Семен Михайлович Буденный — фигура настолько мифологизированная, что за слоем анекдотов и легенд уже трудно разглядеть живого человека. В массовом сознании он остался либо былинным богатырем в буденовке, либо комическим персонажем, который, по слухам, отстреливался от НКВД из пулемета, сидя на коне. Правда же, как обычно, сложнее. Буденный прошел Русско-японскую, Первую мировую, Гражданскую и Великую Отечественную и умер в 1973 году в возрасте 90 лет, будучи трижды Героем Советского Союза. Он не был ни гениальным полководцем, ни тупым рубакой — он был человеком своей эпохи, умевшим выживать в самых жестких обстоятельствах.
Особенно много споров всегда вызывали его отношения со Сталиным. Ходили байки, что Берия пытался его арестовать, но Буденный порубил чекистов шашкой или расстрелял из «максима», а потом Сталин лично приехал и отменил приказ. Дочь маршала Нина Семеновна эту историю много лет спустя назвала «байкой» и «легендой». На самом деле все было иначе, но именно в день смерти Сталина она услышала от отца фразу, которая, возможно, лучше любых мемуаров объясняет, что на самом деле думал этот человек о вожде и о том, как сложится его жизнь дальше.
Как казак с хутора стал красным маршалом и при чем тут серебряный рубль
В 1900 году в станицу Платовскую приехал военный министр генерал Куропаткин. Для высокого гостя устроили соревнования по рубке лозы, и семнадцатилетний парень из бедной крестьянской семьи на хуторе Козюрин выиграл серебряный рубль. Этого парня звали Семен Буденный. Он с детства бредил лошадьми, и рубль тот, наверное, запомнил на всю жизнь — потому что именно с него, по сути, и началась его карьера. Потом была служба на Дальнем Востоке, потом Петербург, школа наездников при Высшей офицерской кавалерийской школе, Русско-японская война, Первая мировая. К 1917 году у него был полный георгиевский бант: четыре Георгиевских креста и четыре Георгиевские медали. Для выходца из низов это означало одно — он был не просто храбрым, а настоящим профессионалом, которого заметили еще при царе.
После революции Буденный быстро сориентировался. Вернувшись на Дон, он в феврале 1918 года собрал отряд, который потом влился в полк Бориса Думенко. Дальше — взлет по карьерной лестнице, какой редко кому выпадает: заместитель командира полка, командир кавалерийской бригады, потом корпуса, а в ноябре 1919 года — уже Первая Конная армия. Врангель, Деникин, Северная Таврия, Крым — все это прошло под его командованием. Но было и другое. В декабре 1919 года председатель Реввоенсовета Лев Троцкий писал Клименту Ворошилову тревожное письмо: «Положение Конной армии внушает здесь серьезнейшие опасения. До нас с разных сторон доходят слухи о всяческих непорядках. Конница жестоко обращается с крестьянским населением, грабит и прочее. За конницей тянется бесконечный обоз. В штабах пьянство, разврат и прочее. Такие условия могут погубить самую лучшую конницу и не раз уже губили...»
Позже в составе Первой Конной воевал писатель Исаак Бабель. Он вел дневники, а потом опубликовал «Конармию» — без прикрас, с грабежами, еврейскими погромами и жестокостью, которую он видел своими глазами. Буденный пришел в ярость. Он написал в «Правду» гневное письмо, требуя расправы над «бабелизмом». За Бабеля вступился Максим Горький. Конфликт разгорался, и вмешался Сталин. По воспоминаниям Буденного, он тогда сказал: «Максим Горький сейчас в Италии, болеет, и я бы советовал воздержаться от публикации письма. Вы правильно ставите вопрос. О бойцах Красной Армии, защитниках Октября, надо писать с любовью и уважением, и я уверен, что эту точку зрения разделяет с нами и Максим Горький. И не надо заострять свой спор с ним, Семен Михайлович. Это только на руку нашим врагам. Вот приедет Горький, и тогда все обсудим». Сталин тогда развел противников, и Буденный запомнил этот урок: когда надо — умеешь рубить, а когда надо — умеешь молчать.
Почему Берия не арестовал Буденного и зачем тот хоронил Тухачевского
В 1930-е годы в стране шли чистки. Расстреливали маршалов, командармов, командиров корпусов — никого не щадили. Буденный же не просто выжил, но и вошел в состав Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, которое приговорило к смерти Михаила Тухачевского и других военачальников по делу о «военно-фашистском заговоре». Подписи Буденного под приговором нет — он был в составе суда, но историки до сих пор спорят, голосовал ли он за расстрел. Однако факт остается фактом: он не просто остался в стороне, а участвовал в том, что сейчас называют «большим террором». И при этом у самого Берии в сейфе лежало досье, где Буденный проходил как «участник и член руководства антисоветской организации правых в СССР», а также как агент Англии, Польши, Германии и Италии. Документ был готов к употреблению, но в дело так и не пошел.
