- Ненавижу Наташу, Толстой всё неправильно про неё написал! Не могла она никому нравиться: у неё - вот! Коса негустая и недлинная, и губы распухшие! Жениться на ней Андрей собрался просто из жалости!
Это писала Лохвицкая Надежда Александровна, она же Тэффи. Но, хотя мы и "точно знаем", что "Тэффи - это смешно", "Мой первый Толстой" - отнюдь не юмореска, а воспоминания взрослой писательницы о своём отрочестве.
О той тринадцатилетней барышне, для которой Толстой был Кумиром и Абсолютом, а "Война и мир" - не просто книгой, а второй, потайной жизнью.
Мы теперь считаем, что и в шестнадцать это рано, настолько рано, что просто издевательство над нашими детьми! Женить уже можно - а про нелепую первую женитьбу Пьера - не поймут, и со второй удачной сравнить не смогут...
Но для гимназистки Наденьки князь Андрей стал настоящей Первой Любовью. Воплощением Совершенства настолько, что находила у Толстого... ошибки. Например, почему сказано, что князь визжал, когда сердился? Не визжал он, это совершенно точно!
Читала и перечитывала каждый вечер, в ущерб урокам, но на чудо не надеялась - умрёт. Как мучительно было подходить к этим страницам... Люди умирают лишь раз, а он - вечно, вечно! Неужели писатель не может ничего изменить, что если его упросить, убедить?
И ведь сумела встретиться с Толстым, и от смущения едва смогла попросить автограф. Пролепетала: "плосили ... надписать фотоглафию", и после такого конфуза, конечно, уже невозможно было умолять о спасении героя. И тогда взялась его спасать сама, придумывая всё новые "лазейки" в сюжете. Мысленно сама видела себя на Бородинском поле: сама бы толкнула этого гордеца на землю, когда разорвалась граната!
Или послала бы к нему лучших врачей с современными средствами, или даже женила бы его на Наташе - и на такую жертву была готова!
И была у Наденьки Лохвицкой в классе соперница Юленька Аршева: она обожала Андрея Болконского не тихо, а бурно - так, что об этом знали все! И реакция класса любопытна: к этой виртуальной любви кто относился насмешливо, кто сочувственно, иные осуждали, другим же было интересно - словом, следили, как за чужой любовью, самой настоящей!
Стоп, а почему она НЕ настоящая? Только потому что от такой любви детей не бывает? Но вся гамма чувств - подлинная! И такие вот идеальные девчоночьи влюблённости (хоть в книжного персонажа, хоть в популярного певца) - этап взросления, накопления чужого опыта, обучения на чужих ошибках. Необходимый этап, хотя бы потому что свои собственные ошибки обходятся слишком дорого.
А всё же, как так получилось, что мир Толстого стал для школьницы родным и знакомым до мелочей? Конечно, знакомство началось НЕ с эпопеи, а с рассказов, с Азбуки. Потом - "Детство" и "Отрочество". Дети в этих книгах так похожи на сестёр и братьев Нади, и дом с его гостиной, диванной, классной комнатами - точно такой же московский дом. "И воображать ничего не надо - это же наши комнаты!" И Наталья Саввишна - точь-в-точь Авдотья Матвеевна, экономка. И бабушка с её чепцом и одеколоном, и гувернёр-француз...
Вот и разгадка - одна жизнь с героями, один слой общества, один круг понятий. И представить себе молодость бабушек-дедушек оказалось совсем не трудно, и ОЧЕНЬ интересно. Вот только... неужели и князь Андрей мог стать дедушкой?
Немногие оставили воспоминания о том, как в отрочестве возмущались несправедливостью автора по отношению к героям. Как мечтали "переписать" классика. А ведь именно такая своеобразная жажда справедливости породила "Фанфикшн" - целое литературное направление. Рассказы по мотивам любимых книг.
Попробуем вспомнить, кого мы хотели спасти в детстве, а может, и не только в детстве?
Продолжение разговора здесь: