Первая часть, с историей некрополя:
Сегодня, как я и планировала, немного поговорим о людях.
Лычаковское кладбище вскоре после основания в 1776 году быстро стало "элитным": здесь хоронили представителей знатных польских родов, купцов, священнослужителей, деятелей культуры и искусства, учёных, военачальников. По сути, практически про каждое захоронение можно было бы написать пару слов, но я пройдусь, так сказать, крупными мазками.
И начнём нашу виртуальную прогулку со склепа-часовни, спроектированного польским архитектором Владиславом Галицким для Пробуса Барчевского (Probus Piotr Włodzimierz Barczewski, 1833-1885). Крупный землевладелец и обладатель огромного состояния, он практически все деньги завещал на создание фонда, который бы награждал ежегодно лучшие работы по польской истории и лучшие творения в живописи. Премия вручалась до 1939 года, здесь можно почитать про награждённые работы.
Раньше купол склепа венчал крест, но крыша была разрушена в годы войны, да как-то так всё и осталось. Это самый красивый, имхо, склеп Лычаковского кладбища, — я наделала тонну фотоснимков.
Рядом расположена живописная гробница графов Пининьских (Piniński) с ангелом, который держит в руках книгу со Всевидящим оком. Скульптуру создал Генрик Перье.
На больших табличках указаны имена родственников, похороненных в других городах. А под ними, на двух маленьких табличках, — имена супружеской пары Марии и Леона Пининьских, упокоенных именно в этой гробнице.
Леон Ян Пининьский (Leon Jan Piniński, 1857-1938), доктор права, дипломат, общественный деятель, 5 лет был наместником Галиции при австрийцах. А после Первой Мировой войны занялся коллекционированием и преподаванием римского права в университете. Незадолго до смерти успел подарить почти всю свою богатейшую коллекцию картин комплексу Вавель в Кракове, а остатки национализировала советская власть после войны.
А вот подпись к имени его супруги необычна для нас.
Мария Анна, урождённая Вандалин-Мнишек (Wandalin-Mniszech, 1858-1922), происходила из того же рода, что и супруга Лжедмитрия I. Под именем женщины на табличке указан её первый брак (!) с бароном Тадеушем Хорохом (Horoch) и, соответственно, второй брак тоже, с Леоном Пининьским.
Пока разобралась в польскоязычном интернете в фамилиях, чуть кукухой не поехала. Если предыдущий склеп был выстроен для Барчевского, то вот этот — для Бачевского (Józef Adam Baczewski, 1829-1911). Автором строения стал архитектор Ян Шульц.
К Юзефу Бачевскому перешёл семейный ликёроводочный бизнес, основанный в 1782 году. И он гениально продолжил дело, ибо был неплохим маркетологом. Юзеф рекламировал продукцию на афишах и листовках, печатал рекламу в прессе, начал экспортировать алкоголь в графинах вместо бутылок, участвовал во всех выставках и даже на одной из них выстроил павильон в виде графина. К концу XIX века название "Бачевские" было синонимом слова "водка".
Фабрика была разрушена в 1939 году немецкими бомбардировщиками, но впоследствии потомки Юзефа Бачевского возобновили семейное дело в Вене совместно с производителем Эдуардом Гесслером. Потом открылся второй офис, в США. На сегодня все права на бренд принадлежат только семье Гесслер, но на их бутылках по-прежнему можно видеть и второе имя: J. A. Baczewski.
Выше на фоне склепа Барчевского на снимке можно увидеть статую с задумчивой девушкой, присевшей на сломанные колонны (символ рано оборвавшейся жизни).
Надпись на надгробии гласит "Единственной и самой любимой Иренке, дочери Кароля и Станиславы Барвичев" (Karol i Stanisława Barwiczowie). Но каких-то подробностей я не нашла, кроме того, что у пары был ещё и сын, который стал инженером.
На Лычаковском кладбище встречаются немногочисленные эффигии — надгробия, на которых изображён возлежащий усопший. В первую очередь привлекает внимание захоронение армянского архиепископа Самуила Кирилла Стефановича (Samuel Cyryl Stefanowicz, 1755-1858). Надгробие создал польский скульптор Юлиуш Войцех Белтовский, похороненный тут же, на Лычаковском.
Обратите внимание на даты жизни. Самуил Стефанович был самым старым архиепископом в Европе в то время. Оставаясь до последних дней в ясном уме и трезвой памяти, много ездил между приходами, заботился о священниках и о сохранении обрядности Армянской церкви.
