В последней публикации я говорил о людях, которые делают карьеру на имитации науки

В последней публикации я говорил о людях, которые делают карьеру на имитации науки.

Несколько человек написали: «ну и что, это же просто культура такая, так везде устроено».

Некоторое время назад, я попытался разобраться по сути. Ну не понимал я - как одно связано с другим.

Давайте посчитаем, во сколько эта «культура» обходится.

Не абстрактно.

В рублях.

Государство платит.

Но за что именно?

В 2023 году Россия направила на науку 1,6 трлн рублей.

Это рекордная цифра. Рост за год — 213,9 млрд рублей.

При этом Россия занимает 43-е место в мире по наукоёмкости экономики — около 0,96% ВВП — и значительно отстаёт от Израиля, Кореи, США и Тайваня, которые тратят в 4–6 раз больше в пересчёте на ВВП.

Казалось бы, парадокс.

Деньги есть, рост есть — а результата нет.

На самом деле никакого парадокса.

Просто значительная часть бюджетных денег уходит не в науку, а в производство её видимости.

После 2013 года, когда финансирование университетов напрямую привязали к публикациям в международных базах, число статей российских авторов в Scopus резко выросло.

При этом цитируемость российских работ осталась ниже среднемировой, а доля России в глобальном патентном потоке — менее 1%.

Перевести просто: публикаций стало резко больше, а реального вклада — почти нет.

Как работает механизм?

Университет получает финансирование частично в зависимости от публикационной активности.

Значит, университету выгодно стимулировать публикации.

Значит, преподаватель получает премию за статью — любую, в любом журнале из списка.

Значит, статья пишется не ради знания, а ради премии.

Комиссия РАН оценила ущерб бюджету только от мусорных публикаций и выплаченных за них премий в более одного миллиарда рублей.

И это только та часть, которую удалось посчитать.

По оценке журнала Lancet, около 85% расходов на биомедицинские исследования уходит на работы с методологическими ошибками или без реальной практической ценности — и нет оснований думать, что в других областях картина принципиально иная.

И деньги налогоплательщика в этот момент превращаются не в знание, не в технологию и не в практику.

Они превращаются в PDF-файл, который никто не читает, никто не цитирует и никто не применяет.

Назовём это своими именами.

Когда учёный получает бюджетную премию за публикацию в мусорном журнале — он берёт деньги налогоплательщика под ложным предлогом.

Когда руководитель требует от сотрудников бессодержательных статей и закрывает на это план — он организует присвоение чужих ресурсов.

Можно называть это «системными издержками» или «особенностями финансирования».

Но по существу это кража.

Кража у общества, которое заплатило за знание и получило «пустой» PDF-файл.

Это не халатность и не «просто такая культура».

Это архитектура, в которой присвоение бюджетных денег под видом науки стало рациональной стратегией для каждого участника системы.

Пока государство платит за количество, а не за качество — оно будет получать именно количество.

Вопрос не в том, сколько денег выделить на науку.

Вопрос в том, что именно мы считаем результатом, за который платим.

Если результат — публикация, мы получим публикации.

Если результат — воспроизводимый эксперимент, работающая технология, реальное влияние на область — мы получим науку.

Пока этот вопрос не решён, рост бюджета не решает ничего.

Он просто масштабирует производство мусора, клептократию и казнокрадство.

🧩 Еще Что-то хорошее в канале Сергея Журихин | и в Max

#наука #образование #бюджет #научныепубликации #publishorperish #кризиснауки #научнаяполитика #исследования #ниокр