Фридрих Великий, один из просвещённейших монархов XVIII века, человек, написавший «Анти-Макиавелли» и переписывавшийся с Вольтером, — за обедом требовал подавать ему кофе, сваренный на шампанском, а вместо сливок добавлял горчицу и перец.
Придворные, по свидетельствам современников, на это старались не смотреть.
То, что едят властители, давно перестало быть частной жизнью. Пища государя — это политика, символ, религия и психология одновременно. За столом разворачивались союзы и предательства, демонстрировалось могущество и строилась репутация. А иногда — просто обнаруживалось, что у великого человека совершенно неожиданные гастрономические слабости.
Людовик XIV: еда как государственный ритуал
Французский «Король-Солнце» относится к числу монархов, которые сделали из приёма пищи буквальный спектакль — и тем самым изменили европейскую культуру питания.
Обед Людовика XIV в Версале — «le grand couvert» — был публичным мероприятием. Придворные могли наблюдать, как монарх ест: они стояли, он сидел. Блюда несли торжественной процессией, каждое — с особым церемониальным сопровождением. Предполагалось, что сам факт наблюдения за королём за едой — привилегия.
При этом аппетит у Людовика был, по свидетельствам его придворных, феноменальным даже по меркам эпохи, которая не страдала умеренностью. Принцесса Палатинская, невестка короля, записала, что видела, как он съедает за один присест четыре тарелки разных супов, целого фазана, куропатку, большой салат, нарезанную баранину с чесноком, пару ломтей ветчины, тарелку пирожных и фрукты. Это не художественное преувеличение — подобные описания встречаются у нескольких независимых наблюдателей.
К концу жизни Людовик страдал от подагры, диабета и прочих заболеваний, которые медицина того времени лечила кровопусканием и слабительным. Придворные врачи, судя по мемуарам Сен-Симона, неоднократно пытались убедить короля есть меньше. Безуспешно.
Трапеза Людовика задала стандарт парадного обеда для всей европейской аристократии: обилие блюд, строгая последовательность подачи, демонстрация богатства через разнообразие и количество. «Французская кухня» как понятие во многом сложилась именно при его дворе — через систему должностей, конкуренцию поваров и культуру застолья как искусства.
Наполеон: человек, ненавидевший еду как трату времени
Диаметральная противоположность Людовику — Наполеон Бонапарт, для которого еда была физиологической необходимостью, а не удовольствием.
По свидетельствам людей из его ближайшего окружения — Бурьенна, Констана, де Сегюра, — Наполеон ел чрезвычайно быстро. Обед занимал у него восемь-десять минут. Он почти не жевал, поглощал пищу стремительно и нередко вставал из-за стола раньше, чем блюда успевали смениться. Готовить ему приходилось всегда «на готовность» — повар должен был держать еду наготове, потому что Наполеон мог потребовать обед в любой момент дня или ночи, а мог и вовсе о нём забыть.
Вкусовые предпочтения у него были прозаические. Он любил жареного цыплёнка, чечевицу и ростовский лук. Из мяса предпочитал хорошо прожаренную баранину. Бургундские вина пил умеренно — разбавляя водой. Из деликатесов заметно выделял только шамбертен — красное вино из Бургундии.
Показательна история с «курицей Маренго». Согласно преданию, после победы при Маренго в 1800 году повар Дюнан, не имея под рукой привычных продуктов, приготовил для императора курицу с помидорами, чесноком, яйцами и раками — из того, что нашлось на месте сражения. Наполеону понравилось. С тех пор, по легенде, он требовал это блюдо перед каждой битвой — как примету победы. Кулинарные историки сомневаются в точности деталей, но само блюдо «курица по-маренговски» существует во французской кухне и по сей день.
Генрих VIII: пир как политическая декларация
Английский король Генрих VIII — едва ли не самый известный «едок на троне» в европейской истории, хотя его образ во многом создан позднейшей карикатурой: огромный мужчина с куриной ногой в руке стал почти мемом задолго до появления интернета.
Реальность, как обычно, сложнее.
В молодости Генрих был атлетически сложен, занимался спортом, участвовал в рыцарских турнирах. Проблемы со здоровьем начались после серьёзной травмы ноги в 1536 году — незаживающая рана лишила его возможности активно двигаться, при этом привычки в еде остались прежними. К концу жизни он весил, по оценкам историков, около ста двадцати килограммов при обхвате талии более ста тридцати сантиметров — это зафиксировано по сохранившимся мерным таблицам для изготовления доспехов.