Небольшое надгробие рядом, увенчанное папскими регалиями, — место захоронения ещё одного армянского архиепископа, Исаака Миколая Исаковича (Izaak Mikołaj Isakowicz, 1824-1901). Его прозвали "златоустым" за выдающиеся проповеди и запомнили по активной помощи учебным заведениям и детским приютам. Да что говорить: по завещанию Исаковича деньги, которые могли бы быть потрачены на траурные венки, обратились в пожертвования для польской гимназии в Цешине.
Надгробие Исаака Исаковича тоже создавал Белтовский.
Одно из самых известных надгробий Лычаковского — эффигия Регины Марковской (Regina Markovskaya, скончалась то ли в 1877 году, то ли в 1885м). О её жизни достоверно ничего не известно, кроме того, что она успела выйти замуж и умерла в молодом возрасте, а надгробие заказал вдовец, Людвиг Марковский, своему родственнику — скульптору Юлиану Марковскому.
Но легенд о смерти молодой женщины сочинили аж три:
— самой популярной стала легенда, что Регина была актрисой и так натурально изображала смерть на сцене, что скончалась по-настоящему;
— по другой версии, она влюбилась в юношу младше себя, красавчика и ловеласа, и приняла яд;
— и, наконец, по самой трагической версии, — она скончалась от горя после смерти двух своих малолетних сыновей.
Раньше у изголовья стоял прекрасный ангел, которого украли в начале ХХ века.
Скульптор Юлиан Марковский (Julian Marian Szeliga Markowski, 1846-1903), тоже был похоронен на Лычаковском. Хотя надгробие Регины называют его лучшей мемориальной работой, он создал ещё немало скульптур для этого кладбища. Потому что основал мастерскую прямо около Лычаковского.
Ещё одно творение Марковского — надгробие Константина Юлиана Ордона (Konstanty Julian Ordon, 1810-1887). Он был офицером польской армии, а в русско-польской войне 1830-1831гг. командовал артиллерийской батареей при обороне Варшавы, из-за взрыва которой был сильно обожжён. Адам Мицкевич написал об этом поэму "Редут Ордона", в которой убил своего героя. Но Юлиан Ордон выжил, ещё некоторое время воевал, потом скитался по чужбине, пытался обрести новую родину то в Шотландии, то во Франции, то в Италии, воевал, скучал по родине. И в итоге застрелился. Своё решение незадолго до смерти Ордон объяснил так:
"Я чувствую, что конец моей жизни приближается. Я не хочу умирать в больнице. Я хочу смерти солдата от пули, и поскольку нет надежды, что эта честь встретит меня на поле боя, я должен справиться сам".
Тело военного было кремировано, и, поскольку в семейной гробнице в Варшаве власти запретили его хоронить, — привезено сюда, на Лычаковское. При этом прах временно разместили в склепе Бачевского, и только в 1896 году появилась возможность создать для Ордона отдельное надгробие.
Кстати, непривычная для нас традиция размещения в чужих склепах была достаточно распространена. Если не было возможности достойно похоронить покойного здесь и сейчас, то использовали временное пристанище в чужом месте захоронения. В качестве самого известного примера приведу историю Ивана Франко (Iwan Franko, 1856-1916), — украинского писателя, поэта, учёного, издателя и деятеля социалистического движения.
Происходил Иван Франко из обедневших русинов-шляхтичей. Становление его было трудным и бедным. Первое образование он получил в Дрогобычской школе при католическом монастыре, где уже тогда преподаватели отмечали феноменальную память ученика и живой ум. Иван тогда жил у дальней родственницы, владевшей небольшим столярным бизнесом и спал в свежеструганных гробах (!), о чём потом поведал в рассказе "В столярке". В период каникул пас скот.
После окончания учёбы подрабатывал репетиторством и поступил в Львовский университет, на философский факультет. Уже тогда он начал публиковать первые стихи, много переводил (включая Гомера, Софокла и т.д.) Начал писать и рассказы. Со студенческой скамьи Франко периодически попадал в тюрьму за свои социалистические взгляды, перебивался с хлеба на воду, а попытки издавать периодику сталкивались с запретами и конфискациями тиражей.
Но, не смотря на все препоны, к 30 годам Иван Франко уже был достаточно известен как писатель и учёный, а в первую очередь как поэт. Забегая вперед — в 1915 году его выдвинули на Нобелевскую премию, но последовавшая в следующем году смерть привела к отклонению кандидата.
