Предыдущая часть:
Уже на подходе к подъезду Елена услышала знакомый визгливый голос. Она инстинктивно вжала голову в плечи, как делала всегда при звуках сварливой свекрови. И вдруг ей стало смешно: а с какой стати она должна бояться эту женщину?
— Явилась, не запылилась! — завопила Таисия Петровна, едва заметив её. — И где ж тебя носило, пока нас тут убивали? Думала, мы подохли, и ты всё себе заберёшь?
— А я смотрю, вы живы, — спокойно ответила Елена. — И даже полны сил, как я посмотрю.
— Поговори мне ещё! — свекровь вышла на дорожку, размахивая руками. — Артём инвалидом может остаться! Его так избили, что смотреть страшно. Деньги нужны большие на лечение, а я пароль от твоей карточки не знаю. Ты нам теперь должна до конца жизни платить!
— Вы вообще в курсе, что это незаконно? — поинтересовался Дмитрий, выходя вперёд. — Пользоваться чужой банковской картой без разрешения владельца называется воровством. И наказывается вполне конкретно.
— Это ещё кто такой? — уставилась на него Таисия Петровна, словно только что заметила. — Вы посмотрите, люди добрые! Мышь облезлая, а хахаля себе завела при живом муже! И не стыдно было с ним сюда притащиться, бесстыдница?
— Я просто за своими вещами, — Елена сохраняла спокойствие, хотя внутри всё кипело от обиды. — Там мой паспорт и одежда. Я имею на них полное право.
— Ты ещё скажи — фамильные драгоценности! — фыркнула свекровь. — Из-за тебя нам всю квартиру разнесли! Будешь выплачивать до самой смерти, пока не расплатишься! Ничего не отдам, так и знай. Пока не выплатишь нам с Артёмом за моральный вред и травмы, ничего ты не получишь.
— Тогда вызываем участкового, — будничным тоном сказал Дмитрий, доставая телефон. — Незаконное удержание документов и личных вещей — это серьёзное нарушение. Паспорт у человека никто не имеет права отбирать.
— Ты что, шибко грамотный? — Таисия Петровна упёрла руки в боки. — Юрист, что ли, выискался?
— Нет, но законы знаю, — Дмитрий спокойно встретил её агрессивный взгляд. — И вам советую изучить их на всякий случай. Меньше проблем будет.
— Он меня ещё пугать будет! — заорала свекровь, оборачиваясь к соседям, которые начали выглядывать из окон. — Люди добрые, смотрите, старому человеку угрожают!
— Хватит ломать комедию, — устало сказала Елена, чувствуя, что с неё достаточно. — Отдайте вещи по-хорошему. Или предпочитаете позориться на весь двор с полицией и понятыми? Кстати, вы заявление о нападении написали?
— Не твоё дело, — буркнула Таисия Петровна, заметно сбавив тон. — Знаю я эту полицию, одна морока с ними. Пришьют ещё Артёму моему, что он шантажист, и в тюрьму отправят. А сын-то у меня — единственная опора в жизни. Иди забирай своё барахло, никому оно не нужно.
Елена вошла в квартиру и принялась упаковывать вещи. Масштабы разрушений, о которых так громко кричала свекровь, оказались сильно преувеличены. Ну разве что дверь в спальне теперь отсутствовала, а на кухне была разбита пара тарелок. В остальном ничего не изменилось. Таисия Петровна стояла за плечом, как коршун, следя, чтобы невестка не взяла лишнего. Когда Елена потянулась к своей старой сумке, свекровь попыталась её перехватить, но Дмитрий молча шагнул вперёд, и женщина благоразумно отступила.
— Это моё, — спокойно сказала Елена, застёгивая молнию. — Я купила это до того, как вышла замуж. Если хотите, можем вызвать полицию и всё официально оформить.
Таисия Петровна злобно сверкнула глазами, но промолчала. В конце концов, Дмитрий просто взял охапку вещей и кивнул спутнице. Елена вышла из квартиры, сжимая в руках сумку с документами. Больше с этими людьми её ничего не связывало. Ну разве что последняя печать в паспорте.
