Елена возвращалась со склада, мечтая лишь об одном — упасть на диван и хотя бы час побыть в тишине, прежде чем начнётся очередной день, полный беготни с коробками и утомительной суеты. Она почти примирилась с мыслью, что денег вечно не хватает, что свекровь пользуется любой возможностью, чтобы её уколоть, а муж, который когда-то казался ей надёжной опорой, превратился в чужого человека, равнодушно взирающего на её усталость. Однако этот вечер разрушил даже ту хрупкую видимость стабильности, которую она с таким трудом поддерживала. Всё пошло наперекосяк с той самой секунды, когда в подъезде её перехватили двое крепких мужчин. А дома её ждала новость, которая могла перечеркнуть последние надежды на спокойную жизнь.
— Что всё это значит? Кто эти люди? — спросила Елена, чувствуя, как дрожь в голосе выдаёт охвативший её страх. — Меня чуть не убили в подъезде. Они угрожали мне, Артём. Понимаешь? Угрожали!
— Ой, хватит драматизировать, — муж даже не удосужился повернуть голову в её сторону, продолжая лежать на своём диване, где уже давно образовалась глубокая вмятина, повторяющая очертания его тела. — Понапугают и уйдут. Им нужны деньги, а не твоя жизнь.
— Но почему они вообще приходят сюда? Ты им должен, да? — продолжала допытываться Елена, вцепившись в сумку так, словно та могла защитить её от новых вопросов. — И откуда они знают, что я твоя жена?
— Оставь моего сына в покое, приживалка безродная, — из кухни высунулась свекровь, вытирая руки о передник. — Внуков мне не родила, никакой пользы от тебя. Сухостой бесплодный, а туда же — права качает.
— Но ведь они снова придут, — попыталась объяснить Елена, чувствуя, как кровь приливает к щекам от унижения и страха. — Ты понимаешь, что они могут сделать?
— И что с того? — усмехнулась Таисия Петровна, скрестив руки на груди. — Всё равно у нас брать нечего. Походят, пошумят и отстанут. А ты бы лучше юбки подлиннее носила. Ко мне, например, никто в подъезде не пристаёт. Выходит, дело не в деньгах, а в твоём поведении.
Елена отвернулась, чтобы не видеть торжествующего лица свекрови. Дрожащими руками она принялась стягивать рабочую куртку, накинула домашний халат, стараясь унять внутреннюю дрожь. Всего несколько минут назад она едва не лишилась рассудка от ужаса. Возвращаясь с работы, в подъезде на неё напали двое крепких парней. Она даже закричать не успела — один из них зажал ей рот грубой ладонью, а потом они осыпали её оскорблениями и угрозами, требуя, чтобы она угомонила своего мужа.
Такое случилось впервые. Раньше Артём хотя бы не доводил свои отношения с кредиторами до того, чтобы они приходили к ним домой.
Они прожили вместе пять лет, и поначалу Елена считала мужа лучшим, что с ней случилось в жизни. Да, он был слабохарактерным, но казался ей добрым и внимательным. В начале их знакомства Артём работал, жил с матерью в уютной квартире, куда и привёл свою будущую жену. Елена, выросшая в детском доме, тоже получила право на жильё — комнату в бараке на окраине города. Но через некоторое время в том доме случился пожар, старая проводка не оставила зданию ни единого шанса. С тех пор она стояла в очереди на новую квартиру, но в городе жильё почти не строили. На момент знакомства с Артёмом она снимала комнату в общежитии, а после свадьбы перестала — ведь теперь у неё появилась настоящая семья, о которой она так долго мечтала. Её не смутило, что свекровь встретила её в штыки. Она верила, что сможет заслужить её расположение, и была счастлива, обретя, наконец, свой угол.
Годы шли, и муж со свекровью всё чаще намекали, что пора бы родить ребёнка. В конце концов, они настояли, чтобы Елена прошла обследование. Вердикт врача прозвучал как окончательный приговор.
— Ну, не всем дано стать матерью, — сухо произнесла пожилая женщина-гинеколог, даже не пытаясь скрыть раздражения, словно Елена сама была виновата в том, что услышала.
— Как так? Почему бесплодие? — Елена почувствовала, как пол уходит из-под ног, и схватилась за край стула.
— У вас особенности строения, шансы выносить и родить практически равны нулю, — отчеканила врач, уже листая карту следующей пациентки. — Девушка, не задерживайте приём, мне ещё работать и работать.
В тот день Елена вернулась домой разбитой. Артём выслушал её с мрачным лицом, а потом куда-то ушёл. Спустя несколько месяцев она поняла, что муж больше не появляется на работе. Сначала она не придала этому значения — сама трудилась без выходных, и её забот хватало на двоих. Но постепенно осознала: Артём жил на её деньги, даже не пытаясь делать вид, что зарабатывает.
Однажды её отпустили с работы из-за сильной простуды. Вернувшись раньше обычного, она застала мужа за компьютерной игрой. Он увлечённо кричал что-то в гарнитуру, не обращая на неё внимания.
— Артём, можно потише? Мне очень плохо, голова просто раскалывается, — попросила Елена, прижимая ладонь к виску.
— Я вообще-то у себя дома, — ответил он, нагло прищурившись. — И если тебе что-то не нравится, дверь вон там. Кстати, я не собираюсь выслушивать упрёки от бракованной. Ты мне руки должна целовать за то, что я вообще взял такую замуж.
— Какую? — в горле пересохло, она едва могла говорить. — Что ты имеешь в виду?
— Бесплодную пустышку, — рявкнул Артём, отбросив наушники. — У меня, между прочим, моральная травма из-за тебя. Депрессия. Так что сиди и помалкивай. Будь благодарна, что тебя приютили.
Тогда Елена проплакала до самого утра, но вскоре жизнь покатилась по наклонной. С того разговора прошло уже пару лет, Артём так и не устроился на работу, зато успел наделать долгов. Сначала Елена раздавала мелкие суммы соседям, но теперь кредиторы были серьёзнее, а суммы росли. Она платила, терпела и молчала. Идти было некуда, к тому же в детском доме им внушали, что брак — это святое, и уйти сейчас значило предать собственные идеалы.
В тот день, ещё до страшной встречи в подъезде, Елена размышляла, как ей выкрутиться из очередной финансовой ямы. Работа фасовщицы на складе едва покрывала семейные расходы, а свекровь считала, что невестка обязана содержать их обеих. Она решила найти подработку и откликнулась на вакансию ночной санитарки в элитной частной клинике. Её пригласили на собеседование на шесть часов вечера, но после пережитого ужаса в голове всё перепуталось, и она почему-то решила, что нужно прийти к шести утра. Ни логика, ни здравый смысл не подсказали ей, что это странное время для собеседования.
Она поехала на раннем автобусе в клинику, о которой раньше только слышала. К её удивлению, у служебного входа никого не было: ни охраны, ни персонала. Дверь оказалась не заперта. Елена осторожно вошла внутрь, поднялась по лестнице на два пролёта и пошла по длинному коридору, судорожно сжимая папку с документами — резюме, копией паспорта, свидетельством об образовании. В ней лежало всё, что могло понадобиться, даже фотографии.
Коридор клиники был отделан скользким мрамором, и Елена с любопытством осматривала незнакомую роскошь, в которой никогда раньше не бывала. Вскоре откуда-то донеслись голоса. Она радостно поспешила на звук и прочитала на табличке: «Палата 16», а ниже — имя пациента, напечатанное на пластиковой карточке: «Сорен Борис Андреевич».
Елена уже хотела войти, но голоса внутри зазвучали громче, и от услышанного у неё волосы на затылке зашевелились.
— Андрей, я не понимаю, в чём проблема, — говорил раздражённый мужской голос. — Всё давно оплачено. Ждать мы больше не можем. В субботу, когда будешь дежурить, сделаешь пациенту укол тем самым препаратом.
— Не рановато? — проворчал тот, кого назвали Андреем. — Валерий Николаевич, объясните мне, я хочу понимать.
— Нам перечисляют пятьдесят миллионов на анонимные счета за границей не для того, чтобы ты задавал вопросы, — усмехнулся Валерий Николаевич. — Я уже жалею, что связался с тобой. Но сам имитировать неудачную реанимацию я не могу. Это твоя должность в клинике, а я всего лишь главный врач, администратор, можно сказать.
— Понимаю, — буркнул Андрей. — Но и садиться не хочется.
— Вот и сделай всё аккуратно, чтобы потом не пришлось, — голос главного врача стал почти ласковым, отчего становилось ещё более жутко. — За тебя уже всё продумали. Препарат подобран так, что к моменту вскрытия в крови ничего не останется. Комар носа не подточит. И не надо мне тут про сострадание и врачебную честь рассуждать. Ты вспомни, где я тебя нашёл. В захолустной больничке для зависимых, куда выгнанного за кражу лекарств врача никто брать не хотел. Ты сам на всё это соглашался, зная, на что идёшь. Так ведь?
— Какой диагноз поставим? — хмуро уточнил Андрей.
— Всё по стандарту, дорогой мой, — в голосе главврача зазвучали весёлые нотки. — Инфаркт миокарда, острый, разумеется. Всё строго по заказу указано. Клиент останется доволен.
От такого откровенного цинизма у Елены глаза на лоб полезли. Она вдруг чётко осознала: пациент в палате вовсе не лечится, его собираются убить. Нужно было срочно что-то предпринять. Она сделала шаг назад, чтобы уйти незаметно, и случайно задела металлическую тележку с инструментами и лекарствами, стоявшую у стены. В коридоре раздался грохот, от которого эхо разнеслось по всему этажу. В палате мгновенно воцарилась тишина.
Елена бросилась бежать, уже понимая, что о работе в этой клинике можно забыть. Она неслась к чёрному выходу, но дверь оказалась заперта. Заметалась по коридору, юркнула под лестницу в тёмный угол и замерла, прижавшись к холодной стене. Сверху раздались тяжёлые шаги, и она услышала насмешливый шёпот:
— От Валерия Николаевича, что ли, убегаешь? Ты новенькая?
— Кто здесь? — прошептала Елена, от испуга едва не теряя сознание.
— Тихо сиди и не дёргайся, — посоветовала девушка с заплаканными глазами, прятавшаяся в той же нише. — У нас такие развлечения — каждую ночь кто-нибудь от главного драпает.
— Викторова! Опять на лестнице куришь? — заорал сверху главврач, и его голос эхом разнёсся по пустому коридору.
— Я на крыльцо иду, сейчас уже, — громко ответила девушка, а потом тихо добавила, обращаясь к Елене: — Сейчас выпущу тебя.
— Мимо тебя никто не пробегал? — зло поинтересовался начальник, и было слышно, как он спускается по лестнице, тяжело ступая.
— Да тут заперто всё, откуда здесь кто возьмётся? — усмехнулась девушка, делая вид, что возится с замком.
— Значит, где-то в клинике прячется, — процедил главврач, и его шаги начали удаляться в противоположную сторону.
— Не бойся, сейчас выведу тебя, — шёпотом сказала девушка, подмигнув Елене. — Наш главный — настоящий гад. Всех достал, руки распускает, вот я и прячусь от него на лестнице. А ты как здесь оказалась в такое время? Новенькая, да? Меня, кстати, Ксюшей зовут.
Елена только и смогла, что усиленно закивать, прижимая к груди пустые руки — папка с документами осталась там, в панике она выронила её где-то в коридоре.
Ксения открыла дверь, и Елена выскочила на улицу, рванув со скоростью профессионального спринтера. С момента её появления в клинике прошло не больше часа, но она твёрдо знала: ни за какие деньги она сюда больше не вернётся.
До остановки она добежала за считанные секунды и только тогда поняла, что потеряла папку. Елена похолодела. Теперь её визит в клинику скрыть не удастся. В резюме был указан номер телефона и адрес, в копии паспорта — прописка. Оставалось лишь надеяться, что врачи не поймут, откуда в клинике взялась эта папка, решат, что её забыл кто-то из посетителей.
Домой она ворвалась, словно за ней гнались по пятам. Артём оторвал покрасневшие глаза от монитора и с недоумением уставился на жену.
— Ты чего такая взмыленная? И где, кстати, всё это время пропадала? На ночную смену собралась?
— На собеседование ходила, но время перепутала, — выпалила Елена, а потом, сбиваясь и захлёбываясь словами, пересказала всё, что ей довелось услышать и пережить. — Что же теперь делать? Они же человека убить собираются, Артём. Ты понимаешь? Там заговор!
— Ты бы лучше не о глупостях всяких думала, а о том, что мы есть будем, — недовольно буркнул муж, отворачиваясь обратно к экрану. — Холодильник опять пустой. Я же тебе говорил: «Мясо купи». И друзья ко мне завтра придут, чем я их угощать стану?
— Артём, ты вообще слышишь, о чём я тебе говорю? — голос Елены сорвался на крик, и она сама не узнала этого отчаянного звука. — В полицию нужно идти! Там человеку смертельная угроза!
— Хм, это с какой стороны посмотреть, — прищурился Артём, и в его глазах вдруг зажёгся знакомый алчный блеск, который она уже видела, когда речь заходила о деньгах. — Говоришь, врачи там миллионы обсуждали? Это, Ленка, то, что надо. Надоело мне в нищете существовать.
— Ты о чём? — не поняла Елена, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Просто сходим в полицию вместе. Мне страшно одной, они же меня в подъезде уже поджидали. А насмех могут поднять, скажут, что я всё выдумала.
— Ты совсем дура? — рявкнул муж, вскочив с дивана. — Какая полиция? Это же наш шанс! Как там главного зовут? Я ему сейчас в клинику позвоню и скажу, что моя жена всё слышала. Пусть раскошеливаются, если не хотят, чтобы мы молчали. Десятки миллионов, я думаю, им хватит, не обеднеют. А мы заживём по-человечески. Машину куплю, ремонт сделаем.
— Артём, ты с ума сошёл! Это же шантаж! — ахнула Елена, хватая его за рукав. — Так нельзя поступать, это преступление!
— Идиотка! — он грубо выдернул руку. — От тебя впервые в жизни может быть какая-то польза. Заткнись и делай, что говорят. Сиди тихо, а мужчина с мужчиной всегда договорится.
— Это же страшные люди, — заплакала Елена, чувствуя, как всё внутри сжимается от нехорошего предчувствия. — Они от нас избавятся, и денег ты не увидишь. Подумай, что ты делаешь!
— Надоело с твоим нытьём, — Артём вытолкал её в спальню и с силой захлопнул дверь. Щёлкнул замок — он запер её снаружи. — Сам разберусь, что делать, и никто мне не указ.
Елена горько рыдала, прижавшись к дверному косяку. Сквозь стук собственного сердца она слышала, как Артём кому-то звонит, как торгуется, обсуждая суммы, а потом довольно хохотнул и ушёл на кухню. Она похолодела. Предчувствия были хуже некуда. В бессилии она повалилась на кресло в углу, даже не сняв уличную обувь, и неожиданно для себя провалилась в тяжёлое забытьё.
Главврач, выслушав шантажиста, пришёл в ярость. Валерий Николаевич уже много лет успешно проворачивал тёмные дела в стенах своей клиники, всегда действовал осторожно, брался только за проверенных клиентов, не наглел. Но теперь всё могло рухнуть из-за глупой случайности. Каким-то образом эта соискательница проникла внутрь, пока медсёстры, видимо, снова курили и забыли запереть дверь. Он пролистал папку, которую нашла уборщица, равнодушно скользнув взглядом по данным и фото невыразительной женщины. Самим шантажистом займутся другие люди. Проблему нужно решать быстро и жёстко. Он взял трубку.
— Зайдите ко мне, — скомандовал Валерий Николаевич, и через пару минут в кабинет вошли двое крепких мужчин, те самые, что уже приходили в квартиру к Елене.
— Что нужно, шеф? — спросил тот, что был покрупнее.
— Вот адрес, — главврач протянул бумажку. — Поедете и разберётесь. И без глупостей. Свидетелей вашего визита быть не должно. Тихо, аккуратно, чтобы никто не узнал. Убрать всех, кто будет в квартире.
— Ничего себе заказ, — поморщился Серёжа. — А до ночи время есть, или прямо сейчас ехать?
— Ладно, поезжайте, как стемнеет, — распорядился начальник, бросив взгляд на окно. — Скажете, что деньги привезли, этот идиот сам дверь откроет. И без глупостей, Серёжа. Подчищать за вами некому.
— Поняли, — кивнул амбал, и они вышли.
Валерий Николаевич рухнул в кресло, чувствуя, как напряжение отпускает. Неприятности были сейчас совсем ни к чему. Заказчица и так давила, торопила — старый муж, который, казалось, вот-вот умрёт сам, никак не умирал. Главврач уже жалел, что связался с этой дамочкой, но обратного пути не было. Да и рекомендовали её проверенные клиенты. До сих пор у него и его подручных не случалось осечек.
Продолжение: