– Ты чего не спишь?
Артем стоял в коридоре, босой, в одних портках, и щурился от света. Я сидела на кухне, кормила Лешку, который опять проснулся, и краем глаза видела, как экран мужниного телефона мигнул в темноте спальни. Раз, другой, третий. Кто-то писал ему без перерыва.
Я, конечно, не удержалась и глянула.
Кристина. Голосовое сообщение, потом стикер с сердечком, потом «спокойной ночи, думаю о тебе». И все это, пока я сидела с молоком на плече, уговаривая сына поесть.
Артем забрал телефон со стола, ничего не сказал и ушел обратно. Я услышала, как он лег и повернулся к стене.
Утром я спросила. Спокойно, между делом, пока намазывала Лешке кашу на подбородок, потому что он вертелся и выплевывал все обратно.
– Тебе ночью кто-то писал.
Артем даже не поднял глаз от кофе.
– Кристина? Это с работы. Мы проект вместе ведем.
– В час ночи? С сердечками?
– Даш, ну она всем так пишет. Стиль у нее такой. Она вообще знает, что я женат, и что у нас Лешка. Просто дружим, все нормально.
Ну-ну. Просто дружим. Конечно. Я кивнула и убрала со стола. Лешка размазал кашу по столешнице, и я оттирала ее тряпкой долго и тщательно, потому что если не тереть, придется думать.
Вечером, когда Артем ушел в душ, я открыла соцсети и набрала ее имя. Нашла сразу среди его друзей: открытый профиль, много фотографий. Кофейни, закаты, платья, ногти. Ногти у нее были длинные, острые, покрытые чем-то блестящим, на каждом фото разные. Обычная девочка, красивая, молодая. Из тех, кто фотографирует латте сверху и подписывает «утро с ароматом мечты».
А потом я наткнулась на любопытную фотографию.
Фотография двух чашек кофе. Подпись: «Разговоры, от которых хочется жить». В комментариях кто-то спрашивает, с кем это она, а Кристина отвечает с тремя точками и смайликом: «С человеком, который понимает меня как никто».
Я посмотрела дату. Вторник. Во вторник Артем задержался на работе, сказал, что совещание затянулось.
Дальше еще лучше. Цитата на фоне вечернего неба: «Когда рядом тот, с кем можно быть собой, остальное неважно». И хэштег, легкий, почти невинный: «мойчеловек».
Я закрыла телефон. Лешка спал в кроватке, подложив кулачок под щеку.
Я села на край кровати. Обои, те самые, бежевые, с мелким рисунком, уже начали отходить в углу, около батареи. Мы их клеили вместе с Артемом, когда переехали. Он тогда перемазался клеем, смеялся, и я думала: вот оно, мое счастье, руками потрогать можно.
А теперь обои отходят. И счастье, похоже, тоже.
Вечером, когда Лешка уснул, я решилась на разговор.
– Артем. Покажи мне переписку с ней. Всю. Если там нет ничего такого, мне станет легче.
Он отложил телефон и посмотрел на меня с укором в глазах.
– Ты серьезно?
– Серьезно.
– Даш, ты мне не доверяешь? Она же знает, что я вас люблю. Я что, не имею права общаться с людьми?
– Имеешь. Но она пишет тебе по ночам и называет «своим человеком» в соцсетях. Мне от не по себе.
– Это ее манера общения, ничего такого.
– Тогда покажи переписку.
У него дернулась скула, мелко, коротко.
– Не буду. Это вопрос доверия, если ты мне не доверяешь, это твоя проблема.
Он ушел в комнату, а его телефон остался на кухне. За стенкой соседи смотрели телевизор. Я открыла телефон, нашла профиль Кристины и стала делать скриншоты. Пост с чашками. Пост с цитатой. Пост с хэштегом. Создала целую папку, назвала просто, буквой «К».
Не знаю, зачем. На всякий случай.
***
Свекровь позвонила в субботу, как всегда, ровно после обеда. Его мать никогда не меняла привычек, и голос у нее был такой, что заполнял всю комнату даже через динамик.
Поговорили про Лешку, потом она сказала, между прочим, как будто ничего особенного:
– Артем нас с папой недавно на ужин водил. С коллегой, Кристиночкой. Милая девочка, воспитанная, к Артемушке с уважением относится. Хорошо, когда рядом с сыном нормальные люди. А то ты с Лешкой вечно занята, не до мужа тебе.
Я молчала, переваривая информацию.
– Даша? Ау! Ты там?
– Да, Валентина Сергеевна. Слышу.
На душе стало совсем муторно. Теперь муж стал уходить по вечерам. Не каждый вечер, но очень часто. То встреча с клиентом, то ребята позвали, то надо документы забрать. Каждый раз что-то новое, каждый раз «ненадолго».
Возвращался он поздно, тихо раздевался в коридоре. Рубашки пахли чужим, чем-то сладким, ванильным. Я чувствовала это, лежа с закрытыми глазами, и каждый раз притворялась, что сплю. Почему? Потому что не знала, как себя вести.
