— Перестаньте, Алексей Степанович, будет вам, — услышал он. — Думаете, вы первый и последний?
Головы было не поднять, совестно. Алексей Степанович лишь молча слушал Эдуарда.
— Времена непростые. Пенсия у вас, наверное, маленькая, не хватает, так?
Алексей Степанович не нашел сил кивнуть.
— Это не вы виноваты, а государство. Вы на него всю жизнь честно работали, а оно вас сделало нищим, растоптало ваше достоинство.
Старик решился глянуть на Эдуарда — тот смотрел по-доброму, сочувственно.
— Вы меня в полицию сдадите, я в тюрьму сяду?
Эдуард невесело хмыкнул.
— Ой, да бросьте. О чем вы? За пакет гречки и банку скумбрии — тюрьма?
— Но я же…
— Один живете? — Алексей Степанович кивнул. — Никто за вами приехать не может? Родным могу позвонить?
«Не знает, значит, про сына и не узнает», — с облегчением подумал Алексей Степанович.
— Один я. Никому не надо звонить.
— Ну тогда придется вам самому до дома добираться.
— Как? Вы меня… отпустите? — потрясенно спросил Алексей Степанович.
— Бумаги кое-какие заполним, и вы свободны.
Написать потребовалось всего ничего. Имя, адрес, да пару слов в объяснительной. Эдуард помог, продиктовал: мол, по забывчивости положил в карман, а не в тележку, а на кассе позабыл произвести оплату. Однако все возмещаю.
— Я не могу, — прошептал Алексей Степанович, чувствуя, как лицо становится пунцовым. — То есть… я возместить не могу.
Эдуард похлопал его по плечу.
— Я уже все сделал, заплатил. Считайте, это подарок.
Мало того, когда Алексей Степанович уходил, Эдуард всучил ему пакет, а там и гречка, и скумбрия, и масло сливочное, и сахарный песок, и пачка пряников.
— Не стоит, не нужно…
— Пожалуйста, возьмите. Это не вам, это я для себя.
* * *
Больше о воровстве в магазинах Алексей Степанович не думал. Он уже и не мог понять, как такое раньше могло прийти ему в голову. Лежа той же ночью в кровати, чувствуя, как болит голова, словно ее сжимает раскаленный обруч, он дал себе слово придумать что-то, поискать опять работу, еще раз пересмотреть бюджет, в банк пойти, попросить уменьшить ежемесячную выплату. Он должен, должен что-то придумать.
Спал плохо, утром еле встал. Одно хорошо — аппетита нет. Примерно в час дня в дверь позвонили. Алексей Степанович подумал, соседка Инна Степановна. Они с Верой дружили. Но это оказался вчерашний Эдуард.
— Добрый день, — улыбнулся гость. — Можно войти?
— Да-да, конечно, входите. А как же вы узнали, где я живу?
— Ну как же, Алексей Степанович, вы же сами вчера указали адрес. Вот я и решил вас навестить, проведать, так сказать. Вы вчера неважно выглядели, да и сейчас, если честно, тоже не молодцом.
Эдуард принес гостинцы: шоколадные конфеты, печенье, пакет сока, пачку чая и еще банку кофе.
— Да напрасно вы все это! — старик замахал руками. — Я не возьму, не могу.
— Меня мама научила: в гости с пустыми руками не ходят. Неприлично. Так что вы уж извините, но придется вам все это как-то съесть и выпить.
Эдуард прошелся по квартире, похвалил: уютно, мол, хорошо. После они сидели на кухне, пили чай, и Алексей Степанович был будто пьяный от вкуса шоколада. Как же давно он не покупал конфет. Говорили о том, о сем. Точнее, Эдуард говорил, спрашивал, Алексей Степанович отвечал, но как-то вот не очень во все вникая. Голова плохо соображала. Гость ушел быстро. Ему на работу нужно было возвращаться, но обещал зайти еще, если, конечно, Алексей Степанович не против. Разумеется, старик не возражал.
С той поры Эдуард стал заходить к нему. Всегда приносил что-то вкусное, интересовался, как дела. Пару раз принес витамины — полезно для иммунитета. Алексей Степанович про себя называл его тимуровцем. Сказал бы вслух — Эдуард бы и не понял, кто это. Молодой слишком. Молодой, но очень хороший.
— Ваш отец гордится вами, наверное.
— А у меня нет отца, — ответил тот. — Мать меня одна растила.
Больше к этой теме не возвращались.
* * *
Примерно через недели две после первого визита Эдуард спросил Алексея Степановича, не тяжело ли ему справляться одному.
— Вам ведь компания нужна, поговорить, поделиться, телевизор опять же вместе посмотреть.
— Я уж привык один.
— Да, конечно, только… — дальше Эдуард сказал, что понимает сложность ситуации. Здоровье ведь подводит, а обратиться за помощью не к кому. — Я-то вас не оставлю, но я же не всегда рядом.
