— Ты чего тут расселась? Освобождай кабинет. Я теперь с ним.
Вот с этой фразы она и начала.
Не “здравствуйте”. Не “нам надо поговорить”. Не “простите, извините”.
Прямо так. С порога.
Я как раз сверяла накладные. У нас сеть строительных магазинов, я вела бухгалтерию в головном офисе. Конец месяца, голова кругом, на столе кофе остыл, рядом контейнер с недоеденной гречкой, а тут в дверь влетает эта фифа на каблуках.
За ней в приёмной топталась наша секретарь Рита и шептала:
— Людмила Петровна, я не успела её остановить…
— Ничего, Рит, — сказала я. — Иди, дверь прикрой.
Девочка вышла, а эта краля осталась.
Красивая, ухоженная, лет двадцать семь. Волосы уложены, губы надуты, плащ светлый, ногти как лопаты. И сумочка такая, что моя месячная зарплата в ней, наверное, поместилась бы два раза.
Она подошла к моему столу и села без приглашения.
— Ну что, будем по-хорошему или как?
— Смотря кто вы такая.
— Я женщина вашего мужа.
Я медленно ручку на стол положила.
— Это вы сейчас для кого уточнили? Для меня или для себя?
Она дёрнулась. Не ожидала.
— Меня зовут Вика. И Сергей любит меня. Давно. Просто вы его не отпускаете.
Вот тут мне стало не смешно, а противно. Потому что всё встало на место.
Его поздние возвращения. “Переговоры”. Запах чужих духов. Новая рубашка, которую он “взял по акции”. Абонемент в фитнес...
Период у него, оказывается, был романтический.
— И что вы от меня хотите? — спросила я.
— Развода.
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? Он со мной счастлив. А у вас давно всё умерло.
Она достала из сумки телефон, открыла фотографии и почти ткнула мне экраном в лицо.
— Вот. Смотрите. Это мы в отеле. Это в ресторане. Это на базе отдыха. Видите, как он улыбается? С вами он, наверное, так уже лет десять с кислой миной ходит.
Я посмотрела.
Сергей и правда улыбался.
— И давно вы с ним? — спросила я.
— Полгода.
— Понятно.
— Что вам понятно?
— Что зимние сапоги он вам тоже на мои деньги покупал.
Она поджала губы.
— Не надо делать из него тряпку. Он мужчина, он сам решает, кому что покупать.
— Конечно, конечно, кто спорит... Особенно если карта оформлена на жену.
Вот тут она уже побледнела.
— Что?
— А то. Вы думаете, он вас на свои деньги по кабакам водил?
Я встала, подошла к шкафу и достала прозрачную папку. У меня там всё лежало. Чеки, выписки, уведомления из банка. Я заносила туда все его подозрительные расходы.
Вернулась, положила папку перед ней.
— Смотрите. Вот списание в “Белом кролике”. Это ваш день рождения?
Она молчала.
— А вот отель в Ярославле. А вот цветочный на Семёновской. А вот салон связи. Не вам ли он телефончик обновил?
— Вы врёте.
— К сожалению, банк врёт редко.
Она уставилась в бумаги. И тут как раз дверь приоткрылась, и Рита внесла мне чай.
Конечно, всё увидела.
Конечно, поняла.
Поставила кружку, сделала круглые глаза и тихо выскользнула из кабинета.
Вот она - "картина маслом". Сидим мы - две взрослые бабы, одна законная, другая “любимая”, а секретарь чай ставит и слышит рассказы о том, как один плюгавенький мужичек нас обеих за нос водит.
— Он сказал, что вы держите его из-за квартиры, — выпалила Вика.
— Квартира моя. Добрачная.
— А машина?
— Моя. Добрачная.
— А дача?
— Моей матери.
— Но он говорил…
— Ну мало ли что он там на тебе говорит, — перебила я. — Особенно когда надо пустить пыль в глаза.
Она вдруг разозлилась:
— Да вы просто злая баба! Поэтому он от вас и ушёл!
— Он не ушёл.
— В смысле?
— В прямом. Он как жил у меня, так и живёт. Только последние три недели в проходной комнате, где у нас раньше свекровь останавливалась.
Она вытаращила глаза.
— Подождите… Он мне сказал, что уже съехал.
— Это да, он действительно съехал. В коридор на раскладушку.
Вика вскочила так резко, что стул скрипнул.
— Нет. Нет, этого не может быть. Он ночует у меня иногда!
— Иногда — верю. Особенно когда ему надо красиво врать. А носки его утром всё равно у меня на батарее сохнут.
Она стояла и хлопала глазами.
Мне бы её пожалеть. Молодая ведь, глупая. Но в тот момент жалости не было.
Потому что я вспомнила, как он месяц назад орал на меня на кухне:
— Что ты мне в тарелку опять гречку наложила? Я не скотина это жрать!
А вечером повёз этой фифе суши.
Я и сейчас этот голос помню.
— Он сказал, что у вас разные жизни, — прошептала она.
— Правильно сказал. У него жизнь красивая, а у меня платежи.
— Вы специально меня унижаете?
— Нет. Это он вас унизил. И меня заодно.
Я открыла ещё одну бумагу.
— Вот кредит. На восемьсот тысяч. Знаете, на что?
— На что?
— “На развитие бизнеса”.
— И?
— Никакого бизнеса нет. Зато у вас серёжки хорошие и, погляжу, сумка дизайнерская?
Она машинально схватилась за уши.
В этот момент у меня зазвонил телефон.
Сергей.
Я включила громкую связь.
— Люд, ты где?
— На работе.
— Слушай, если тебе из банка будут звонить, скажи, что я на встрече.
— А что такое?
— Да ерунда. И ещё… переведи мне тысяч пятнадцать, пожалуйста? Срочно надо.
Я посмотрела на Вику.
— Не знаешь случайно, что он там тебе купить задумал?
Вика закрыла рот ладонью.
Я спокойно сказала:
— Сергей, а твоя любимая рядом со мной сидит.
Секунда тишины. Потом он выдал:
— Какая ещё любимая?
Вика как заорёт:
— Ты совсем охамел?!
Я даже трубку от уха убрала.
— Вика? — сразу заныл он другим голосом. — Ты не так всё поняла…
— А как я поняла?! Что ты у жены на раскладушке спишь?!
— Это временно!
— И серьги мои в кредит?!
— Господи, Люда, зачем ты…
Вот это его “зачем ты” меня обескуражило.
Не “прости”.
Не “я виноват”.
А “зачем ты”.
— Приезжай, — сказала я. — Поговорим.
— Я не могу сейчас.
— А что так?
— Я… занят.
- Чем занят? Вика же тут.
Вика выхватила у меня телефон:
— Где ты?!
И оттуда донеслось совсем жалкое:
— В машине.
Я не выдержала и спросила:
— В чьей? Моей?
Трубка замолчала.
Через сорок минут он приехал.
Сергей попытался взять меня за локоть.
— Люд, поехали домой. Не при людях.
Я отдёрнула руку.
— А при ком? При банке?
— Я всё объясню.
— Давай. Нам всем интересно.
Он зло посмотрел на Вику.
— Чего ты вообще припёрлась?
Она аж задохнулась:
— Я? Я припёрлась?
— А кто тебя просил?!
Вот тут она не выдержала и швырнула ему в грудь свою дорогую сумочку.
Из неё высыпалось всё: пудра, помада, какие-то бумажки, жвачка... Ключи покатились прямо к моим ногам.
Мне вдруг стало так гадко, что дальше уже некуда. Стоит мужик, взрослый, седой уже у висков, и не знает, кому из двух баб врать дальше.
— Всё, — сказала я. — На сегодня хватит.
— Люда…
— Нет. Слушай теперь ты. Домой не возвращайся. Вещи я соберу.
— Ты что, с ума сошла?
— Наоборот. Поумнела.
— И куда я пойду?
Вика зло вытерла глаза:
— Только не ко мне.
Он повернулся к ней, как к последней соломинке.
— Викусь…
— Не смей меня так называть, — сказала она и подняла с пола помаду. — Найди себе ещё одну дуру. Или живи на раскладушке дальше.
И ушла.
На каблуках. Быстро. Даже серёжки свои не поправила.
Вечером я собрала его вещи.
Две спортивные сумки. Бритва. Зарядка. Трусы. Рубашки. Папка с какими-то “бизнес-планами”. Старые тапки.
Соседка тётя Галя увидела меня на площадке и спросила:
— Это чего?
— Уборку затеяла, а то хлама накопилось...
— Ууу... Понятно.
Сергей приехал ближе к девяти. Дёргал дверь.
— Люда, открой.
Я не открыла.
— Люда, хватит ломать комедию.
Я молчала.
— Мне завтра на работу!
Из-за двери тётя Галя крикнула:
— На какую? Думаешь жена тебя еще не уволила?
Я чуть не засмеялась.
Он ещё постоял, поругался, потом затих.
Утром на коврике лежала одна его вещь, которую я забыла положить в сумку, — старая пластиковая карта из супермаркета. Та самая, по которой он любил копить бонусы и потом говорить кассирше:
— Пробейте с моей.
Я подняла её, посмотрела и сломала пополам.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...