Старик шёл домой быстро- быстро, наклонившись вперёд, сжав в тонкую ниточку губы, перебирал так часто, как только мог ногами, со стороны казалось, что старик семенит, но он бежал, а в своём представлении мчался словно рысак купца Онуфриева.
Мальчишка лет десяти, сидел под самой крышей сеновала на ступеньках лестницы и что-то строгал ножичком, парень постарше лежал на сеновале.
Они вели неспешный разговор.
-А, что вот ты думаешь, Вань? Нечто царь про всех всё знает?
-А то...на то он и царь, чтобы знать всё и про всех.
-Ну?
-Ага.
-Вот будто и знает он, что есть я, Сенька Волобуев али ты Ванька Егоров?
-Знает, Сень, знает и чем ты сейчас занят, тоже знает. Тебе тятька сказал ножичком не баловаться, а ты...
-Да я так...Вань, а ежели царь — вот так...то Бог, тогда как?
Ответить Ванька не успел, потому что распахнулась калитка и по всему двору раздался голос старика, который являлся Ваньке отцом, а Сеньке дедом.
-Зашибуууу.
-Ох, ё...
Ванька кубарем скатился с сеновала, Сенька следом, на всякий случай убежал и скрылся в зарослях лопуха и чертополоха.
Ванька же выскочил, как раз на мечущегося по двору отца.
-Стой, стой, садюга.
Дед лихорадочно пытался расстегнуть ремень, вытащить его из штанов, штаны падали, дед их держал одной рукой, а второй, в которой держал вытащенный наконец-то ремень, пытался дотянуться до Ваньки.
Ванька уворачивался и пытался пробраться в огород, чтобы убежать оттуда к речке. отец, боясь запутаться в падающих штанах, злился пуще прежнего и кричал.
-Деда, -девчончишка с жидкими косками, что плевала семечки сидя на крыльце, наблюдала за происходящим с любопытством, - деда, а ты бичом, бичом, дядьку хлестани.
-Отзынь, зара за, -огрызнулся дед, - а не то тоже схлопотаешь у меня.
-Ах, ты, дедуня...Ладно, ладно, попросишь у меня, петушка на лапшу поймать, я те старого поймаю, чтобы ты не ужевал его. А теляты, как убегуть в поле, задрав хвосты, я тоже за ими не побегу, а…
-Молчи, Нюрка , не до тебя чичас. Иди сюды, ирод поганый, ты что же шельмец, позорить отца надумал, с матерью, а? На старости лет, такое пас куд ство.
-Силя, Силя, ты ково, ково ты, - на крыльцо вышла круглая сдобная, с лицом будто куколка расписная, старушка.
Вытирая руки о фартук, она смотрела голубыми глазками на всё происходящее.
-Баба, деда злой, хочеть Ваньку пришибить, иродом и душегубом обзывает, оне чё то с Сенькой набедокурничали. Потому как, Сенька в лопухи стреканул, а дядька по двору козлом скачеть, а деда петухом кричить и грозится Ваньку зашибить, - отрапортовала девчонка.
-Иии, баааттюшки, да что такое произошло, Силя?
-Произошло? А то, - дедушка запыхался, сел на ступеньку высокого крыльца, - произошло…охальник твой Ванька, охальник, бисов сын, я его захлестну, как хошь, Марья, а я захлестну его.
-Та хватит тебе, чертыхается он мне, иди в избу.
-В лавку ходил, -будто не слыша жены, рассказывает дедушка, - думаю, ково это Аркашка морду от меня воротит, так просветили добры люди, просветили. К Насте бегат, отродье чёртово.
-К какой Насте, отец?- старушка спрашивает.
-А то ты не знаешь, к какой Насте, тоже мне, устроила тут концерту мне. Степанида, Степанидааа.
На дворе появилась молодая крупная, дородная женщина.
-Звали, папаш?
-Звал…Разбаловали вы бабы Ваньку, расповадили…у б ь ю т его, чертяку такого, измордуют, пустил слезу старик.
-Та хто же, Сиииля?- старушка сжала румяные щёчки свои пухлыми ладошками.
-Хто, хто, Аркашкины битюги, они ить он, один здоровше другого. Сказывают люди, што до Насти бегат, Фимка на заработки ушёл, а энти…иииэх…позорище, у других девки шалапутят, а тут сыночек, последушек.
Почуяв, что его лупить не за что, вылез из лопухов, отдирая колючки Сенька. Боязливо подкрался к сидящим на крыльце.
-Ну, говори Сенька, когда иродец этот домой пришёл?
-Так с вечера, деда, мы же вместе на сеновале ночевали.
-Ишь та.
-Но.
-Ить брешеть и не краснеет, ну вот как? Степанида? Ну вот што с имя делать? Ить Ванька – шалапут второй из его вырастет, ну.
-Да ладно вам, тятя.
Степанида была старшей дочерью стариков, очень долго у них не было детей с мужем, но Михайло, муж Степаниды даже не попрекнул её ни разу. Хоть свекровь и пела в уши сыну, ой пела…
Ванюшка родился, когда Степанида уже замужем была, они с Мишей и считай воспитали мальчонку, сестру с зятем, Ванька почитал, почитал и любил не меньше, чем стареньких родителей.
-Иван, - Степанида повернулась в сторону огорода, - сюда иди, Иван.
Ванька, насупившись подошёл.
Отец уже остыл, так только, махнул рукой.
-Тятька вон, говорит, што до Насти шастаешь.
Ванька отвернулся.
-Иван?
-Вот у него и спроси, это же он придумал, а не я.
