Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 19
Марьянов открыл дверь квартиры дочери и сразу почувствовал опьяняющий запах элитного алкоголя, дорогих духов, шоколада и чего-то ещё, приторно-сладкого, женского. Мужчиной здесь не пахло, и Георгий Максимович нахмурился, подумав, что за те несколько дней, которые он здесь не был, Егор тут не появлялся ни разу.
Марьянов прошёл в спальню дочери, чтобы убедиться в своей догадке и увидел, что Эвелина, развалившись на постели, спит одна. Здесь алкогольные пары чувствовались особенно сильно и Марьянов, поморщившись, раздвинул шторы и открыл окно. А потом, отыскав глазами пульт от кондиционера, включил его, чтобы освежить воздух в комнате.
Эвелина приподняла голову и тут же снова уронила её на подушку:
– М-м-м, пап, ну что тебе надо?! Я хочу спать!
– Где Климов? – спросил её отец.
– Откуда я знаю? – простонала молодая женщина, поняв, что поспать ей уже не удастся. – Уехал куда-то.
– Куда? – не отставал от дочери Марьянов.
– Пап, ты издеваешься? – Эвелина села на кровати. – Я только что сказала, что не представляю, где он! Ты бы ещё в семь утра пришёл ко мне с расспросами.
– Уже почти три часа дня...
– Господи, какая рань! – простонала Эвелина. – Зачем ты меня разбудил? Если тебе так нужен Егор, возьми телефон и позвони ему. В чём проблема?
– Проблема в том, что он должен быть сейчас с тобой, а не шляться неизвестно где, – Марьянов не скрывал своего раздражения. – Одевайся и выходи на кухню, я сварю кофе и приготовлю нам с тобой что-нибудь поесть.
– Хорошо, – Эвелина зевнула и потянулась. – Только потом я заберу у тебя ключи, потому что если ты будешь врываться ко мне так каждый день, я просто сойду с ума.
– Это я сойду с ума с тобой, Эля, – покачал головой Марьянов. – Когда ты уже повзрослеешь, наконец-то обзаведёшься семьёй, детьми? В конце концов, ты ведь уже не девочка, в твоём возрасте у женщин дети уже школьники, а ты...
– Ну всё, началось, – скривилась Эвелина, театрально закатив глаза. – Спасибо за комплимент. Всегда мечтала услышать это от тебя. А теперь дай мне одеться, пап. Или я должна слушать твои нотации, сидя в постели в одной пижаме?
Марьянов молча вышел на кухню и запустил кофемашину. Потом открыл холодильник, но, услышав звуки льющегося душа, взял в руки телефон и набрал номер Егора.
– Ну и как это понимать? – не поздоровавшись, спросил он, когда в трубке раздался голос Климова.
– Добрый день, Георгий Максимович, – спокойно ответил ему Егор, сразу почувствовав настроение бывшего тестя. – Что не так?
– Всё не так, – снова начал раздражаться Марьянов, разбивая в миску яйца для омлета. – Где тебя черти носят, можешь мне объяснить?
– У меня дела. Я вернусь через несколько дней, – твёрдо и решительно сказал Егор. – Эвелина в курсе. Какие ко мне претензии?
– Климов, ты охре...– глотнув горячий кофе, Марьянов обжёгся и закашлялся. – Я что с тобой в игрушки играю? Все твои дела должны быть здесь, рядом с моей дочерью!
– Георгий Максимович, – медленно и весомо заговорил Егор. – Всё, о чём мы договаривались, я делаю: удовлетворяю Эвелину днём и ночью, сопровождаю её везде, выполняю все капризы. Единственный момент, который нам придётся принять во внимание – это перенос свадьбы на осень из-за оформление некоторых документов. Я был официально женат, и моя супруга погибла, оставив ребёнка. По факту я не являюсь его биологическим отцом, но по документам он продолжает оставаться моим сыном. Только после решения всех этих вопросов я готов расписаться с Эвелиной.
– Что ты мне заливаешь? – воскликнул Марьянов. – Какие документы?! Ты отправился вслед за этой девкой! Я сам видел, как она уходила из дома Софии. Ты с ней, да, Климов? С ней?!
– Нет, – честно ответил ему Егор. – Не с ней.
В кухню вошла Эвелина в шёлковом халате и с полотенцем на голове, и Марьянов, взглянув на неё, гневно бросил в трубку:
– Когда вернёшься, мы с тобой ещё поговорим...
Он вылил омлетную смесь на сковороду, потом повернулся к дочери:
– Порежь помидоры на салат. Омлет сейчас будет готов. Да не хватай яблоко, Эля, тебе надо нормально поесть. Смотри, какие синяки у тебя под глазами. Мне кажется, ты слишком много пьёшь! Разве так можно?
– Ой, пап! – Эвелина с хрустом откусила яблоко. – Ради бога, какой омлет! Когда вы с Егором уже привыкнете, что я не люблю завтракать? Он тоже постоянно заставляет меня есть и говорит, что я слишком худая.
