Как по мне, кибитки для перевозки заключённых в дореволюционной России это практически то же самое, но фольклорного пласта они, каким-то непостижимым образом, не оставили, или же он слишком невелик. Возможно, что образы и нарративы о тех кибитках влились в легенды 30-х о воронках и растворились в них, но это только домыслы.
В любом случае, в 1920-е, с развитием автопарка, эстафету приняли моторизованные машины. Поначалу использовались вообще любые служебные авто. Но на пике репрессий, в 1930-х, появился классический образ будущей легенды: легковой автомобиль модели ГАЗ-М1, перекрашенный в чёрный цвет. Именно эта машина считалась основным транспортом оперативников НКВД при выездных арестах.
И хотя именно такой образ отпечатался в массовой культуре, чаще воронком называли фургон или маленький автобус, применявшийся при арестах, а ГАЗ-М1 врядли могла фигурировать массово.
Сам термин «воронок» укрепился в советском лексиконе уже с 1930-х годов. Этимологически слово, конечно, связано с вороном, зловещей, вещей птицей, традиционным предвестником смерти в славянском фольклоре. И меткое народное прозвище уже тогда служило метафорой неотвратимого рока.
Любопытно, что молва окрестила ГАЗ-М1 не только зловещим «чёрным воронком», но и ласково-иронично «чёрной Марусей» (привет, Black Maria). Сами чекисты предпочитали именно второй вариант или нейтральное сленговое «Эмка».
#bespolezno_no_interesno
