Глава 2. Тайна, которую прятала двадцать пять лет
На следующее утро Елена встала раньше всех. Свекровь ещё спала в зале на раскладном диване, Андрей дышал ровно и спокойно. Она бесшумно оделась, взяла портфель и вышла.
Двор был мокрым, но дождь прекратился. В небе между тяжёлыми тучами проглядывало солнце. Елена села в автобус и поехала в центр — к нотариусу, который когда-то оформлял бабушкино завещание.
Она помнила его адрес — тогда, в девяносто восьмом, она ездила туда с бабушкой. Маленькая контора на улице Чехова, вывеска с золотыми буквами. Прошло четверть века, и теперь на месте той конторы оказался магазин косметики. Но табличка на дверях гласила, что нотариальная контора переехала на соседнюю улицу.
Елена нашла её без труда. В приёмной пахло кофе и старыми бумагами. Секретарь — молодая женщина с короткой стрижкой — взглянула на документы и сказала:
— У нас сейчас приём по записи. Но если у вас срочный вопрос, подождите, Игорь Сергеевич примет вас после одиннадцати.
Елена кивнула и села на жёсткий стул. Она достала из портфеля папку, перебрала бумаги, которые уже знала наизусть. Свидетельство о праве на наследство было оформлено грамотно. Договор дарения — подписан бабушкой за месяц до смерти. Всё чисто.
Ждать пришлось больше часа. Нотариус оказался пожилым мужчиной с аккуратной седой бородкой и внимательными глазами. Он бегло просмотрел документы, сверил данные в компьютере и поднял голову.
— Всё в порядке, Елена Викторовна. Документы подлинные, право собственности зарегистрировано. Вы — единственный владелец. Чем я еще могу вам быть полезен?
— Я хочу знать, могу ли я сейчас распоряжаться квартирой. Продать, сдать, выписать… — она запнулась. — Выписать людей.
Нотариус снял очки, протёр их платком.
— Теоретически — да. Практически — если там кто-то зарегистрирован, придётся действовать через суд. Но это решаемо. Главное — вы собственник. И если у вас есть желание, мы можем подготовить все необходимые документы.
— Сколько времени это займёт?
— Неделя, если без осложнений.
Елена кивнула. Она не планировала выгонять Андрея. По крайней мере, не сразу. Но теперь, когда она сидела в кабинете и слышала от профессионала слова «вы собственник», в ней укреплялось странное, почти забытое чувство уверенности.
Она вышла от нотариуса с папкой документов и пакетом консультаций. Солнце уже пробилось сквозь тучи, и асфальт блестел лужами. Елена шла медленно, переваривая то, что произошло.
Она не собиралась мстить. Просто хотела понять, на что имеет право. Но чем больше думала, тем яснее понимала: право у неё есть. И оно ровно такое же, как у свекрови требовать, как у золовки командовать. Только её право — настоящее, документальное.
Вечером она вернулась домой. Валентина Петровна уже уехала к Ирине, оставив на кухне немытую чашку и крошки на столе. Андрей сидел в кресле перед телевизором, переключал каналы.
— Где ты была? — спросил он, не оборачиваясь.
— По делам моталась.
— Какие у тебя дела? Ты же не работаешь.
Елена замерла. Эта фраза — «не работаешь» — звучала в её адрес двадцать пять лет. Хотя она работала. Всегда. Сначала в библиотеке, потом в школе, потом, когда школу закрыли, — в детском саду. Просто её зарплата всегда была меньше, чем у Андрея. И это давало право свекрови считать её иждивенкой.
— Я была в городе, — спокойно сказала Елена. — Погуляла.
Андрей хмыкнул и выключил телевизор.
— Лен, ты вчера странно себя вела. Мать сказала, что ты грубила.
— Я не грубила. Я просто… задумалась.
— О чём?
Она хотела сказать: о нас. О том, что двадцать пять лет я живу в своей квартире, а меня называют чужой. Но вместо этого ответила:
— О разном.
Андрей не стал расспрашивать. Он зевнул, потянулся и пошёл на кухню ужинать. Елена осталась в комнате, прижала портфель к груди и вдруг почувствовала, что больше не хочет молчать.
Но было ещё рано.
Через три дня приехала Ирина. Она ворвалась без звонка, с порога заявив:
— Мать сказала, ты документы какие-то искала. Что случилось? Квартиру продавать собралась?
Елена мыла полы в коридоре и от неожиданности выпрямилась.
— Какие документы?
— Не прикидывайся. Мать видела, как ты в чулане копалась. Ты что-то там прячешь?
— Там старые коробки. Я убиралась, — Елена говорила ровно, хотя внутри всё сжалось. Она не хотела, чтобы они узнали раньше времени. Но понимала: ещё немного, и тайна перестанет быть тайной.
— Ну-ну, — Ирина прошла в кухню, открыла холодильник. — А папки зачем в портфель складывать? Мать говорит, ты портфель с собой таскаешь, раньше такого не было.
Елена ничего не ответила. Она взяла ведро, пошла в ванную вылить воду и на минуту закрыла глаза. «Они уже что-то заподозрили, — подумала она. — Значит, надо действовать быстрее».
На следующий день она снова поехала к нотариусу, оставила документы на подготовку и попросила сделать выписку из Единого государственного реестра. Теперь у неё на руках было официальное подтверждение: она — единственная собственница.
И тогда она решила: наступит день, когда она скажет правду. Но не в кухне, где её перебьют, не за обеденным столом, где её привыкли не слушать. А там, где слова будут иметь вес.