В кембриджских студенческих дневниках Чарльза Дарвина — тех самых, что он вёл ещё до «Бигля» и до теории эволюции, — среди прочих записей встречается следующее: члены «Клуба гурманов» собрались, чтобы отведать «странных и редких животных». На повестке вечера стоял бурый сыч. Отзыв Дарвина после дегустации: «Отвратительно».
Это был не последний подобный опыт.
На протяжении всей жизни Дарвин при наличии возможности пробовал на вкус животных, которых изучал. Не из гурманства — хотя любопытство к еде у него было искреннее. Скорее из того же принципа, что заставлял его ощупывать каждый образец, нюхать каждую ракушку и записывать каждое наблюдение: если уж изучать природу, так изучать её всесторонне.
Кембриджский клуб гурманов: где начиналась традиция
Дарвин поступил в Кембридж в 1827 году и быстро нашёл там нескольких единомышленников — студентов с естественнонаучными интересами и здоровым чувством юмора. Один из результатов этого знакомства — «Клуб гурманов» (в оригинале «Gourmet Club», иногда именуемый «Glutton Club»), собиравшийся специально для того, чтобы есть животных, «которых не едят обычно».
По сохранившимся упоминаниям, в меню клуба побывали: ястреб, выдра, бурый сыч и, кажется, несколько других птиц. Ястреб, по воспоминаниям Дарвина, оказался «очень жёстким и скверным на вкус». Сова была ещё хуже. Выдра вызвала разногласия — кто-то нашёл её приемлемой, кто-то нет.
Клуб просуществовал недолго — студенческие затеи редко бывают долговечны. Но привычка оценивать вкусовые качества изучаемых существ осталась с Дарвином навсегда.
«Бигль» и гастрономические открытия Южной Америки
Путешествие на «Бигле» (1831–1836) дало Дарвину не только материал для теории эволюции, но и весьма разнообразный гастрономический опыт. В «Дневнике путешествий» он упоминает свои кулинарные впечатления с такой же точностью, с какой описывает геологию и фауну.
Армадилло он попробовал в Аргентине. Впечатление: «Мясо очень похоже на утку». Кажется, осталось доволен.
Агути — южноамериканский грызун — был оценён высоко: «Восхитительное мясо, одно из лучших, что я когда-либо пробовал». Это серьёзная похвала от человека, не склонного к преувеличениям.
Апонара, большая черепаха с Галапагосских островов, — отдельная глава. Дарвин на Галапагосах с удовольствием ел черепаховое мясо, которое местные жители готовили на углях прямо в панцире. Жидкий жир из панцирей использовался как масло — Дарвин отмечал его высокое качество. При этом он же тщательно изучал черепах как вид, фиксировал различия между островными популяциями — те самые наблюдения, которые впоследствии легли в основу теории естественного отбора.
Пировать на тех же животных, которых через двадцать лет опишешь в главной книге своей жизни, — это, пожалуй, уникальный биографический парадокс.
Рея — южноамериканский страус — дала пример, который сам Дарвин рассказывал с явным удовольствием. Охотники поймали птицу и уже почти полностью её съели, когда Дарвин понял, что перед ним, по всей видимости, новый вид, отличный от обычного нанду. Он бросился собирать то, что осталось: голову, шею, часть перьев и крыльев, несколько костей ног. Этих фрагментов оказалось достаточно, чтобы позднее описать птицу как отдельный вид — «рея Дарвина», Rhea darwinii (ныне Pterocnemia pennata darwinii). Так что в каком-то смысле он описал вид, который сам же и съел.
Мыши, черепаха и другие случаи в дневниках
Традиция не прерывалась и после «Бигля». В переписке и дневниках Дарвина разных лет сохранились упоминания о том, как он пробовал на вкус различных животных — иногда систематически, иногда случайно.
Одна из галапагосских черепах долгое время жила у него дома в Великобритании — в поместье Даун Хаус, где Дарвин провёл большую часть взрослой жизни. Черепаха пережила самого натуралиста и умерла в зоопарке Лондона в 2006 году, достигнув приблизительно 175 лет. Есть её Дарвин, судя по всему, уже не планировал.