А он ложился и через минуту засыпал. Легко, как человек, которому не о чем волноваться.
Потом подруга Света прислала ссылку. «Даш, посмотри. Это же твой?»
По ссылке был пост Кристины: фотография ресторана, приглушенный свет, два бокала. Подпись: «Вечер с единственным, с кем хочется молчать и все равно чувствовать, что тебя слышат». И длинный текст про «родственные души».
А мне в тот день Артем сказал, что поехал к Славику смотреть футбол.
Под постом больше сотни лайков, и в комментариях кто-то спросил: «Он женат?» Кристина ответила: «Жизнь сложнее ярлыков».
Жизнь сложнее ярлыков. У меня, значит, ярлык. «Жена». Ну - ну. Что ж, пора с ней поговорить.
Я позвонила Кристине через соцсети.
– Алло? - Голос звонкий, легкий, с небрежной веселостью, от которой сводит зубы.
– Кристина, здравствуйте. Я Даша, жена Артема. Вы знаете, что у него есть семья?
Повисла пауза. Совсем короткая.
– Конечно, знаю, – она засмеялась, и смех был такой беззаботный, что мне стало тошно. – Артем мне все рассказывает про вас. Мы очень близкие друзья.
– Друзья, которые выкладывают совместные ужины и подписывают их так, будто вы пара?
Она помолчала.
– Даша, я не виновата, что вы видите то, чего нет. Я имею право писать в своем блоге что хочу.
– «Единственный, с кем хочется молчать» – это про дружбу?
Голос сразу же стал прохладнее:
– Слушайте, поговорите лучше со своим мужем. Всего доброго.
Она отключилась.
Я стояла в ступоре, а из динамика шли гудки, ровные и бессмысленные. В запястье заныло, тупо, глубоко, будто кость устала держать телефон.
Она знает. И считает это нормальным.
Артем влетел через минуту:
– Зачем ты звонила Кристине?
– Потому что она выкладывает ваши ужины в интернет.
– Ты лезешь к моим друзьям! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
– А как выглядит то, что жена сидит с ребенком, а муж ужинает с другой и врет, что едет к Славику?
Скулы его стали жесткими.
– Я не вру. Имею право на личную жизнь или не в конце концов?
– Личную жизнь? У женатого мужчины с ребенком? Отдельную от семьи?
– Ты все переворачиваешь с ног на голову. Кристина сказала, что ты ей звонила как сумасшедшая. Мне за тебя стыдно, ей-богу.
Стыдно. Ему за меня стыдно.
Я не ответила. Ушла на кухню, села рядом с Лешкой и стала строить башню из кубиков. Красный, синий, желтый. Лешка смахнул башню ладошкой и засмеялся. Я построила снова.
За стеной Артем говорил по телефону. Негромко, мягко, с той осторожной нежностью, с какой разговаривают с тем, кого боятся обидеть.
После того случая я решила, что муж все понял, и если будет еще что-то подобное, то буду действовать жестко.
***
Апрель выдался теплым, и внезапно Артем заговорил про майские.
– Давай к Самохваловым на дачу? Участок, мангал, баня. Лешке на травке поползать. Я мясо замариную, угля куплю. Как нормальная семья отдохнем, Даш. Как раньше…
Он сказал это так по-домашнему, что сердце мое растаяло..
– Давай, – я улыбнулась в ответ.
Всю неделю собиралась. Лешкин весенний комбинезон оказался мал, сын вытянулся и окреп.
Утром первого мая Артем проснулся рано, побрился, надел чистую футболку.
– За углем сгоняю, на рынок. И воды минеральной. На час, Даш, не больше.
Лешка сидел в стульчике, грыз сушку. Я кивнула.
Прошел час. Два. Три.
Я ему позвонила, не берет. Написала, прочитано, ответа нет.
Лешка заскучал, я одела его и вышла во двор. Сидела на лавке, смотрела, как он ковыряет палочкой землю, серьезный такой, сосредоточенный. На площадке были и другие семьи. Папы качали малышей на качелях, подбрасывали, ловили. Лешка смотрел на них и тянул руки.
Я взяла его и покачала сама. Тяжелый стал, руки устали быстро. Артем так и не отвечал.
А вернулся он к вечеру. Без угля, без воды.
- Куда ты пропал? – я уставилась на мужа, и очень хотелось стукнуть его чем-то тяжелым.
Но он ничего не ответил, молча скинул кроссовки и сразу в ванную. Куртку по пути бросил на вешалку, и вдруг из его кармана что-то выпало.
Чек. Маленький, бледный.
Я быстро среагировала, схватила бумажку. Это был чек из ювелирного магазин на Покровке. Сегодняшняя дата, время.
Я сфотографировала чек, положила обратно в карман. Открыла соцсети и попала в точку.
Свежий пост Кристины. Тонкая цепочка на шее, на фоне цветущей сирени. Подпись: «От самого дорогого человека, который знает, что мне нужно, без слов».
Я стояла в коридоре. Артем напевал за дверью ванной, тихо, беззаботно. День у него был явно хороший. Только не со мной.
Я опустилась на пол, прислонилась к стене. Линолеум был прохладный. Лешка подполз и положил голову мне на колено, теплый, пахнущий молоком.
Вот та точка, после которой можно сколько угодно говорить «может, показалось». Однако правда лежит в кармане куртки.
Я снова открыла пост Кристины и начала писать комментарий.
«Здравствуйте, Кристина. Я жена того "самого дорогого человека". У нас маленький сын. Сегодня мой муж должен был отвезти семью на дач. Вместо этого он пропал на целый день и купил вам эту цепочку. Вы, конечно, "просто дружите". Но вашим подписчикам, думаю, будет интересно знать, что это дружба и какой ценой».
Прикрепила скриншоты из папки «К», фотографию чека. Все, что копила, не понимая зачем.
Нажала «отправить».
Комментарий появился внизу, под восторженными сердечками, и выглядел как холодный свет в темной комнате.
Артем вышел из ванной.
– Чего ты сидишь тут?
– Уже ничего. Пойду Лешку укладывать.
***
Утро началось резво. Артем сидел за столом с телефоном и смотрел на экран с выпученными глазами.
– Это ты написала?
– Да.
– Ты понимаешь, что наделала? Там же сотни людей! Кристина только что звонила в истерике!
Я поставила чайник, достала Лешкину тарелку с жирафом. Налила кашу.
– Понимаю.
– У нее же репутация!
– У нее репутация, а у меня муж, который врет, что едет за углем, и покупает цепочки чужой женщине.
– Мы просто ДРУЖИМ! Ты можешь это понять?
– Артем, друзьям не дарят ювелирные украшения. Друзей не называют «самым дорогим человеком». И ради друзей не бросают семью на выходных. Ты считаешь меня глупой или сам не понимаешь, что делаешь, и я не знаю, что хуже.
– Удали.
– Нет.
– Даша, пожалуйста.
– Я сказала, нет.
Лешка заколотил ложкой по столу. Я подвинула тарелку и села рядом. Он ел сосредоточенно, отправляя половину мимо рта. Я вытирала ему подбородок и слышала голос Артема.
Через стенку он звонил сначала Кристине, потом матери, и жаловался жалобным, обиженным голосом: «Мам, она с ума сошла. Сделай что-нибудь».
Его мать перезвонила через полчаса.
– Даша, ты позоришь семью.
– Валентина Сергеевна, семью позорит ваш сын.
– Мой сын имеет право на друзей! А ты ревнивая скандалистка, которая вытряхивает грязное белье на публику!
– Грязное белье, – согласилась я. – Да. Только стирала его я одна. Пусть теперь полежит на солнышке, проветрится.
Она бросила трубку.
Я налила чаю. Руки подрагивали, и по поверхности шли крошечные волны. Я обхватила чашку ладонями и ждала, пока тепло перейдет в пальцы.
***
Артем собрал сумку к обеду.
– Я поеду к родителям. Пока ты не придешь в себя.
– Хорошо.
Он ждал, что я попрошу остаться. Я видела по лицу, по тому, как замер с рукой на ручке двери и чуть повернул голову. Обычная схема: он уходит, я прошу остаться, он великодушно возвращается.
Но я не попросила.
– Ключи оставь, - сказала ему ледяным голосом.
Муж положил их на тумбочку. Помедлил, но все же ушел.
Лешка сидел на полу и складывал кубики. Красный на синий, синий на желтый. Башня падала, и он строил снова.
Я подошла к окну. Телефон вибрировал от уведомлений. Комментарий набрал сотни реакций, а потом Кристина удалила этот пост. До сих пор не понимаю, почему она сразу этого не сделала.
***
К июню сирень осыпалась. Лешка уверенно бегал по квартире и говорил «мама» с нажимом на первый слог. Еще говорил «дай» и «ням», и этого ему вполне хватало.
Артем жил у родителей. Писал сообщения, длинные и обиженные: «ты разрушила все», «я ничего такого не делал». Первую неделю я читала до конца, потом только начало, потом перестала открывать.
Кристина удалила профиль. Не закрыла, а удалила совсем. Оказывается, на работе у них был скандал, начальница – одинокая женщина в разводе – попросила Кристину уволиться по – собственному шепнув ей на ухо, что терпеть не может вертихвосток, разрушающих чужие семьи.
Документы на развод я подала в конце мая. Артем прислал смс: «Серьезно?» С вопросительным знаком, будто все еще не верил.
Серьезно.
Иногда я думала: может, надо было по-другому как-то... Без чужих глаз. Может, мы бы разобрались один на один. Поговорили бы. Он бы понял.
А потом вспоминала чек в кармане, цепочку на чужой шее и майский день, когда Лешка тянул руки к чужим папам на площадке, пока его отец покупал подарки другой.
И понимала: нет.
Разбираться было не с чем.
Только иногда, поздним вечером, когда сильно выматываюсь, я вспоминаю, как Артем клеил обои, и перемазанный клеем, смеялся. И становится горько от того, что мне пришлось сделать. Не знаю…правильно ли я поступила, но тогда я не могла иначе.