Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Когда Павел Сергеевич, выбив плечом дверь, ввалился в спальню, Натка, окончательно проснувшись, вскочила с ногами на кровать и забилась в самый угол, отплясывая на подушке. Немалевич в ожидании подмоги благоразумно спрятался под кроватью, но стоило появиться Егорову, как он, , очевидно, не желая, прослыть трусом, отважно запрыгнул на ближайшую к подоконнику кровать и разразился возмущенным криком: «Кто это ту безобразничает? Выходи на честный бой».
Неизвестно, что ему ответили снаружи, только песик сначала вскарабкался на подоконник, а потом выпал на улицу через выбитое окно, не успел Егоров и глазом моргнуть.
— Пашка, — снова закричала Натка. А ведь только-только успокоилась. — Немалевич! Ты чего, как вкопанный? Спасай его!
— А тебя спасать уже не надо? — бросил Егоров через плечо, уже вскочив на подоконник, где минутой раньше стояла его собака.
Натка только рукой махнула. Впрочем, перед тем как прыгнуть в темноту, Павел Сергеевич успел заметить, что в комнату ворвался, наконец, проснувшийся Ванька Дубов. А ждать, что будет дальше он не мог — где-то на улице раздался жалобный собачий визг.
Егорову повезло не сломать ногу, потому что приземлился он неудачно на полусгнившую скамейку. Благо, обошлось порванными на коленке джинсами. Но буквально в следующий момент что-то просвистело у него надо головой. Едва успел увернуться, и то не до конца — край доски прошелся по ухо. Павел Сергеевич устоял, хотя почувствовал, как сорвало кожу на виске, и кровь тонкой струйкой потекла по шее.
— Это ж кому не спится? — развернулся он, чтобы увидеть нападавшего в лицо. Вовремя. Тот как раз попытался сбить Егорова с ног повторным ударом, но не устоял сам из-за веса своего орудия и грохнулся на спину.
Встать ему Егоров шанса не дал. С боевым кличем, которую вторил визг Немалевича «наших бьют!» (хотя рядом собаки не наблюдалось — у того, похоже, шла свой битва), он запрыгнул на поверженного врага, вырвал у того доску, и вцепился в горло.
— Ты кто, мать твою, такой?
— Егоров, — прохрипел бандит, обдав Павла Сергеевича густым запахом алкоголя. Только этого не хватало. Всего-навсего местная пьянь.
— Что — Егоров? Ты откуда меня знаешь?
— То — Егоров. Я — Егоров, — хохотнул пьяный, не испытывая особых угрызений совести. — Бутылку дашь? Маринка, зараза, не продает после шести. А вы, городские, точно с запасом. Так дашь?
— Ага. Догоню и еще раз дам, — вставая буркнул Павел Сергеевич.
В окно опасливо высунулось лицо Натки.
— Ну, что там, Егоров?
— Нормально все, — хором ответили Павел Сергеевич и нападавший.
— Тогда давай собаку сюда, — уже, видно, окончательно успокоившись, приказала Натка.
Немалевич же! А он, дурак, решил, что Натка за него переживает. Кровь, кстати, уже и воротник рубашки пропитала.
Искать собаку долго не пришлось. У того бой еще продолжался. Прямо посреди площади, превратившись в крепкий клубок, Немалевич трепал своего врага, время от времени издавая боевой вой.
Местный Егоров, которого Павел Сергеевич держал за шкирку и не отпускал от себя, хрюкнул.
— Глядишь ты, и на Воланда управа нашлась. А ведь всю деревню, паршивец, в страхе держал.
Приглядевшись, Павел Сергеевич понял, что действительно, его Немалевич схватился с воинственным котом старосты, и последний выглядит не таким уж непобедимым, как пару часов назад.
— Ванька, придержи этого бузотера, а я пса оттащу, — крикнул он коллеге, который молча таращился на происходящее из окна. Но пока Дубов соображал (дуб, одним словом), в окно полезла Натка.
— Я сейчас, уже бегу.
К счастью, на шум, уже сбегались другие жители деревни, в частности, владелец Воланда Артемий в семейниках со штанами наперевес.
— Уберите своего изверга. Таких в наморднике держать надо! — вопил он, пытаясь на глаз оценить состояние кота, пока еще не признавшего свое поражение.
— Собаку мою не тронь! — Егоров был вынужден бросить своего тезку, чтобы отпихнуть Артемия, замахнувшегося на Немалевича штанами. Сзади на старосту прыгнул Ромка. Натка, воспользовавшись суетой, грохнулась на землю, подползла на четвереньках к дерущимся и, изловчившись, схватила Немалевича.
— Есть! Все, мужики, отбой!
Но разойтись удалось далеко не сразу. Егорову пришлось сначала утихомирить разгневанного хозяина Воланда, который успокоился лишь, когда обнаружил, что у кота, в целом, пострадало, больше самолюбие. Потом они все вместе проводили местного Егорова домой и оставили под надзором супруги, чей внешний вид не оставлял сомнений, что в ближайшие дни пьянчуге свободы не видать.
Натка, несмотря на попытки Павла Сергеевича отправить ее в гостиницу, ходила за ним хвостом. В итоге обратно они возвращались вдвоем.
— Погоди, я аптечку из машины возьму, — остановила она Егорова у крыльца. Буквально дорогу ему перегородила собой. — Слушай, я хочу, чтобы ты меня спокойно выслушал. Есть серьезный разговор.
— Сейчас? — вытаращил глаза Павел Сергеевич. — Менее подходящего момента придумать трудно.
— Сейчас, — уверенно кивнула головой Натка. — Пока ты ранен и уязвим. Короче. Мне нужен ребенок.
Телеграм "С укропом на зубах"