Эта история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Репетитор для ведьмы" я сегодня удаляю. Приятного чтения
Откровение Юрия Львовича остановило Настю на предпоследней ступеньке. В ногах у неё лежала переломанная сигарета. Настя вспомнила одетую во все белое Любу, курившую украдкой за кустами возле кухни. Вспомнила грязь на карнизе, руки Егора, когда он убаюкивал её в своих объятьях.
«Егора в комнате нет», сказал тот, другой, который придёт к ней ночью, чтобы стереть воспоминания о желанных прикосновениях.
Настя нагнулась, подняла и зажала сигарету в кулаке. Заморосил дождь. Юрий Львович поднял воротник пальто, бросил вопросительный взгляд на верную таксу, та посмотрела в ответ и задрала лапу.
— А что наследство Светы так велико? — Настя понесла кулак с сигаретой к лицу и вдохнула сырой мокрый табачный запах.
— Пойдём в беседку. Зябко, — потёр быстро замерзшие на улице ладони Юрий Львович. — Пойдём же, вымокнем.
Не дожидаясь Насти, но уверенный, что она послушно последует за ним, Юрий Львович мелкими стариковскими шагами пошёл вдоль дома, стараясь держаться под защитой наружного карниза.
Настя чуть отставала. Домашние легкие туфли продавливали корку застывшего в ночные заморозки снега, который в Подмосковье сходит гораздо позднее и неохотнее, чем в городе. Ноги быстро замёрзли.
Юрий Львович скрылся за углом раньше, и когда Настя обогнула дом, он уже почти досеменил до просторной деревянной беседки, которая укрывала от дождя, но не спасала от холода. Туда же занырнула и такса, спряталась под лавкой и оттуда стала укоризненно смотреть на хозяина, как будто прогулка была целиком его идеей.
— Эх, сейчас бы чаю, да, Настюша? — пряча так и не согревшиеся руки в рукава, подмигнул Юрий Львович, присевший подле таксы Насти. — Как ты, освоилась? У тебя, должно быть, много вопросов ко мне? Представляю, девочка, как ты растеряна и напугана! Но, поверь, я хотел тебе исключительно добра. Лишь потом от общих знакомых узнал про Маргариту и решил, что надо бы предупредить тебя аккуратно. Но, как я понял, вы все же поладили? Да и Марго выглядит не так отчаянно, как мне говорили.
В беседке окоченевшие в легких туфлях ноги не согрелись, и Настя отчаянно поджимала пальцы. На глазах от ветра выступили слезы. Вопросов действительно было много, и задать их следовало сейчас, пока они здесь втроем пытаются согреться в продуваемой со всех сторон беседке.
— Почему вы сразу не сказали, что отправили меня к Маргарите не просто так? Разве я настолько глупа по-вашему, что не заслуживаю знать правду, чтобы иметь возможность сделать выбор, а не выяснить спустя время, что выбор за меня уже сделан?
Юрий Львович развёл руками, точно хотел заключить Настю в объятия, но в последний момент передумал, да так и замер: не то, как артист перед восторженно толпой поклонников, не то как дед, забывший, что хотел сказать.
— Вот оно, как у тебя все просто выходит, Настя. В жизни все куда сложнее. Сложнее, да, — Настя прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, чтобы не сказать ничего резкого — последнее, что ей нужно сейчас, это нравоучения от предателя. — Вот представь, что полгода назад, когда ты едва знала меня, я, как ты настаиваешь теперь, говорю правду — мол, есть у меня очень богатые знакомые, у которых умерла дочь, и теперь они ищут молодую, одинокую симпатичную и послушную девушку, желательно и вовсе сироту, чтобы устроить её судьбу. И требуется от этой самой девушки самая малость — лишь беспрекословно подчиняться, какими бы странными не были запросы тех, кто платит деньги. Зато потом девушка сможет жить, не тужить и не беспокоиться о куске хлеба на завтрак, — услышав слово «завтрак», такса недоверчиво подняла ухо. — И что бы ты мне ответила? Что бы обо мне подумала?
Настя, которая слушала, не открывая глаз, живо представила похожую на музей квартиру мастера, его самого в полураспахнутом халате, обнажавшим седые волосы на груди, и почувствовала отвращение, которое бы испытала, если бы услышала от Юрия Львовича тогда подобное предложение: дикое, абсурдное, неприличные.
— Я бы послала вас, скорее всего не слишком цензурно. И всем рассказала, что вы извращенец, — хотя в последнем он вроде замечен не был.
Юрий Львович её ответом остался доволен. Нагнулся, почесал таксу за ухом, а та привычно лизнула в ответ его руку.
— Вот видишь. Выходит, по всему, что я, напротив, не отнял, а предоставил тебе возможность выбирать: ты своими глазами увидела, какой жизнью будешь жизнь, если примешь предложение Андрея Леонидовича и Маргариты. И, с другой стороны, зародил в твоём сердце сомнение, чтобы выбор этот не был простым. То, что ты здесь сейчас — исключительно твоё решение. Ты приняла его, несмотря на предостережение, которое услышала от Славы. Я помог тебе с открытыми глазами шагнуть в будущую жизнь. Единственное, чего я не знал, это болезнь Маргариты, — Юрий Львович склонился голову. — Оно и неудивительно — семья тщательно скрывает правду о её здоровье. Но тут, я думаю, тебе не о чем беспокоиться. Зоя Павловна — один из лучших специалистов, и риск рецидива минимален.
— А в какой области Зоя Павловна лучший специалист? — уточнила Настя. Но ответ уже в её голове. Врач — Зоя Павловна — врач.
— Психиатр, конечно. Это ей принадлежит идея приставить тебя к бедной Марго. Но не дай Бог проговориться перед Маргаритой об этом! Она ничего не знает. И тебе знать раньше не стоило. Но теперь, когда все решено, ты, имея представление о настоящем положении вещей, будешь чувствовать себя куда комфортно и безопасно.
Телеграм "С укропом на зубах"