Оформить развод без проблем не получилось. Бывший муж, явившись в суд с палочкой, наотрез отказался от упрощённой процедуры и потребовал, чтобы Елена выплачивала ему алименты как человеку, потерявшему здоровье из-за её действий. Правда, никакой официально подтверждённой инвалидности у него не было, а его жалобы на плохое самочувствие выглядели откровенно надуманными. Судья, женщина опытная и видавшая всякое, к середине заседания смотрела на Елену с откровенным сочувствием, а на её бывшего мужа — с плохо скрываемым раздражением. В конце концов, его требования были признаны необоснованными, и брак расторгли. Елена вышла из здания суда с чувством невероятного облегчения, словно с её плеч свалилась многолетняя тяжесть.
Вскоре начался другой суд — громкий процесс о врачах-убийцах в одной из самых дорогих частных клиник города. Дело привлекло внимание общественности, в зале заседаний было многолюдно, журналисты заполнили все свободные места. На скамье подсудимых оказались не только главврач и его подручные, но и Инна, которая все эти месяцы, находясь под следствием, пыталась через адвокатов передать мужу письма с мольбами о прощении. Она строила планы, как вернёт его расположение, и при каждой возможности пыталась очернить Дмитрия, утверждая, что он подстроил всё это, чтобы получить наследство. Но у мачехи ничего не вышло. Борис Андреевич, оправившись после операции, подал на развод через своих юристов, и брак был расторгнут в кратчайшие сроки.
На суд немолодой бизнесмен пришёл уже на своих ногах, хотя и опирался на руку сына. Дмитрий, несмотря на все уговоры отца, отказался переезжать в семейный особняк, но они стали видеться каждый день. Борис Андреевич, глядя на сына, часто плакал, снова и снова прося прощения за то, что когда-то поверил Инне и выгнал его из дома.
Елена, которая теперь часто сопровождала Дмитрия в больницу, сначала думала, что этот суровый, властный мужчина уже никогда не оправится от пережитого потрясения, предательства и многолетнего неправильного лечения. Но на заседании она увидела совсем другого Бориса Андреевича: собранного, с жёстким волевым взглядом, уверенно отвечающего на вопросы судьи.
— Мы готовы к примирению сторон, — с нарочитой уверенностью заявил адвокат Инны, пытаясь изобразить, что всё произошедшее — всего лишь семейное недоразумение. — Между супругами всякое случается, но мы уверены, что Борис Андреевич как человек мудрый и великодушный пойдёт навстречу.
— Эта женщина мне больше не жена, — Борис Андреевич повернулся к судье, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Она хладнокровно и расчётливо спланировала моё убийство. И только вмешательство моего сына помешало её планам. Я настаиваю на реальном сроке и прошу суд не принимать во внимание никакие смягчающие обстоятельства. То, что она пыталась сделать, не имеет срока давности и не подлежит прощению.
— Ах ты старый гад! — Инна вскочила с места, её лицо исказила ярость, которая больше не сдерживалась никакими приличиями. — Я столько лет на тебя потратила, всю молодость тебе отдала! А теперь даже компенсации никакой не получу! Да ты и так задержался на этом свете, тебе давно пора было освободить место!
— Извини, дорогая, — Борис Андреевич усмехнулся, и в его глазах блеснул прежний огонёк, который, казалось, навсегда погас. — Но я ещё не понянчил внуков, так что уходить не собираюсь. А тебе желаю только одного: осознать в тюрьме, что ты натворила. Без маникюрных салонов, без прислуги и без той роскоши, к которой ты привыкла.
— Ненавижу! — Инна рванулась вперёд, но конвоиры быстро её скрутили. На неё было страшно смотреть — красивое лицо исказила злоба, голос сорвался на визг. Но судью это уже не волновало.
Приговор был вынесен на следующий день: все участники и исполнители преступления получили солидные сроки. Инну отправили в колонию строгого режима.
Через неделю после окончания процесса Борис Андреевич лёг на плановую операцию на сердце. Хирурги провели её успешно, и теперь предстоял долгий период восстановления. Прогнозы врачей были оптимистичными, и Дмитрий наконец-то вздохнул спокойно.
Елена тем временем обживалась в мастерской. Она записывала обращения от клиентов, разбиралась в заказах и довольно быстро освоилась. Бумажный журнал, в котором Дмитрий вёл учёт, она заменила на ноутбук, навела порядок в помещениях и даже начала разбираться в автозапчастях. Теперь, с появлением такой помощницы, можно было брать гораздо больше заказов, и Дмитрий часто уезжал на вызовы, оставляя её за старшую.
