Уже к обеду заказанное через интернет колесо было привезено посыльным, распаковано и установлено. Тобиас внимательно его рассмотрел и обнюхал, а потом осторожно поставил внутрь одну переднюю лапу. Потом вторую. А потом и обе задние. Сделал шаг, другой – и побежал! Колесо очень легко поворачивалось, а изнутри было отделано специальным материалом, приятным для кошачьих лап. Сначала Тобиасу понравилось бежать, но довольно скоро он устал и запыхался. К тому же, ему не удалось изящно соскочить – он неуклюже плюхнулся на пол, но тут же поднялся и величественно удалился в сад, где его ждала Селестина.
– Боюсь, я так не скоро приду в форму, – уныло сказал Тобиас, у которого с непривычки дрожали лапы и слегка кружилась голова.
– Ничего, лиха беда начало! – Селестина не собиралась отступать. – Упорство и терпение! И диета, друг мой.
– Диета?!
– Признайтесь, вы сразу же направились к своей миске!
Тобиас вздохнул.
– Я составила для вас режим тренировок: нагрузку будем увеличивать постепенно. Кроме бега в колесе вы еще будете тренироваться в прыжках. Начните с малого: стул, стол, холодильник…
– Холодильник!
– На холодильник! А не внутрь. Потом – шкаф. Учтите, у вас теперь есть персональный тренер. Мы же хотим одолеть забор, не правда ли? Ах, Изабелла такая красивая кошечка, такая нежная и игривая! И она вас ждет.
Тобиас оживился и решительно двинулся к дому, сказав:
– Пожалуй, пойду, потренируюсь в прыжках!
Но тут же вернулся:
– Да, но что же мы скажем Изабелле в мое оправдание? Чем объясним промедление?
– Не беспокойтесь, Тобиас! Это я беру на себя.
И в тот же вечер Селестина поговорила с Изабеллой через щелочку:
– Вы знаете, дорогая, что Тобиас происходит из древнего королевского рода?
– Ах, я так и знала, что он принц! – воскликнула Изабелла и собралась было упасть в обморок, но любопытство победило чувствительность.
– Тобиас чтит традиции своего рода и соблюдает все необходимые церемонии. Знакомство с потенциальной невестой имеет несколько стадий, первая – любование издали. Вторая – общение через преграду. Третья – преподношение подарков. И только потом…
– Подарки? Ты сказала – подарки?! Я очень люблю подарки!
– А что вы особенно любите?
– Ой, много чего! Шкурки от сала, колбаску, сыр с плесенью – но только с белой, а с голубой – это фуу! Еще обожаю креветки, малину, оливки…
– Вам нравится малина? – удивилась Селестина.
– Да! И арбуз!
– А вы знаете, что оливки вам вредны?
– Но я же не ем их банками! Очень редко, когда мне достается одна жалкая оливка. Ее надолго хватает.
– А если отвлечься от еды? Что вам нравится?
– Ах! Только не рассказывайте Тобиасу! Он же может подумать, что я зациклена на еде. Это вовсе не так. Я очень мало ем!
Селестина подумала, что Тобиас и сам зациклен на еде, так что с удовольствием разделит это пристрастие Изабеллы. Малину он точно не станет, а вот креветки…
– Я же не толстая, как ты думаешь? – лепетала тем временем Изабелла.
– У вас очень изящная фигура! – успокоила кошку Селестина. – Так что насчет других интересов?
– Я очень люблю цветы, они красивые и приятно пахнут. Некоторые. А еще мне нравятся всякие блестящие штучки.
– Какие штучки?
– Украшения, – застенчиво призналась Изабелла. – У моей хозяйки целая шкатулка всяких заманчивых вещичек, но она ругается, когда я пытаюсь что-нибудь позаимствовать…
– Хорошо, – сказала Селестина. – Мы это обдумаем. Вы поняли, что не следует торопить события, да?
– Я готова ждать своего принца столько, сколько понадобится! – пылко воскликнула Изабелла и все-таки упала в обморок. А Селестина, посмеиваясь, удалилась в кошачий домик. По дороге она размышляла: подарки найти можно! Наверняка в хозяйстве Мэми водятся креветки и оливки, цветов в саду полно. Сложнее с блестящими штучками. Но что бы они с Тобиасом ни приготовили в качестве подарка, остается главная проблема: как этот подарок передать Изабелле? В щелочку пролезет разве что оливка. Мелкая. Конечно, Селестина могла бы прогрызть отверстие побольше. Но, честно говоря, ей не хотелось портить зубы, трудясь над этой грязной древесиной, да еще наверняка обработанной каким-нибудь химикатом от жуков-древоточцев! Что бы такое придумать… Но внезапно перед Селестиной появилось живое решение проблемы, которое приняло облик галки. Птица заглянула в кошачий домик, увидела Селестину и удивилась:
– Ой, ты кто такая?
– Я Селестина, – сказала мышка, не слишком испугавшись. Она уже имела дело с галками и воронами, пострадавшими в уличных передрягах, – их приносили в зоомагазин сердобольные прохожие, а хозяин подлечивал и отпускал на волю. Селестина знала, что вороны умные, хитрые и коварные создания, а простоватые и громогласные галки не блещут умом. Тем более, это была совсем молодая галка, недавно ставшая на крыло. Поэтому Селестина строго сказала:
– А здороваться тебя мама не учила?
– Ой, здрасьте!
– Как тебя зовут?
– Карл!
Селестина покачала головой: как же предсказуемы эти врановые! И, тихонько хихикнув, спросила:
– Как поживает Клара?
– Ой, ты что? Ты мою маму знаешь?
– Отдаленно.
– Это ж надо! Тогда я не стану тебя клевать.
– И правильно. К тому же, это вредно для здоровья. Для твоего.
– Почему?
– Потому что я ядовитая мышь.
– Как это?!
– А ты разве не знал, что все мыши с пятнами ядовитые? Вот, посмотри!
И Селестина продемонстрировала Карлу свое пятно. Он с почтением рассмотрел и сказал:
– Обалдеть!
– Но ты вполне можешь со мной подружиться. Мне как раз нужен такой друг, как ты: черный, красивый, с мощным клювом. У тебя же мощный клюв, правда?
– А то! – гордо ответил Карл.
– Замечательно. Тогда я хочу попросить тебя сделать доброе дело и немножко поработать клювом. Надо расширить щелочку в заборе. А за это я попрошу Тобиаса угостить тебя сосиской.
– Сосиска?! Это такая розовая штука, похожая на большого дождевого червя? Подожди, а кто такой Тобиас?
– Кот.
– Тут есть кот?!
– Он очень дружелюбный и любит птиц. Не в том смысле, чтобы на них охотиться, а вообще. И он принесет тебе сосиску, помнишь?
– Сосиска – это вещь! Ладно, чего я должен сделать-то?
И Селестина повела юного Карла к забору, надеясь, что он справится с твердой древесиной, и что Тобиасу удастся раздобыть для него сосиску. Если, конечно, Дэди с Себастьяном не съели их все за завтраком. Пока Карл трудился над отверстием, Селестина сообщила Тобиасу про сосиску, и тот ловко достал ее из холодильника, открыв дверцу лапой. Этим полезным умением он овладел еще в юности. Карлу довольно быстро надоело колотить клювом по доске, так что отверстие получилось не слишком большим, но все-таки достаточным, чтобы Тобиас мог просунуть лапу.
– Ну вот, – сказал Карл, рассмотрев результаты своих трудов. – Что смог, то и сделал. Я ж вам не дятел какой-нибудь.
– Спасибо, ты очень нам помог, – ответила Селестина. – А вот и Тобиас с сосиской.
– Где?! – испуганно подскочил Карл. Он, конечно, был гораздо больше Селестины, но на фоне монументального Тобиаса мог показаться цыпленком. Тобиас приблизился и положил сосиску на землю, потом отступил. Карл сунулся к сосиске, отскочил, снова вытянул шею – наконец, схватил и тут же взлетел, судорожно маша крыльями, а Тобиас с Селесиной проводили его взглядами.
Всю следующую неделю Тобиас прилежно тренировался и к пятнице смог запрыгнуть на верх холодильника. В промежутках он посещал отверстие в заборе и дарил Изабелле какую-нибудь приятную мелочь: лепесток пиона, веточку мелиссы, а один раз даже маленькую кувшинку, которую для него сорвала Фрири. Не забывал он и о лакомствах: креветки поставлялись регулярно, поскольку Дэди любил закусывать ими пиво, а один раз Тобиасу удалось умыкнуть огромную ягоду малины, украшавшую верх пирожного, которое собиралась съесть Мэми, но на секундочку отвлеклась, подойдя к телефону. Изабелла была счастлива и даже нежно лизнула через отверстие черный нос Тобиаса.
