его женитьба на Леонии.
Стены замка хранили прохладу. В пути граф проголодался, к тому же, его мучила
- Вина мне,- приказал Раймунд слуге, вошедшему в залу. - Да прикажите накрыть стол.
- Присядь, чадо мое, - сказала мадам Стефанетта,- граф отодвинул ей стул, скинул запыленный плащ и сел рядом.
Он держал руку матери в своих руках, а мадам Стефанетта мило улыбалась.
- Какие новости в замке? Гюго по- прежнему не встает?- спросил он.
- Мадемуазель Николь не позволяет.
- Неужто сия девица возымела над Гюго власть? Всем известно, братец не станет слушать советов женщины.
- Гюго воспылал к ней чувствами.
Раймунд напрягся, эта новость вызвала в его душе противоречия. Словно ушат холодной воды вылили на него сейчас.
- В твое отсутствие Николь взяла заботу о нем на себя.
Тяжелое молчание, не нарушаемое ничем, кроме шелеста листьев платана за окном, воцарилось в зале.
Два пажа внесли блюда и поставили перед графом. На стол выставили тарелки с
лепешками, политыми оливковым маслом, ягнятину, пирог с печенкой и шпинатом, сыр из козьего молока, завернутый в листья каштана. Овощи и фрукты. Был на столе и вересковый мед. В одном из кувшинов было налито вино, а в другом- прозрачная жидкость.
- Что это?- спросил Раймунд, пробуя на вкус.
- Это- вода, сын мой,- улыбнулась мадам.
Он сплюнул на пол.
- Но ее же нельзя пить!- воскликнул он.
- Николь пособила нам в сем деле. Теперь вода пригодна для питья, как и вино.
- А овощи? Их есть сырыми?- буркнул граф.
- Уверяю, что их можно не варить.
- И это тоже подсказала Николь,- догадался он.
Графа это начало порядком раздражать. " Николь- то, Николь- это".
Она едва появилась в их семье, а так прочно заняла позиции, словно хозяйка в доме.
- Как же сие возможно, что вода чиста?
- Песок, уголь, серебро,- ответила мать.
- Серебро, - фыркнул сын, пробуя воду на вкус. - Серебро не худо очищает.
Он расхохотался.
- Серебро, матушка, прокладывает дорогу к власти, к сердцам. Но чтобы очищать...
Он сам не понимал, что его так позабавило.
- Гюго выжил. Вода чиста, Раймунд.
К тому же, Николь печется о маленьком Теодоре.
Граф ел телятину, отмечая ее прекрасный вкус. Он пытался отвлечься от мыслей о том, как эта молодая ушлая особа так повлияла на его родню за столь маленький срок.
- Ты вернулся вовремя, ибо вчера здесь побывал гонец от графа Прованского.
- Что же принес сей гонец? Благую весть иль худую?- спросил граф.
- Граф вместе с дочерью вознамерились нанести визит нашей семье,- ответила мать.
- Седьмица, почитай, минует.
Граф продолжал есть, никак не реагируя на новость.
- Раймунд, возлюбленное чадо, ты знаешь, как материнское сердце мое жаждет твоих наследников. Ты вернулся из странствий, покрыв себя славою. Хвала небесам, ты богат, прославлен в битвах и рыцарских состязаниях. О тебе идет добрая молва, ибо ты знатен и учтив.
Взгляни на преклонные лета мои и подари радость и утешение моему сердцу. Мне кажется, Леония оказала нам великую услугу, милостиво согласившись стать твоею нареченною. Моя воля лишь в одном - заключи с нею брачный союз и сим вы прекратите вражду между нашими семьями.
- Вы правы, мать моя. Нет для меня лучшей возлюбленной, нежели прекрасная Леония.
Раймунд соглашался с нею, но в мыслях звучало одно: Гюго и Николь.
Николь не стала ждать графа у входа в замок, как остальные, а пошла в комнату к мальчику.
Когда все завертится вокруг хозяина, о малыше и подавно все забудут. Теодору не повезло. Мать его, сестра графа, умерла при родах, а после и отец погиб. Ребенок совершенно отгородился от мира, и если его звали, он не отзывался. На бравшего его за руку незнакомца он мог закричать и начать отбиваться, показывая, чтобы его оставили в покое. Потому его и считали одержимым. Когда Николь впервые его встретила, он был похож на мокрого птенца, что нахохлился и никого не подпускал к себе.
Она проводила с ним время, вначале в его комнате, но последние два дня Теодора и Николь жители замка часто видели на площадке, в тени деревьев.
Николь очень хотелось сходить с Теодором в город или посетить долину
фонтанов- место, утопающее в зелени и изобилующее старыми фонтанами и
скульптурами. Их оставили здесь еще при римской империи.
Девушка пыталась расшевелить спокойного ребенка:
- Лови меня,- крикнула она, сбегая вниз по ступенькам лестницы и выбежала на
площадку под окнами.
Теодор догонял ее. На нем была надета длинная камиза и шоссы, а
на ногах - башмаки вроде постолев, без длинных носов.
Темные волосы его завивались, придавая облику сходство с ангелочками на фресках.
Ребенок вдруг весело рассмеялся и попытался ухватить конец ее шлейфа. На Николь был простенький сюркотт из кремового шелка с цветочками, а волосы она оставила распущенными, заколов пряди сверху "бабочкой". Шелковые волосы черным облаком окутали ее, когда она легко отскочила от Теодора и обернулась, чтобы посмотреть выражение его лица.
- Ну же, Теодор! Ты же такой ловкий, так поймай меня!- она звонко рассмеялась и поддалась ребенку.
Тот со смехом поймал ее юбку и Николь подхватила его на руки. Они
кружились и смеялись нисколько не боясь, что их пожурят за поднятый шум.
Раймунд услышал внизу, под окнами, веселый детский смех, ему вторил звонкий, женский. Одолеваемый любопытством, он выглянул в окно и не поверил своим глазам.
Раскрасневшаяся Николь и его племянник Теодор резвились и смеялись.
- Это Николь,- вернула его к действительности мать. - Она возится с Теодором. Я думала, то будет пустой затеей, но заметила, что внук мой становится все любезнее. Господь услышал мои молитвы и бедное дитя, не имеющее ни отца, ни матери, обрело родную душу подле себя.
Родная душа... Где- то он уже слыхал подобное.
Пажи убрали недоеденное. Мадам Стефанетта от обеда отказалась сославшись на сытость.
- Николь помогла мне многими советами, Раймунд, как поступить. Услыхав о ее
намерении очистить двор, я послала слуг расчистить его.
- Для чего вы все это мне говорите?- спросил граф.
- Поскольку у тебя уже есть нареченная, Леония, не пойти ли сей девице под венец с Гюго? Она благородна, мудра не по годам, учтива и скромна. А доброты у нее хватит на всех. Едва я увидела их с Гюго, как уразумела враз: она, должно быть, королевских кровей, но скромность и добродетель не позволяют ей открыть сию тайну. И красота, как Господь щедро одарил ее.
- Мадам, разве можно так слепо вверять судьбу своего сына? А Теодор? Чем же тогда занята его няня, коли Николь все время с ним?
Мать понимала сомнения сына. Но его не было здесь долгое время, а Николь была у нее на виду. К тому же, ее везде сопровождал верный месье Оливер.
- Оливер повсюду с нею,- ответила графиня. - Я огорчена, сын мой, что ты так
недоверчив.
- А вы слишком доверяете сей девице. Мы не можем знать, откуда она. И все ли ее слова правдивы.
- Пусть так, - твердо сказала женщина. - Я не отступлюсь. Николь приятна сердцу моему и все в замке считают ее добродетельной и милой девицей.
Раймунд закончил обедать. Он выпил вина. Слова матери следовало проверить.
Граф встал, омыл руки и вытер льняной салфеткой, которую подал ему паж.
- Мадам,- граф поцеловал протянутую ему руку. - Позвольте откланяться. Но покидаю вас ненадолго, чтобы встретиться за вечерей.
- Ступай, Раймунд,- вздохнула мать и тоже встала из-за стола. Ее ждала работа.
Раймунд скучал по брату. Гюго не должен был сейчас спать, нужно навестить его.
Раймунду очень не хватало его. После смерти Сесилии у него остался только брат, племянник же был еще совсем мал, чтобы разделять с ним мужские хлопоты и забавы.
Например, поединки на мечах и турниры.
Гюго сидел у окна на стуле с высокой спинкой. Он читал рыцарский роман. Библиотека в замке была полна бесценных фолиантов в кожаных переплетах с золотым тиснением.
Граф Раймонд I дал сыновьям образование в самом известном тогда месте обучения - Нотр- Дамм де Пари.
Они владели несколькими языками, были обучены чтению, письму и точным наукам.
- Раймунд, рад видеть тебя!- Гюго привстал навстречу брату и обнял его.
- Как твои раны?- участливо спросил Раймунд.
Гюго усмехнулся:
- Почти затянулись.
- Отчего же сидишь здесь, а не пойдешь вниз?
- Николь,- вздохнул брат со счастливым лицом.
- Желаешь сказать, она не дозволяет спускаться?- хохотнул Райунд и хлопнул его по плечу. - Всем известно, что это ненадолго. Ты нравишься дамам и она не первая, кто покорил твое сердце.
- Этим я отличен от тебя, братец. Ты вынужден жениться на Леонии, этой высокомерной гордячке.
- Что же, предлагаешь разорвать помолвку?
- Нет, но ты мог бы дождаться девицу по душе.
Граф усмехнулся:
- Все то - романтика из твоих книг. Не пристало мне, рыцарю, преклоняться перед юбкою.
- В замке нашем собираются трубадуры со всей Франции. Они воспевают любовь рыцарей к прекрасным дамам. Что зазорного в том, чтобы подарить свое сердце возлюбленной?
Граф придвинул стул и сел напротив Гюго.
- Ты слишком молод, Гюго, чтобы судить об этом. Подаренное сердце так легко разбить.
- Ты говоришь так, будто твое уже разбито,- произнес Гюго с подозрением.
Никто не мог знать, что творится в душе хозяина замка Ле Бо. Влюблен ли он был в кого или нет, дознаться было невозможным. Он закрыл сердце на замок, а ключ далеко запрятал.
- То сия девица научила тебя так мыслить?
- Нет. Николь - сама чистота и доброта.
- О чем вы с нею беседуете?
- Мы мало говорим. О погоде, о замке, о Теодоре. Она похожа на монахиню из
обители святого Бенедикта. Лишь смотрит за моим выздоровлением.
- Неужто этим тебя можно было покорить?- недоверчиво спросил брат.- Есть девицы краше нее, но не тронули так твоего сердца.
- Любовь не смотрит на лица и различия, брат мой.
Граф не узнавал своего ветреного Гюго. Он заделался в монахи? О Гюго ходила слава покорителя женских сердец. Ни одна девушка не могла ему понравиться настолько, чтобы он думал о ней день напролет.
- Впервые в жизни я влюблен, Раймунд. Я счастлив лишь от того, что она рядом.
Улыбается мне, справляется о здравии. Я влюблен, словно юнец.
"Коим ты и являешься",- подумал Раймунд.
- Я выйду. Усталость обуяла меня, Гюго. Надеюсь, ты простишь мне мою слабость, ежели я покину тебя.
- Ступай, Раймунд, я не таю обиды.
Николь сидела с Теодором в беседке. Они ели миндальные пирожные, что принесла им няня мальчика. Она присела рядом и радовалась погожему деньку.
- Теодор, тебе понравились пирожные?- спросила Николь.
Мальчик улыбнулся и кивнул головой.
Николь услышала тяжелые шаги, к ним направлялся мужчина. Она обернулась и
увидела графа. Тот слегка склонил голову в знак приветствия.
Николь смутилась и встала на ноги, отряхивая крошки с платья и потирая ладони друг о друга. Вот уж некстати Господь привел его сюда.
- Мадемуазель, очарован,- он поцеловал ей руку.
Ладонь пахла миндалем и ванилью.
Взгляд его упал на маленькую фигурку, прятавшуюся за юбку девушки и обнимавшую ее ручонками.