— Ну… так вот уж сложилось, — проговорил Алексей Степанович.
А Эдуард сказал, что можно все исправить. Есть специальные заведения для пожилых и одиноких людей, не казенные, а хорошие, частные, с отличными условиями. Там живут старички и старушки. За ними ухаживают, кормят вкусно, поддерживают. Они и между собой общаются, и под присмотром персонала круглые сутки.
— Ой, так ведь это же для богатых, — засмеялся Алексей Степанович.
Оказалось, есть возможность и для него. Бедные люди тоже могут. Если продать квартиру, то вполне можно и с долгами рассчитаться. Про эту свою беду Алексей Степанович как-то незаметно для себя рассказал новому другу — и купить себе пожизненное место в прекрасном пансионате.
— Я как-то не думал про дом престарелых, — засомневался старик.
— Ну, можно и по-другому пересмотреть ваши нынешние условия, — легко согласился Эдуард. — Вот вы один живете? В трехкомнатной квартире. А ведь за нее и платить дорого, и, смотрите, в порядке сложно ее поддерживать, так ведь?
Алексей Степанович понимал, о чем он. Он был опрятным, и полы мыл, и уборку делал. Но уж и глаза не те, и руки, и вообще… Да, что и говорить, бывало в их с Верой квартире и аккуратнее, чем сейчас. Что уж там. Эдуард сказал: эту квартиру можно продать, кредиты закрыть и купить себе миленькую небольшую однушечку. Красота. Никаких ежемесячных выплат банку, никаких долгов по ЖКХ.
«Но ведь это же наша с Верой квартира, наш дом, — подумалось Алексею Степановичу. — И сын здесь вырос… Угу. Вырос и носу вон не кажет сколько времени, — мелькнула горькая мысль, но старик ее отогнал. — Олегу тяжело, хлопотно, он занят. А как сможет, непременно навестит. Обязательно навестит. Он же всегда обещает. Звонит хотя бы — и слава богу».
* * *
Эдуард, похоже, увидел, что старик погрустнел, задумался, и сменил тему. Однако к вопросу продажи квартиры стал с той поры возвращаться постоянно, заходя с разных сторон. Говорил, поможет, есть у него связи и знакомые. Он уже помог очень многим пожилым людям. Все пройдет очень быстро. Можно даже на дом специалиста пригласить.
Как-то Эдуард пришел с женщиной. Хорошая такая женщина, вежливая, сказала: она юрист, может помочь все грамотно оформить.
— Я много лет занимаюсь социальной поддержкой пожилых людей в трудной жизненной ситуации, — сказала она. — Мы продадим вашу квартиру. У нас уже и покупатель есть. А вам сразу же поможем и с долгами разобраться, и новое жилье подобрать, либо в пансионате. Место замечательное, природа, медицинский персонал, питание три раза в день. Либо по вашему желанию приобретем квартиру по вашему вкусу.
Теперь они улыбались уже вдвоем.
Все это было настолько убедительно и гладко, что Алексей Степанович быстро свыкся с мыслью: вот оно, единственное верное решение. Никакого иного выхода из его ситуации не существует. Да и устал он, говоря по правде. Экономить, устал ужиматься, над каждой копейкой трястись, на цифры на квитанциях смотреть и бояться, что денег не хватит. Как и говорилось, Алексей Степанович был инженером, умел читать чертежи и находить места, где скрыто напряжение, грозящее разломом всей конструкции. Так вот, ему казалось, что он сам сейчас та самая слабая точка.
Жил как в тумане, не доверял себе. Казалось, он подвел себя самого. И себя, и Веру, и Олега, и всех, кого любил. А еще он нуждался в том, чтобы кто-то пришел и взял на себя, снял с плеч груз бесконечных минусов, тетрадок, долгов, одиноких вечеров. Судя по всему, Эдуард и был таким человеком, единственным, кто пришел на помощь, кому было не все равно, кто заботился об Алексее Степановиче, навещал его, разговаривал с ним. Эдуард приходил теперь каждый вечер, иногда один, иногда с женщиной-юристом Кларой. Приносили гостинцы, говорили о перспективах, фотографии показывали.
Наконец Эдуард сказал, что тянуть долго не стоит. Покупатель, готовый купить квартиру Алексея Степановича, может передумать. Вот-вот передумает. Ему надоест ждать, и тогда Эдуард и Клара уже ничем не смогут помочь, к сожалению. Придется Алексею Степановичу и дальше тянуть лямку с долгами, выживать, мучиться.
— Сегодня среда, Алексей Степанович, нужно решить до завтра. Если вы даете согласие, в пятницу можем подписать документы, хорошо?
* * *
Алексей Степанович закрыл за ним дверь. Он очень сильно нервничал. Нужно было принять окончательное решение, а это ведь не просто. Но и откладывать тоже нельзя. Он может упустить шанс. И что тогда? С другой стороны, взять и уехать отсюда, из своего дома, покинуть место, где жил столько лет. Боже мой, и назад ведь пути не будет. Ему пришло в голову, что надо бы посоветоваться с сыном. Эдуард и Клара так и не знали, наверное, что у Алексея Степановича имеется сын. Вроде бы он им не сказал об этом. Они спросили, кто зарегистрирован в квартире, и Алексей Степанович ответил, что только он один.
— Да-да, я проверила. Вы собственник, — сказала в тот день Клара.
Нужно поговорить с Олегом. Он умный. Обычно Олег сам звонит, когда у него есть возможность, но сейчас ждать нельзя.
— Да. Привет, пап.
Судя по голосу, Олег был недоволен. А может, что-то случилось.
— Ты что звонишь? Все хорошо у тебя? Я не могу сейчас говорить, я на работе, ты же знаешь.
— Я быстро, Олежек! Олежек… тут такое дело… Люди, знаешь, очень хорошие… Мы вот познакомились…
— Папа! Я спешу. Давай максимально коротко, ладно?
Алексей Степанович занервничал еще сильнее, заторопился. Голова внезапно стала болеть сильнее, чем обычно, и в груди как-то потяжелело. Надо бы, конечно, лекарство принять. Ну ничего, ничего. Сейчас вот он скажет и примет.
— Олег, мне вот трудно стало… Квартира у нас, знаешь… она большая… Ну то есть… квартплата дорогая, а пенсия… ну вот пенсия, знаешь… твоя мама вела расходы, нам хватало, а сам-то я вот не очень…
— Пап, я вообще уже ничего не понимаю. Тебе деньги что ли нужны? Так, знаешь, давай-ка созвонимся позже, ты мне все расскажешь, и я переведу сколько смогу.
— Да ведь там же говорят, что надо бы завтра…
Алексей Степанович сам понимал, что говорит путано, глупо и ведет себя неправильно. Хочет одно сказать, а с языка другое срывается. Алексей Степанович злился на себя. Что ж за бестолковый он человек? В голове уже будто взрываться что-то стало, и сердце колотилось так, что того и гляди выскочит. Алексей Степанович сосредоточился, заговорил снова, пытаясь связно все объяснить, растолковать. Что с ним такое? Всегда ведь умел четко и ясно формулировать свои мысли, а нынче, как двоечник у доски, блеет. Попробовал собраться с мыслями, но Олег окончательно потерял терпение.
— Пап, все. Прости, но мне нужно бежать. Вечером наберу… Ой, не-не-не, вечером никак. Я только завтра смогу. Завтра, хорошо? Все, договорились? Завтра тебя наберу. Пока.
Голос сына растаял.
Алексей Степанович ругал себя. Пришло время решать, а он двух слов связать не смог. Так ничего сыну и не объяснил. Ну ладно, ничего. Олег же обещал завтра позвонить. Ах, но ведь это же, скорее всего, вечером будет. Олег днем-то велел его не беспокоить, пока он на работе, а Эдуард и Клара наверняка утром захотят услышать ответ. Значит, придется самому думать. Да, но вдруг ошибется?
Дышать стало трудно. Даже не просто трудно — невозможно. В груди, по спине, в желудке словно бы лава разлилась, раскаленная, огненная, а боль в голове достигла пика, и терпеть ее уже не было никакой возможности. Похоже, дозировка лекарств все же была слишком маленькая, трудно стало организму справляться.
Внезапно Алексей Степанович почувствовал, что все кругом перевернулось, полетело куда-то. И не удержаться, не уцепиться, все как-то ускользает.
* * *
— Леша, ты что это? — спросила Вера. Вышла из кухни с полотенцем в руках. Посуду, наверное, вытирала. Смотрит удивленно.
Алексей Степанович сообразил, чему она удивилась. А как же? Он ведь почему-то на полу лежит. Вот она и спрашивает, с какой стати он тут разлегся.
— Погоди, Верочка, я сейчас встану, — заторопился Алексей Степанович, силясь подняться и пойти ей навстречу.
Сначала было трудно, тело сделалось неповоротливым, да и боль ослепляла, хотя он старался преодолеть ее, справиться, чтобы Вера ничего не заметила и не начала волноваться за него. А через миг вдруг стало легко. Так легко, что Алексей Степанович даже засмеялся. Ни боли, ни тяжести, ни страха. Он проворно вскочил на ноги и поспешил к своей Вере. Она смотрела на него с тихой улыбкой и протягивала к нему руки — и ждала, когда же он приблизится, чтобы обнять его. Когда их ладони соприкоснулись, Алексей Степанович подумал: «Ох, ну наконец-то! Слава Богу. Вот оно, счастье».
Автор: Белла Ас