Женитьба не принесла Франко ничего, кроме новых проблем. Потому что пошли дети, а денег по-прежнему не было, не смотря на огромное количество работ, как научных, так и прозаических, и поэтических, и даже драматургических. Слишком революционными были взгляды писателя.
Это сейчас он считается классиком украинской литературы, который оказал огромнейшее влияние на дальнейшее становление мировой литературы и оставил после себя более 5 тысяч работ (!) Тогда же он был изгоем.
Последние годы были сложными: тяжелая болезнь, паралич. Умирал Иван Франко один (дочь была в другой стране, сыновья — в армии, жена в больнице), власти запретили "парадное" погребение и выделили одного священника. В чужой рубашке, в единственном старом костюме, Иван был погребен в чужом склепе, так как на отдельное захоронение не было денег.
Только 10 лет спустя, в 1926 году, украинский скульптор С.Г. Литвиненко создал для писателя достойное надгробие, и прах перезахоронили.
Надгробие Кароля Шайнохи (Karol Szajnocha, 1818-1868) создавали скульпторы Парис Филиппи и Абель Мари Перье, последний также похоронен на Лычаковском.
Интересно, что отец будущего светила польской исторической науки был из германизированных чехов. Но он поселился в польской Галиции, женился на полячке и воспитал своих детей в любви к своей новой родине.
Ещё в ранней юности, в 1834 году, Шайноха основал "Общество древностей", целью которого было сохранение истории и памятников древности. Деятельность организации раскрыли и категорически запретили. В 1835 году юноша поступил на всё тот же философский факультет Львовского университета, но вскоре был арестован за антиправительственные стихи.
До середины 1837 году юноша содержался в полной темноте и тюремной сырости, что очень ослабило его зрение и сильно сказалось в целом на здоровье. Чтобы не сойти с ума, он писал стихи на стене булавкой, делал из костей иглы и так далее.
После освобождения доучиться Шайнохе не разрешили, он осваивал знания сам. Не взирая на запреты врачей, работал чуть ли не круглосуточно: писал стихи, рассказы, переводил. А в 1847 году вышла его первая большая работа — "Взгляд на общую историю Польши".
Кароль Шайноха писал и после того, как совершенно ослеп в свои 42 года, и использовал для этого самостоятельно придуманное приспособление. Писал и тогда, когда ревматизм лишил его ноги возможности ходить. Писал до тех пор, пока слушались руки.
Из-под пера Шайнохи вышли важнейшие труды, посвященные польскому языку, польской истории и польским историческим деятелям — Казимиру Великому, Владиславу Ягелло, Болеславу Храброму. Спустя годы лауреат Нобелевской премии Генрик Сенкевич во многом опирался на работы Кароля Шайнохи, создавая свои произведения.
На могиле Северина Гощинского (Seweryn Goszczyński, 1801-1876) установлен памятник работы Юлиана Марковского.
Один из создателей польского романтизма, писатель Северин не избежал участия в революционных волнениях и организациях, и даже успел повоевать в русско-польской войне, в звании капитана. За что был приговорён к смертной казни, правда заочно, ибо успел сбежать в Галицию. Однако в 1838 году Северину пришлось уехать в Париж, где он годами едва сводил концы с концами и чуть не умер от голода. В 1872 году писатель смог вернуться в Львов, где и доживал свои дни.
Самыми известными произведениями Гощинского стали романы "Каневский замок" и "Король замка".
Станислав Щепановский (Stanisław Antoni Szczepanowski, 1846-1900) — польский экономист, химик, инженер и предприниматель. Был одним из основателей нефтедобывающей промышленности в Галиции. Первое в регионе "Общество по эксплуатации нефти", основанное им в 1881 году, стартовало промышленную добычу "черного золота". Первый нефтеперегонный завод в Галиции тоже выстроил он.
Технические инновации, которые для всей выстроенной им инфраструктуры внедрил Щепановский, впоследствии использовались не только в Польше.
Скульптором надгробия стал Григорий Кузневич.
Антони Дурский (Antoni Maciej Durski, 1854-1908) был польским спортивным педагогом и руководителем старейшего спортивного движения "Сокол". Участники движения продвигали спорт для всех (а не только для участников клуба) и здоровый образ жизни, популяризировали различные виды спорта. Своим девизом они избрали латинское изречение "Mens sana in corpore sano", то есть "В здоровом теле здоровый дух".