- Ну же, Теодор,подойди,- властно произнес он.
Мальчик только крепче вцепился в Николь.
- Месье, с ним нужно немного помягче,- предупредила девушка.
Она вздумала его учить, как разговаривать с племянником!
- Монет, что стоите? Уведите ребенка.
- Слушаюсь, сеньор,- перепугалась няня.
Николь опустилась перед мальчиком и сказала, глядя в его испуганные глазенки:
- Ну же, Теодор, покажите дяде Раймунду, как вы послушны.
Мальчик кивнул головою и спокойно, под пристальным взглядом графа, прошествовал к няне, кивнув дяде в знак приветствия.
Когда Монет с мальчиком удалились, Раймунд подошел к Николь. Та стояла и с тревогой смотрела вслед уходившим.
- Мадемуазель, нам надо поговорить.
- О чем же?- она вопросительно посмотрела на графа.
Они медленно спускались вниз, по отвесному склону. Граф придерживал ее за руку, чтобы не споткнулась. Они спустились в долину. Кругом росли кусты рододендрона, ветерок качал лаванду и шелестел высокой травой.
Николь слегка приподняла шлейф платья.
- Вы неплохо говорите на местном наречии,- сказал вдруг граф.
- О, это заслуга Жаклин, месье.
- Да? И в чем же?
- Мы вместе с нею говорим только на этом языке.
- Примите мои похвалы.
- Merci, месье,- ответила Николь. Она присела на большой валун, поросший травою.
- Чего вы добиваетесь?- внезапно услышала она.
- Добиваюсь?- не поняла девушка.
- Моя мать, мои люди, наконец, Гюго.
Вы ловки, скажу я вам. Так успеть за несколько дней покорить их неискушенные сердца...
Николь замерла. О чем он? Неужели подозревает ее в корыстолюбии?
- Я не делаю ничего дурного, месье.
Просто желаю оказать помощь,- тихо произнесла она.
- Мы в ней не нуждаемся,- сухо бросил граф. - А может, вас интересует мой брат?
Николь удивленно вскинула бровь.
- Гюго? Он чудесный юноша, очень добрый и милый. Но я отношусь к нему, как к брату.
- Хм, - усмехнулся граф. - Он же воспылал к вам любовью.
- Любовью... - повторила Николь. - Но я ничего не знала. - К тому же, я не думаю сейчас о замужестве.
- А может, вам нужен богатый супруг? - усмехнулся Раймунд. - Так Гюго стоит только вторым в праве наследования.
Его доля сравнительно мала. И Теодор... Вы полагаете использовать его в ваших планах на мою семью?
Николь не верила своим ушам. У нее и в мыслях не было такого! Щеки ее окрасились в пунцовый цвет, грудь вздымалась от ярости.
- Вы- чудовище!- крикнула она. - Вы полагаете, что я манипулирую мальчиком в
средстве наживы? Вы - пустоголовый напыщенный индюк! Я была о вас лучшего мнения.
Похоже, я жестоко ошибалась!
Она развернулась и бросилась бежать, спотыкаясь о камни. Нога соскользнула и
девушка упала бы вниз, если бы ее не подхватил на руки граф. Она казалась не тяжелее ребенка. Николь запротестовала:
- Оставьте меня, грубиян!
Раймунд не понимал, что им овладело. Это было какое-то безумие.
Он наклонился к ней и поцеловал. Николь отшатнулась и звонкая пощечина обожгла его щеку.
- Никогда больше не прикасайтесь ко мне,- процедила она сквозь зубы.
Девушка побежала прочь, спотыкаясь
и падая, путаясь в шлейфе платья.
Раймунд стоял и потирал щеку. Ведьма. Околдовала его и Гюго. Он все
еще ощущал поцелуй на своих губах.
Ни одна женщина, даже Леония, не манила его так, как эта загадочная девушка. Он был сердит на Гюго, сам не зная, за что.
Влюбленный дуралей! Но влюблен он в самую желанную женщину в Провансе. И тут Раймунд понял, его чувство называлось ревностью. Он ревновал Николь к Гюго!