С мышами история другая. В записках упоминается, что Дарвин в какой-то момент съел жареную мышь — не из нужды и не случайно, а из исследовательского любопытства. Это кажется странным в контексте комфортного викторианского существования, но вполне укладывается в логику человека, для которого изучение и проживание опыта были неразделимы.
Стоит оговориться: часть этих историй известна нам из его писем, часть — из воспоминаний родственников и биографов. Не всё в одинаковой мере документально подтверждено. Но сам Дарвин никогда не опровергал репутацию человека, готового попробовать то, что изучает.
Клуб «Позвоночники»: продолжение традиции в Лондоне
После возвращения с «Бигля» Дарвин стал членом нескольких научных обществ, в том числе клуба при Зоологическом обществе Лондона. Этот клуб неформально именовался «Клубом позвоночных» — по основному предмету интереса его членов.
Традиция клуба предполагала обеды, на которых нередко подавались «нестандартные» блюда из животных, представляющих научный интерес. Именно через эти обеды прошли, среди прочего, гусь-касарка, рысь, леопард и — по некоторым свидетельствам — небольшой крокодил. Дарвин участвовал в этих мероприятиях, хотя его собственные вкусовые отзывы об этих конкретных дегустациях сохранились хуже, чем о южноамериканских впечатлениях.
Откуда эта традиция: что такое зоофагия как научная практика
Поедание изучаемых объектов может казаться странностью одного человека — но у Дарвина были предшественники и современники.
Уильям Бакленд — выдающийся английский геолог и палеонтолог, близкий знакомый Дарвина — был известен ещё более радикальной позицией: он принципиально стремился попробовать каждое животное, какое только можно было достать. В его доме регулярно устраивались обеды, на которых подавали кротов, ящериц, морских свинок, мышей и прочую фауну. Говорят, что единственным блюдом, которое оказалось ему не по силам, были мухи-землекопы. Кроты тоже произвели на него тяжёлое впечатление.
Это не было просто эксцентричностью. В XIX веке серьёзно обсуждался вопрос о том, можно ли расширить пищевую базу человечества за счёт употребления в пищу новых видов животных — акклиматизация и разведение экзотических животных для еды были темой специальных научных обществ. Акклиматизационное общество в Лондоне и его французский аналог проводили специальные «дегустационные обеды», на которые приглашали учёных.
Дарвин в этом контексте был не маргиналом, а вполне типичным представителем определённого натуралистического духа эпохи: изучай природу всеми доступными способами, включая вкусовые рецепторы.
Что это говорит о методе Дарвина
Биографы Дарвина чаще сосредотачиваются на его теоретических достижениях, и это объяснимо. Но гастрономическая черта его характера — не курьёз, а окно в метод.
Дарвин был, прежде всего, наблюдателем. Его главный научный инструмент — внимание к деталям, способность замечать то, что другие пропускают. Он трогал, нюхал, измерял, взвешивал. Пробовать на вкус — было ещё одним способом познать объект изучения полностью.
Кроме того, его записи показывают человека с искренним чувством юмора и способностью смеяться над собой. История с реей, которую он почти полностью съел прежде, чем понял, что перед ним новый вид, — он рассказывал её сам, явно находя в ней что-то комическое.
В истории науки немного людей, которые одновременно дали бы нам теорию, изменившую понимание жизни на Земле, и разошлись бы во мнениях с другими учёными относительно вкусовых качеств жареного ястреба.
Дарвин умер в 1882 году, оставив науке теорию, которая продолжает обсуждаться и развиваться. Своим едокам он оставил несколько полевых записей с гастрономическими рецензиями на виды, которых больше никто таким образом не описывал.
Вот что хочется спросить: если бы вам предложили съесть животное в рамках его научного изучения — пошли бы вы на это? И как вы думаете: помогает ли такое буквальное «погружение» в предмет изучения — или это просто была викторианская эксцентричность без научного смысла?