Филиалы общества ("гнёзда") беспробудно запрещали и закрывали различные правительства, от австрийских до советских, поскольку объединения здоровых спортивных молодых людей и девушек как-то напрягало власти. Но организация, к слову, существует до сих пор.
Надгробие для Дурского, увенчанное соколом, создавал Генрик Перье. Внизу памятника ещё разместили бюст Антони в форме сокола, который впоследствии украли.
Невозможно перечислить всех, кто похоронен на Лычаковском. Поэтому я, как обычно, написала выборочно. И прошу извинить, если где-то случились проблемы с транслитерацией: некоторых имён в рунете просто не найти, я шарахалась по польским ресурсам. Поэтому на всякий случай привела и польские "исходники".
Упомяну еще несколько имён:
— Маркян Шашкевич (Markijan Szaszkewycz, 1811-1843), священник, считается одним из первых украинских поэтов, поскольку писал свои произведения на украинском языке. Скончался в крайней бедности, и только через 50 лет его прах перенесли на Лычаковское и установили подобающее надгробие.
— Стефан Банах (Stefan Banach, 1892-1945), математик, один из пионеров функционального анализа, педагог, автор учебников по математике и механике.
— Мария Станислава Конопницкая (Maria Stanisława Konopnicka, 1842-1910), известнейшая польская писательница, поэтесса, литературный критик.
— Зигмунт Горголевский (Zygmunt Gorgolewski, 1845-1903), архитектор, самым известным строением которого стало здание Львовской оперы.
— Володимир Гнатюк (Wołodymyr Mychajłowycz Hnatiuk, 1871-1926), украинский этнограф, фольклорист, переводчик, участник множества научных сообществ.
— Саломея Крушельницкая (Salomea Kruszelnicka, 1872-1952), украинская оперная певица, обладательница одного из самых известных сопрано в мире на стыке веков. Выступала в крупнейших оперных театрах, от Нью-Йорка до Мадрида.
— Бенедикт Дыбовский (Benedykt Tadeusz Dybowski, 1833-1930), натуралист, путешественник, исследователь Байкала и Дальнего Востока. Вообще, на восток России он попал не по своей воле — как и многих поляков, его выслали в результате подпольной деятельности. А там уж он нашёл свое признание. Например, описал свыше 400 видов эндемиков Байкала. За научные заслуги и при поддержке РГО Дыбовскому разрешили вернуться на родину, где он продолжил заниматься своим новым делом.
Ещё немного разных снимков:
Напоследок хочу рассказать историю Артура Гроттгера (Artur Grottger, 1837-1867), польского художника в стиле романтизма.
Отец будущего художника, тоже живописец, давал мальчику первые уроки. Потом была художественная школа, и уже в 14 лет юное дарование заметили: сначала один из дворян случайно купил его акварель, впечатлился, и так у знати родилась идея увековечить въезд в город Франца Иосифа I. Мальчик нарисовал об этом акварель, император благосклонно её принял, удивился таланту и выделил Артуру из личных средств содержание, а также повелел отправить его учиться сначала в Краков, а потом и в саму Вену.
В Вене Гроттгер стал уже неплохо зарабатывать не только как живописец, но и как иллюстратор для периодических изданий. В 1865 году безбедная жизнь кончилась из-за помощи польским повстанцам, а стипендия отозвана. А брата вообще сослали в Сибирь.
Художник вернулся в Галицию, где перебивался случайными заработками и создавал зарисовки на бытовые темы. Где-то подхватил туберкулёз, от которого и скончался в возрасте 30 лет. Хоронила его невеста, Ванда Монне, с которой Артур познакомился годом раньше. Она продала все свои драгоценности, чтобы вернуть тело жениха с юга Франции, куда он уехал лечиться в последней надежде на исцеление. Надгробие создал скульптор Парис Филиппи, бесплатно.
Надгробие наполнено символами. У скорбящей девушки лицо самой Ванды. Крест, имитирующий сломанное дерево, повествует о рано оборвавшейся жизни, как и порванные струны у лиры, и сломанный мольберт. Птица здесь символизирует верность, ну а череп — сами понимаете. Профиль Артура вроде как высекла Ванда, специально для этого обучившись работе с камнем. Но что-то слабо в это верится.
Через 4 года Ванда вышла замуж за художника Кароля Млодницкого. Они тоже похоронены на Лычаковском.
Вот вроде и всё на сегодня. Но будет ещё третья часть!
Жду вас в гости в ВК-канале и в ТГ-канале.
И спасибо за внимание.
ЗЫ: Третья часть — здесь.