Колумнист Sputnik Грузия и политолог Арчил Сихарулидзе в рубрике «Реакция» рассуждает о том, как Россия ожидает позитивных шагов со стороны Грузии, в то время как Тбилиси ждёт, когда Москва осознает свой статус сверхдержавы и связанные с ним обязательства.
В моём детстве была популярная игра – «Горячая картошка», по-грузински „ცხელი კარტოფილი“. Думаю, вы понимаете её суть: у тебя есть несколько секунд, чтобы как можно быстрее перебросить старый, разорванный от времени футбольный мяч из рук в руки. Тот, кто не успевал передать его вовремя, выбывал. В итоге оставался один победитель.
Это была игра 90-х – эпохи, когда в Грузии не было ни света, ни газа, ни отопления. Она отражала главную логику того времени: победить, продержаться, выжить. Тогда такая логика казалась естественной: несмотря на общее чувство единства, люди выживали поодиночке или в рамках своих семей.
Проблема в том, что эта логика, похоже, перекочевала и в геополитику.
На недавнем брифинге Мария Захарова заявила о готовности Российской Федерации продолжить потепление отношений с Грузией. Более того, она в очередной раз подтвердила готовность Москвы к восстановлению дипломатических отношений.
С одной стороны, очевидно, что для Тбилиси сейчас это практически невозможно. Грузинское руководство само загнало себя в ситуацию, из которой трудно выйти без серьёзных политических издержек. Любая попытка диалога с Москвой требует либо резкой смены риторики, либо открытого признания того, что прежняя линия – «без диалога мы победим» – оказалась тупиковой.
В то же самое время создаётся ощущение, что тот самый «мяч», о котором говорит Захарова, так и остаётся лежать между сторонами. Тбилиси перекидывает его Москве, апеллируя к её статусу сверхдержавы и ожидая инициативы. Москва же, в свою очередь, возвращает его обратно, настаивая на том, что первый шаг должна сделать Грузия.
В итоге формируется затянувшаяся реальность: этот геополитический «мяч» десятилетиями переходит из рук в руки, но ни сама проблема, ни её суть не только не решаются, но и по-настоящему не прорабатываются. Вместо осмысленной «игры» с возможными последствиями – как позитивными, так и негативными – мы наблюдаем лишь бесконечное ожидание чужого шага.
С позиции Москвы такая логика частично объяснима: Россия находится в системном противостоянии с западным миром и стремится продемонстрировать, что инициатива должна исходить от других. Если кто-то хочет перезагрузки – пусть делает первый шаг.
Однако именно статус сверхдержавы предполагает не только ожидание, но и инициативу. Россия могла бы подтверждать свой статус через конкретные шаги, в том числе односторонние, особенно учитывая уязвимое положение Грузии, находящейся под постоянным давлением со стороны Запада за отказ вовлекаться в стратегию нанесения поражения России.
Интересно, что подобный односторонний шаг уже предпринимался со стороны Тбилиси. В 2012 году Михаил Саакашвили в одностороннем порядке отменил визовый режим для граждан России и лично встречал их на границе, подчёркивая необходимость мирного сосуществования.
Именно поэтому часть грузинского общества до сих пор испытывает ностальгию по Саакашвили. При всех его недостатках и серьёзных обвинениях у него было качество, которое сегодня воспринимается как дефицит: если он принимал решение, он доводил его до конца.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Читайте также: