— Не, иди ты к лешему, я туда не полезу, — я недовольно плюнул в зияющую рядом огромную дыру в полу и прислушался: плевок отчетливо шлепнулся об пол.
Костя противно хихикнул, осклабился и только сильнее замотылял ногами в дыре. Секунд десять в комнате стояла тишина, и мне захотелось закричать, чтобы она только поскорее кончилась.
— Зас*ал, получается? — и снова смешок. Мне ужасно захотелось треснуть наглецу по зубам, с разворота, но Костя все-таки был моим другом, и как бы я ни ненавидел его зазнайство, надо было терпеть.
Ну и ещё мне было банально страшно его бить. Всю жизнь страшно было кого-то бить. Легче было замолчать обиду, закрыться, а потом втихую отомстить. Например, стащить его рюкзак, порезать на лоскуты и поелозить им в луже. Ну или написать на листочке какую-нибудь непотребщину и подбросить учителю, при этом хитро оставив признаки, указывающие на нужного человека. Короче, в делах мести я был довольно изобретателен.
Промолчав, я принялся раздумывать, стоит ли мстить, и если стоит ― то как. Костя, как будто прочитав мои мысли, снова захихикал. Я сжал зубы до скрежета и, чтобы не смотреть на него, стал осматриваться, параллельно вытаскивая из кармана сигареты.
Мы сидели на чердаке малоэтажной кирпичной сталинки. На типичную сталинку это здание было не похоже ― двухэтажное, приземистое, широкое, с треугольной, почти как у дач, крышей. Чердак этого заброшенного дома, среди дворовых прозванного «Лживым», была местом сбора у здешних подростков, но сейчас здесь почему-то были только я да Костя.
Обычно здесь было оживленно: шум чиркающих о коробки спичек, иногда даже крутых Zippo, звон бутылок, а скучающие и пьющие от безделья подростки поплёвывали в огромную дырку в полу, кидали туда же окурки и бутылки, играли на гитаре и дрались. В общем, здесь никогда не было скучно или одиноко. Никогда... Только сегодня.
Я, наконец, вытащил застрявшую в кармане пачку и закурил. Спичку специально подольше не тушил — тишина действовала на нервы, а еле слышный треск огня хоть чуть-чуть, но успокаивал. Костя все так же молча сидел, кисло улыбаясь чем-то своему. Наконец, я, не сдержавшись, подал голос первым.
— Ну зачем нам туда лезть? Игорь узнает ― бошки нам пооткручивает. Да и нет там ничего. Они все давно забрали.
Было в моем голосе что-то умоляющее, просящее. Костик, мол, давай туда не полезем, мне, понимаешь, страшно, Костик... Самому противно стало. И реакция последовала ожидаемая.
— Сс**ло ты. Трус. Понял? — он, наконец, вытащил ноги из дырки, посмотрел на меня с мгновение, о чем-то думая и... И добавил несколько слов матом, развернулся и быстро спустился вниз по лестнице, как будто думая, что я стану его догонять и бить. Догонять я не собирался. Только оторопело глядел ему вслед и, решив, что оставлять это дело так нельзя, заорал дрожащим от обиды голосом:
— Да пошел ты!..