Пиры Тюдоров были демонстрацией власти и щедрости. На праздничном столе могли оказаться разом несколько сот блюд. Особенно ценились редкости: лебеди, павлины, цапли — птицы, которых сначала снимали со шкуры, жарили целиком, затем вновь «одевали» в перья для подачи. Сахар в то время был роскошью, и сахарные скульптуры на пиршественном столе демонстрировали богатство так же, как сегодня демонстрирует его марка автомобиля.
При этом Генрих лично интересовался кухней. Ему приписывается авторство рецепта одного из вариантов говядины с пряностями. Кухня Хэмптон-Корта при нём была расширена до комплекса, способного единовременно обслуживать сотни человек, — как небольшой завод.
Елизавета I: королева с разрушенными зубами
Елизавета Тюдор, дочь Генриха VIII, унаследовала от отца власть и государственный ум, но не его аппетит. Она была известна умеренностью за столом — и огромной слабостью к сахару.
Это не метафора. Сахарное обжорство Елизаветы I зафиксировано в мемуарах нескольких иностранных послов. Немецкий путешественник Пауль Хентцнер, посетивший английский двор в 1598 году, описал зубы пожилой королевы как «совершенно чёрные» — результат десятилетий сахарного злоупотребления. Он добавил, что это, по всей видимости, английская национальная болезнь.
Сахар в елизаветинской Англии был признаком статуса: чем чернее зубы — тем богаче человек, тем больше он мог позволить себе сладкого. Светская дама с почерневшими зубами демонстрировала своё положение не хуже, чем шёлковым платьем. Елизавета в этом смысле была демонстративно богата.
При этом её диета была относительно аскетичной по меркам двора: она ела мало мяса, предпочитала рыбу и птицу, избегала больших пиршеств. Но от сахарных конфет, марципана и засахаренных фруктов не отказывалась никогда.
Карл V: король, объевшийся и ушедший в монастырь
Карл V, Священный Римский Император и король Испании, — один из наиболее могущественных монархов XVI века, правивший территориями от Испании до Австрии и от Нидерландов до Неаполя. И один из самых показательных примеров того, как страсть к еде влекла за собой вполне конкретные политические последствия.
Карл страдал от тяжёлой подагры и, по всей видимости, от нарушений пищеварения. Придворные медики предписывали диету — он её игнорировал. Особой страстью его была сельдь в маринаде, свежие устрицы и блюда из дичи в сочетании с пивом в большом количестве. Послы при его дворе в донесениях неоднократно упоминали, что сразу после переедания у императора случались долгие периоды недееспособности — он не мог работать, не мог принимать делегации, нередко несколько дней не вставал с постели.
В 1556 году Карл V отрёкся от престола — событие беспрецедентное для того времени — и удалился в монастырь Сан-Херонимо де Юсте в Эстремадуре. Историки долго романтизировали этот уход как философское решение усталого государя. Источники, однако, показывают несколько иную картину: в монастыре Карл продолжал есть с тем же аппетитом. Монахи с удивлением фиксировали, что за едой этот «смиренный отшельник» поглощает количества пищи, неуместные даже по меркам светского двора.
Умер он там же, в 1558 году. Официальная причина — малярия. Но состояние здоровья, которому предшествовали десятилетия гастрономических излишеств, вряд ли помогло выздоровлению.
Петр I: русский царь, игнорировавший этикет
Среди европейских монархов Пётр Алексеевич занимает особое место по части пищевых привычек — не потому что ел что-то принципиально необычное, а потому что его поведение за столом нарушало все возможные придворные нормы.
Современники — как русские, так и иностранные — описывают Петра за едой с одинаковым изумлением. Он ел стоя или на ходу. Он брал еду руками. Он запросто ел из чужих тарелок. Он уходил из-за стола, не предупредив, и возвращался посреди следующего блюда. На официальных обедах с иностранными монархами это вызывало дипломатическое замешательство.
Любил он еду простую и сытную: кашу, солёные огурцы, квас, щи, жареное мясо. Голландские устрицы пробовал с любопытством, но без восторга. К французской кухне, которую в то время считали эталоном, относился без пиетета. Рябчиков и лимбургский сыр, однако, любил — эта деталь зафиксирована у нескольких источников.
Еда государя никогда не была просто едой. За каждым столом — политика, здоровье, власть и очень человеческие слабости. Фридрих с кофе на шампанском, Наполеон с восьмиминутным обедом, Людовик, поглощающий четыре тарелки супа, Карл V с монастырской сельдью — все они в этих деталях ничуть не менее живые, чем в своих реформах и войнах.
Вот что хочется спросить напоследок: если бы у вас была возможность сесть за стол с одним из этих людей — с кем и почему? И что, на ваш взгляд, пищевые привычки говорят о характере человека лучше, чем любые официальные описания?