Объясняет врач-рентгенолог Чуканова Екатерина Михайловна:
Категорически нет — если мы говорим о попытке «полечить ВНЧС» или «снять мышечную проблему», не разобравшись в причине. Мы в таких историях принципиально против, потому что это смазывает клиническую картину.
С ботоксом схема часто одна и та же. Сначала человеку помогло. Потом помогло ещё раз, но уже на более короткий срок. Потом снова — и ещё меньше. Потом вообще перестало помогать. А осложнения остаются, и разгребать их приходится уже нам. Потому что когда ты выключил мышечную единицу, ты по сути обездвижил то, что должно работать и жить за счёт движения. Мышца слабеет, функция рассыпается, баланс системы ломается. Сустав, связки, другие мышцы начинают компенсировать — и эти компенсации иногда получаются токсичными: система держится, но ценой новых проблем.
С антидепрессантами, кстати, похожая история.
У нас любят связывать всё в одну цепочку: «бруксизм — значит дисфункция ВНЧС». «Дисфункция ВНЧС — значит бруксизм». «Если не нашли — значит скрытый». «Если скрытый — значит вы не справляетесь с нервной системой, вот вам антидепрессанты». Это очень скользкая логика.
Бруксизм и дисфункция ВНЧС — не одно и то же. У большой части пациентов с дисфункцией ВНЧС нет бруксизма, но проблемы при этом есть — и они вполне реальные. И да, антидепрессанты нужны. Но строго по показаниям, когда речь действительно про депрессию или тревожное расстройство, и это ведёт психиатр или психотерапевт. Не «для мышц», не «чтобы отпустило челюсть».
Резюмируя: мышцы болят не потому, что их надо выключить. Они болят, потому что они не могут нормально выполнить свою функцию. Есть гиперконтакты на зубах, есть нарушения движения нижней челюсти, есть несинхронная работа мышц — и организм всё время пытается компенсировать.
И правильная логика лечения другая: сначала выстроить функцию, найти и убрать гиперконтакты, сделать это аккуратно и постепенно — и тогда работа мышц начинает восстанавливаться, а боли уходят, просто за счёт того, что системе наконец становится можно работать нормально.