– Ладно, Климову зачёт, – кивнул Марьянов, раскладывая омлет по тарелкам. – Но когда вернётся, я всё равно поговорю с ним.
– О чём? – равнодушно спросила Эвелина, ковыряя вилкой омлет, создавая видимость того, что ест.
– Скорее о ком, – Марьянов бросил на дочь быстрый взгляд. – О его Дарье.
– О какой ещё Дарье? – не поняла Эвелина. – У Егора нет никакой Дарьи. Он был женат на какой-то Катерине, но она умерла. Он сам мне сказал об этом.
– Егор сказал тебе не всё, – усмехнулся Марьянов, с аппетитом управляясь с едой. – Как видишь...
– Кто такая Дарья? – медленно и чётко проговорила Эвелина. – Хватит загадывать мне свои загадки, папа! Я ещё не проснулась и плохо соображаю.
– Это точно, – согласился Марьянов. – Соображаешь ты плохо. Твоего мужчину уводят у тебя из-под носа, а ты таскаешься по каким-то ночным клоповникам, тусуешься непонятно с кем, напиваешься, как последняя...
– Пап! – возмущённо воскликнула Эвелина, заставляя отца замолчать. – Я спросила тебя о другом! Кто такая эта Дарья?
– Прекрасная девушка, – пожал плечами Марьянов. – Нет, я серьёзно. Она очень красивая. Моложе тебя. Выглядит так, будто ей двадцать. У неё ясные глаза, минимум косметики, нежная кожа. А ещё она как кошка влюблена в Климова. И он вот-вот сдастся. Уж поверь мне, я мужчина, и на физиологическом уровне чувствую это. Если честно, понимаю его. Эта Дарья соблазнительная штучка. А вот ты останешься одна. Кстати, ты её видела. Это правнучка Софии Карловны. Помнишь её?
– Ты что, думаешь, что он поехал к ней? – нахмурилась Эвелина.
– Не знаю, – пожал плечами Марьянов. – Сказал, что нет. Но я бы не расслаблялся на твоём месте. Конечно, если Климов тебе нужен. А если нет, можешь гулять дальше и со стороны наблюдать, как какая-то Даша будет счастлива с Егором. С твоим Егором.
Эвелина молча принялась за омлет, громко ударяя вилкой о тарелку. Она явно нервничала, и Марьянов, прекрасно знавший свою дочь, умело подлил масла в огонь:
– Что ж, не будем кривляться, – проговорил он задумчиво. – Удержать такого мужчину как Егор сможет не каждая. Тебе однажды это уже не удалось, стоит ли пробовать снова?
– В прошлый раз я сама ушла от него! – выкрикнула в лицо отцу Эвелина.
– Ну и чем это закончилось? – усмехнулся он. – Напомнить тебе, кем оказался твой француз?
– Не надо, я прекрасно помню это и без тебя, – огрызнулась Эвелина. – И вообще, Егор сам приехал сюда, чтобы найти меня.
– Нет, – покачал головой Марьянов. – Егор вместе со своей Дарьей влип в одну некрасивую историю, и я помог им решить все проблемы. А за это взял с него обещание, что он вернётся к тебе.
– Папа! – Эвелина округлила глаза. – Ты что, заставил его?!
– Можно сказать и так, – кивнул Марьянов. – Между прочим, мой план сработал на все сто. Ему пришлось отказаться от этой Дарьи. И если бы не твоя легкомысленность, граничащая с глупостью, ты смогла бы прочно привязать его к себе. Но теперь уже поздно. Кажется, эта Дарья появилась в жизни твоего Егора снова. И своего явно не упустит. Она не дура. А ты посмотри вокруг себя, Эля. Можешь назвать ещё такие же образчики мужской силы и достоинства, как Климов? Такой генофонд ещё поискать. Он на две головы выше всех твоих ухажёров, и я имею в виду не только рост. Ладно, дочь, спасибо за обед. Мне пора.
Он уже повернул замок входной двери, когда Эвелина вышла из кухни. Прислонившись плечом к дверному косяку, она сложила руки на груди и внимательно смотрела на отца.
– Что-то хочешь мне сказать? – приподнял он правую бровь.
– Да, – прикусила она пухлую нижнюю губу. – Я хочу тебе сказать, что всё поняла. Егор будет только моим. И, спасибо тебе, папа. Ты всё сделал правильно.
***
Густые придорожные кусты, росшие у железнодорожной насыпи, надёжно скрывали Дарью от проходящих мимо поездов. Да никому и в голову не приходило, что там, на холодной земле лежит несчастная девушка с окровавленной головой, которую она разбила о камни во время падения. Но боли Даша не чувствовала, она была без сознания и уже много часов не шевелилась, отравленная хлороформом, который успела вдохнуть несколько раз очень глубоко.
Не открыла она глаза и тогда, когда к ней приблизилось лохматое чудовище и остановилось над ней, роняя на её лицо липкую слюну.