Почему? Дочь маршала Нина Семеновна в интервью программе «Судьба человека» на канале «Россия 1» в 2021 году объяснила это просто: Сталин не считал отца опасным. «Легенда, конечно. Байка. Не было такого», — сказала она про знаменитую историю с арестом и пулеметом. И действительно, приказ об аресте Буденного мог отдать только сам Сталин. А Сталин отдавать его не стал. Буденный был для него не противником, а частью декорации — символом народной стихии, надежным, предсказуемым и абсолютно лояльным. Вождь ценил в нем не ум, а чутье на власть. Буденный это чутье никогда не подводило.
Однажды они со Сталиным и Ворошиловым ехали на рассвете по Сталинграду — открытый лимузин, прохладно, город только просыпается. Навстречу попался какой-то рабочий. Увидел трех вождей в машине и от неожиданности выпалил: «Сталин! Ворошилов! Е... мать, Буденный!» В машине повисла тишина. А потом Сталин рассмеялся и после этого, встречая Семена Михайловича, неизменно здоровался с ним шепотом именно этой фразой. Такая странная, почти панибратская привычка, которая, однако, никого не обманывала. Буденный знал свое место. Когда в разгар репрессий он пришел к Сталину жаловаться на аресты генералов и сказал: «Тогда и нас с вами сажать надо», — Сталин сделал вид, что не понял, и, повернувшись к вошедшему Ежову, произнес: «Вот Буденный утверждает, что нас с ним посадить пора». Это был не вопрос, это был приговор. Буденный больше никогда не приходил к вождю с такими разговорами.
Смерть Сталина, короткая пауза и фраза, которую запомнили на всю жизнь
Великую Отечественную Буденный начал командующим, а закончил практически в тылу. Ему было уже под шестьдесят, и после того, как он не смог удержать фронт под Киевом и настоятельно просил разрешения вывести войска из окружения (разрешения не дали, и сотни тысяч попали в плен), его отстранили от серьезного командования. С января 1943 года он стал командующим кавалерией Красной армии — занимался формированием новых корпусов, инспектировал части, но к разработке операций на фронте больше не привлекался. После войны так и остался на этой должности. Жил в Москве, занимался коневодством, ездил на парады — и ждал.
5 марта 1953 года Сталин умер. Для страны это был шок. Люди не представляли, как жить дальше. Плакали на улицах, боялись заглядывать в будущее. В семье Буденного тоже царила растерянность. Нина Семеновна, дочь маршала, тогда была еще молодой девушкой. В тот день она подошла к отцу, рыдая, и спросила то, что спрашивали тогда миллионы: «Папа, как же мы теперь будем жить?» В этом вопросе была и детская беспомощность, и искренний страх перед неизвестностью. Ведь отец столько лет был рядом со Сталиным, и для нее, как и для многих, уход вождя означал крушение всего привычного мира.
Семен Михайлович не стал утешать ее долгими речами. Он помолчал. В этой паузе, наверное, уместилась вся его жизнь — и Первая конная, и репрессии, и война, и унизительное отстранение от командования, и многолетнее существование при вожде, когда каждый шаг нужно было сверять с тем, что подумает «хозяин». А потом он спокойно, негромко ответил: «Думаю, что неплохо». Нина Семеновна запомнила эту фразу на всю жизнь. В ней не было злорадства, не было облегчения, но была спокойная уверенность человека, который пережил слишком много, чтобы бояться смерти даже такого титана. Он как будто знал, что за этим последует не хаос, а — наконец-то — просто жизнь.
Он прожил после Сталина еще ровно двадцать лет. При Хрущеве его однажды сняли с должности — на каком-то застолье он нелестно отозвался о Никите Сергеевиче, за что поплатился постом. Потом покаялся, должность вернули. В 1958, 1963 и 1968 годах выходили указы о присвоении ему звания Героя Советского Союза — трижды, с разницей в десять лет. Он дожил до 90 лет, умер в октябре 1973 года и был похоронен у Кремлевской стены. А фраза, сказанная дочери в день смерти Сталина, осталась в истории — возможно, как самый честный и человечный документ той эпохи. Без пафоса, без страха, без фальши. Просто: «Думаю, что неплохо».
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