Как-то утром, когда она сидела за компьютером, раздался звонок. Елена сняла трубку, не глянув на экран, — в последнее время на её личный телефон звонили только Дмитрий или его отец, да ещё Ксения, с которой они неожиданно сдружились. Она не сменила номер после развода, и Артём, видимо, решил воспользоваться этим.
— Лена, давай поговорим, — услышала она голос Артёма.
— Ты хорошо жил, — поправила его Елена, чувствуя, как внутри поднимается глухая злость. — А я, если помнишь, как-то не очень. Вечная погоня за куском хлеба, только чтобы у тебя было.
— И что теперь? — в голосе бывшего мужа послышались нотки привычной наглости. — Будешь мне старую песню о любви петь или как? Или снова потребуешь компенсации?
— Вообще-то это было бы справедливо, — заметила Елена. — Но я не настолько мелочная, как ты.
— Я из-за тебя пострадал, между прочим, — обиженно сказал Артём. — Если бы не твоя болтовня, ничего бы не случилось.
— Ты пострадал из-за собственной жадности и глупости, — отрезала Елена. — Что тебе надо?
— Мы с матерью в коммуналке сейчас живём, — голос его стал жалобным. — Квартиру пришлось продать, чтобы долги твои погасить. Денег нет. На работу меня никто не берёт, хромого. Может, вернёшься? А? Заживём по-старому.
— Угу. И добровольно впрягусь в ярмо домашнего очага, — усмехнулась Елена. — Только теперь в одной комнате с твоей матерью. Спасибо, удружил. Нет, Артём, ищи себе другую дуру.
— Ты всегда была эгоисткой! — заорал в ответ бывший муж и бросил трубку.
Елена прислонилась к стене. Голова внезапно закружилась, в висках застучало, воздуха стало не хватать. Она попыталась сделать глубокий вдох, но перед глазами поплыли круги. В этот момент хлопнула дверь — вернулся Дмитрий. Увидев её бледное лицо, он быстро подхватил её под руку, усадил на стул.
— Что с тобой? — встревоженно спросил он, ощупывая её лоб. — Ты белая как мел.
— Голова закружилась, сейчас пройдёт, — прошептала Елена, но в этот момент сознание померкло, и она почувствовала, как проваливается в темноту.
Дмитрий не стал рисковать. Он вызвал частную скорую и настоял на полном обследовании. Елена очнулась уже в палате частной клиники, чувствуя слабость и странное, незнакомое тепло, разливающееся по телу. Рядом сидел Дмитрий, бледный как полотно, сжимая её руку.
— Ну, милые мои, что вы как на похоронах, а? — в палату вошёл весёлый мужчина в белом халате, держа в руках какие-то бумаги. — Радоваться надо! Ничего страшного не случилось, я вам обещаю. При беременности бывает и не такое. Но теперь бережём жену и не держим её на работе в душном помещении. Ещё витаминчиков прокапать надо, железо низкое.
— Что? — Елена приподнялась на локте, не веря своим ушам. — Какой беременности? У меня же бесплодие! Мне два года назад диагностировали, сказали, что шансов нет!
— Ну знаете что? — доктор улыбнулся, покачивая головой. — Пусть ваш прежний врач сдаёт свой диплом в макулатуру. Сейчас будут данные УЗИ, и сами во всём убедитесь. Многоплодная беременность. Двойня у вас, дорогие мамаша и папаша.
— Не может быть, — на лице Елены расплылась счастливая улыбка, и она повернулась к Дмитрию. — Дима, ты слышал? Двойня!
— Слышал, — он присел на край кровати, не в силах скрыть улыбку. — Значит, папа был прав. Действительно успеет понянчить внуков. Только надо ему эту новость аккуратно преподнести, чтобы сердце выдержало.
— Двойня, — повторила Елена, всё ещё не веря. — А ты кого хочешь? Мальчиков или девочек?
— Мне всё равно, — Дмитрий осторожно погладил её по руке. — Главное, чтобы с тобой всё было хорошо. И чтобы они были здоровы.
Елена закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы — на этот раз от счастья. Вокруг была больничная палата, впереди — долгие месяцы, неизвестность и хлопоты. Но прямо сейчас, в эту минуту, она чувствовала себя совершенно неприлично счастливой. Ничто больше не могло им помешать.