Через день прилетал Питер – он с большим интересом следил за развитием событий, как и все обитатели зоомагазина, которым он рассказал историю Тобиаса и Изабеллы. Иногда появлялся Карл и разговаривал с Селестиной, не спускаясь с сетчатого забора, потому что побаивался Тобиаса. Карл был совершенно не затронут никаким образованием, поэтому Селестина тут же принялась его просвещать и развивать – несомненно, из нее получилась прекрасная учительница! Карл слушал Селестину, разинув клюв, а один раз даже свалился с забора – так увлекся ее рассказом об удаве.
– А какой он, этот удав? – спросил Карл.
– Он похож на ОЧЕНЬ большого червяка, – объяснила Селестина.
– Больше Тобиаса? – взволновался Карл.
– Ну что ты! Если двадцать Тобиасов разлягутся в цепочку друг за другом, то тогда сравняются длиной с удавом.
– Двадцать Тобиасов!
Тут-то Карл и упал с забора.
А потом произошло два события, и они существенно изменили жизнь друзей. Во-первых, у Тобиаса появился соперник. Он поселился в оранжевом доме, расположенном через три участка от лилового домика Изабеллы. Молодой кот по имени Фергюс, совершенно черный, сильный и гибкий, как пантера. Его не смущали никакие заборы, так легко он на них взлетал, а пристальный взгляд ярко-зеленых глаз действовал на девушек кошачьей породы как хорошая порция валерьянки. Не устояла и Изабелла. Нет, она не рухнула сразу в его пушистые объятия! Но как-то охладела к Тобиасу. Совсем немножко, но ощутимо. Честно говоря, она колебалась: Тобиас, конечно, необычайно красив, к тому же – принц, но не слишком молод, а этот черный юноша так брутален и напорист! И очень смел: Фергюс не уставал хвастаться, что его боятся все окрестные коты и собаки. Тобиас пока не встречался с «юношей», но уже переживал и тренировался усердней прежнего. Правда, прыжок на шкаф пока еще ему не давался, а ведь шкаф был лишь чуть ниже забора…
А во-вторых, новый друг появился и у Селестины. Поговорив с Изабеллой, она возвращалась в кошачий домик, как вдруг остановилась, как вкопанная: около деревянного ящичка с кормом для рыб кто-то копошился! Кто-то маленький, такого же роста, что и Селестина. Ящичек был прикрыт сверху крышкой, и снять ее мог только Тобиас, но это существо смогло крышку сдвинуть и сейчас беззастенчиво набивало рыбьим кормом свой рюкзачок.
– Что это ты делаешь? – строго спросила Селестина.
– Ой! – серый мышь (а это был именно он) подпрыгнул от неожиданности. – Ты чего подкрадываешься?
– Я не подкрадываюсь. Я тут живу. А вот ты – крадешь.
– Да ладно! А ты чего такая белая? В муке, что ли, извалялась?
Мышь заметно шепелявил, поэтому у него получилось «ижвалялаш».
– В какой еще муке?! Я сама такая. Кстати, меня зовут Селестина.
– А, так это ты – Шелештина? А я думал, галки вше врут.
– Селестина!
– Я так и шкажал. У меня жуб шломан – видишь? Пыталшя ражгрыжть бражильшкий орех, а у него шкорлупа такая, жаража, твердая!
– Как тебя зовут?
– А, ну да. Корнелиуш! Можно прошто Корри.
– Откуда ты взялся?
– Пришел с той штороны, пролез через шетку.
– Сквозь сетку?
– Ага. Пошмотрел, чтобы кота не было. Как это ты ш ним уживаешься?
– Тобиас очень добрый!
– Не опашный?
– Совсем нет! Я замолвлю за тебя словечко, так и быть. Тем более что ему сейчас ни до чего нет дела, кроме Изабеллы. Знаешь кошку по соседству?
– Ага. Воображает о шебе много. И вечно прикидываетшя нежной фиалкой, а шама…
– А что?!
– Что-что… Жажеваешься и попадешь к ней на обед. Раж видел, как она воробья поймала! Прыгнула вверх на три метра! Цап – и нет птички.
– На три метра?!
– Ладно, на полтора.
– Но почему же она тогда сама к нам не придет через забор? – пробормотала Селестина. – Зачем заставляет бедного Тобиаса так зверски тренироваться? Конечно, это ему на пользу… Но все-таки странно…
Окончание следует.