-Штооо? – отец подскочил, - ах ты ж, - задохнулся старик гневом.
-Ладно тять, мам, идите, я с Ванькой поговорю, идём.
Сенька, останься у деда, Нюрка тожеть.
-Да мама, - заныл Сенька.
-А ну, цыть…
Опустив голову, словно нашкодивший кот, Ванька пошёл следом за сестрой. Жили они в соседнем доме, так что ходили свободно по одному двору.
-Ну.
-Что ну?
-Рассказывай. Зачем девку позоришь?
- Я не позорю.
-Ой, ли.
-Она позвала, там плетень покосился я и пошёл помочь.
-Да ты что? -Всплеснула Степанида руками, - надо же…а то ведь больше некому, у Насти три брата, да два деверя, а помочь тебя позвала, да совпадение -то какое, на ночь глядя, а?
-Я люблю её, сестра, ты же знаешь. Мы с детства с ей вместе.
-Ишь ты…Бедные несчастные деточки, разлучили их…Ежели так любите друг друга, зачем она за Фимку пошла?
-Её заставили.
-Ишь ты…заставили. А ты знаешь, што с вечёрок проводишь её, а она крутанётся и к Фимке бежит, знаешь? То платок ей подарит, то бусы…Так и бегала, всё же Фимку выбрала, всё - таки сын лавочника, ну.
-Неправда то, - со слезами в голосе кричит Ванька.
-Правда, - спокойно отвечает сестра, - правда.
И Ванька знает, понимает, не такая Степанида, чтобы сплетни собирать…Да и раньше слушок об этом ходил, а Ванька всё не верил, всё дрался со всеми, кто такое про Настю его говорил…
-Думай, Ваня…думай, хочешь огрызки собирать, так собирай…
Выскочил Ванька и пошёл куда глаза глядят, а потом и побежал.
А следом Сенька крался, чтобы Ванька не заметил.
Кричал в чистом поле парнишка, плакал, катался по земле, а потом лёг и затих.
Приблизился Сенька, сел рядом, погладил несмело дядьку по плечу.
-Знаешь, Ваня, ежели она такая, эта ваша любовь, то и на чёрта она сдалась.
Всхлипнул Иван и ничего не сказав, лёг на спину и смотрел на небо…
Домой вернулись вместе.
Вечером отец сказал своё слово.
-Хорош позорить нас, жениться тебе надо Ванька. У Юрьевых девка подросла, мы с Макаркой сговорились, пойдём свататься, осенью свадьбу спляшем.
Иван вяло посмотрел на отца и ничего не сказал.
Вечером к Ивану подошла мать.
-Ваня, сыночек, не хочешь ежели, то не надо…ну?
-Мне всё равно, мама. Жениться, так жениться.
Заплакала мама, уткнувшись в платочек, жалко ей сына, ой как жалко…любовь эта, проклятущая…
Сидит на свадьбе Ванька, словно истукан и невеста так же…
Тоже не горела сильным желанием замуж за Ваню идти, другой был на сердце.
Ах, пара какая, любуются люди, оба статные, красивые, надо же как на заказ.
-Ох тятька, сноха -то мало того, что красавица, да умница, ещё и рукодельница, ты гляди всё умеет…и шьёт, и вяжет, и вышивает, подзоры-то, все сама вышила…
-А то, улыбается старик, - я долго приглядывался к ей, хороша девка.
Свадьба весёлая была, да молодые безрадостные.
Приходила и Настя на свадьбу, ножкой топочет, губёшку закусила, то и дело, она -то против невестушки так…воробышек серенький.
Покатилась жизнь колёсиком, молодые едва парой слов перекинутся, молчат, сидят по разным углам, словно сычи.
-Вань, бери молодку и поезжайте на дальний покос.
Поехали, словом, не обмолвившись, через неделю приехали, вроде улыбаются украдкой, друг на друга взгляды кидают.
-Тять, -Ванька спрашивает, - а что? На дальний покос ехать не надобно ли?
-Надобно, поезжай…
Говорит старик, а сам в усы тихо лыбится.
-Я с Христиной поеду.
-Да она поди не захочет, чего деввку -то держать тама? – говорит старик, а сам поглядывает хитро.
-Нет, - говорит жена Ванина, - я с Ваней поеду.
Понемногу оттаяли оба уже и похихикивать начали, сядут вдвоём и воркуют о чём-то…
-Вань, а можно я с тобой поеду?- спрашивает Сенька.
-Нет, Сень…Христя просится, а там места мало…только для двоих.
-Да что ты с этой Христей носишься как с писаной торбой, - говорит Сенька, - ты же вроде Настю любишь…
Не обижайся…вот вырастишь, найдёшь свою судьбу тогда и поймёшь.
-Да никогда я не пойму, то одну любил, умирал, теперь с этой…
Вскоре и Сеньке Христя по душе пришлась, так полюбил тётку свою молодую, что и советоваться к Христе и вообще…
Нюрка так та не отходила от Христины, а когда Васенька родился, так помощников хоть отбавляй.
Настя вздыхала, даже старалась встретиться, всё пыталась Ване на глаза попасть…
Да Степанида пообещала ей ноги вырвать, а лучинки вставить, ежели она в семью лезть будет.
Так и жили…
Они вообще какие -то были надёжные все, семьи крепкие…И дети, и внуки и по сих пор род ещё есть, держится, люди в роду смелые, сильные, честные.
А любовь, так она разная бывает.
У Ваньки вот такая поначалу была, а потом настоящая пришла. А у кого-то сразу и навсегда…
Доброе утро, мои хорошие.
Обнимаю вас,
Шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша.
Мавридика д.