— Понимаешь, Андрюха, — объяснял Важенин Савинову на следующий день по дороге в поселок Репиной. — Зотова и Панасюк хранили эти карточки по разным мотивам. У первой в голове романтика, а Яна просто никогда ничего не выбрасывала: сохраняла упаковку, коробки, ленты, открытки — все, что можно было потом снова использовать для оформления подарков, чтобы не тратить лишние деньги на мишуру.
— Вроде состоятельные они с мужем, — недоумевал Андрей.
— Это сейчас, а детство у Яны было очень голодное, нищее. Она, даже начав зарабатывать хорошие деньги, осталась прижимистой.
— Ха! Так может, поэтому и за стойкой сама стояла? Не потому что нечем платить второму бармену, а просто… жадничала?
— Возможно.
Важенин вспомнил роскошные похороны Яны Панасюк и вздохнул: все равно на тот свет с собой ничего не заберешь, хоть в шелка тебя оденут. Может, сиди она тихо в своем кабинете, преступник не увидел бы ее и не убил?
— Надеешься, что училка тоже получала такие букеты с карточками? — спросил Андрей.
— Если честно, да. Ну это явно не совпадение! Дурацкие знаки, похоже на ритуал какой-то.
— Мужика-то в розыск объявим?
— Бровастого с фоторобота? Обязательно. Сейчас только пробежимся по окружению Репиной. Вдруг кто-то его видел? Тогда точно не случайный тип…
***
Завтрак в доме Майеров протекал мирно. Валентина, поначалу с опаской огибающая хозяйку по хорошей дуге, все же получила от нее пару комплиментов и даже просьбу приготовить-таки тот замечательный десерт.
— Ты все-таки поедешь в театр? — спросил Александр, обеспокоенно вглядываясь в лицо жены. Бледная, слишком бледная, как же уговорить ее обследоваться?
— Иначе зачем бы я встала в такую рань? И перестань за меня тревожиться — да-да, у тебя все на лбу написано.
— Взяла бы больничный, — не сдавался Майер.
Ада фыркнула:
— Папа, нет смысла удерживать фанатика. Актерство — это не профессия, а религия.
Валентина затаилась у плиты. Девчонка опять нарывается. Вот зачем, зачем она злит и выводит из себя мать?
В ответ на обращенные на нее взгляды Ада округлила глаза:
— А что, не так разве? Или театр не зовут храмом искусства?
Глеб, угрюмо молчавший до этой минуты, тоже решил выступить:
— У кого-то храм, а мне опять на каторгу…
“Ну вот, — подумал Александр, — а так хорошо сидели”.
— Ты-то чем недоволен, сын? Специально же пошел на дневные курсы с растянутой программой, чтобы нагрузка не была такой высокой.
— Да математика со статистикой задолбали… Лучше б я пошел на юрфак, ты бы помог.
— Это было твое решение насчет профиля. Кто хотел свой бизнес?
— Надо было в бармены наниматься, работал бы и горя б не знал.
— И прыгал бы до старости за стойкой? — подколола Ада.
— Ну, потом нашел бы себе жену богатую…
Выдав провокационную сентенцию, Глеб прищурился, ожидая реакции, и она незамедлительно последовала от матери:
— Вот уж не думала, что мой сын сознательно захочет стать жиголо!
— Кем?
— Альфонсом.
— Ты можешь понятнее? — как же его бесила иногда куча неизвестных слов, которых она должно быть, нахваталась в своих дурацких пьесах.
— Проституткой, братик. Так доступно твоему мелкому мозгу? — снова съехидничала Ада.
— Ада, что за обороты речи?
— Ой, мам, мы не в светском салоне!
— Хватит, мои драгоценные! — Александр негромко стукнул ладонью по столу. — Устроили тут!
Ада пожала плечами и отпила кофе. На самом деле ей было не до смеха и шуток, но, задирая других, она отвлекалась от тревожащих мыслей о Стасе. Вернее, о том, что он уготовил ей на зачете и вообще. Ох, не пришлось бы вуз менять. Кто ж знал, что ее интрижка на спор обернется серьезными чувствами и не менее серьезной ссорой?
Задумавшись, Ада перестала следить за лицом, и оно приняло озабоченное выражение, естественно тут же прочитанное матушкой. Профессия наделила ее очень неприятным навыком — ничего не скроешь, все нутро видит!
— Ада, что-то случилось?
— Все норм, мам.
— Поссорилась с мальчиком? А он так мил.
Александр согласно закивал: ему Влад тоже понравился. Ада закатила глаза. И как им сказать, что Рубцов в ее жизни промелькнул и больше не появится? Скорей бы о нем все забыли!
— Да при чем тут вообще мальчик, у меня учеба, мне некогда! — настроение совершенно упало, и Ада, чуть не опрокинув чашку с недопитым кофе, выскочила из-за стола.
Увернувшись от матери, протянувшей к ней руки, девушка унеслась прочь. Через секунду поднялся и Глеб. Буркнув что-то неразборчивое, он удалился вслед за сестрой. Майер покосился на жену. Та какое-то время сидела с потерянным видом, потом трагическим шепотом произнесла:
— Они меня не любят.
— Глупости.
— Не любят. Но я это заслужила. Я плохая мать.
— Да замечательная мать! Ну что ты?
Александр хотел еще что-то сказать, но слова замерли на губах: такого взгляда он у нее еще не видел. Начинается. Скоро премьера, а это значит, что спокойной жизни осталась пара дней, не больше.
***
Этот момент Рита репетировала перед зеркалом не раз, и ей казалось, что все выходило правдоподобно. Почему же Уваров не ведется?
— Нет у нее никого, Сережа, правда, нет!
— И как мне тебе верить?
Рита на миг потеряла дар речи.
— Да ты сам подумай, зачем мне Олесю покрывать?!
Сергей наблюдал за Потехиной. Они опять были в его кабинете — он в кресле, она рядом, готовая броситься ему на шею по щелчку. Дурочка…
— Я вовсе не думаю, что ты ее покрываешь. С доказательствами измены ты бы уже давно примчалась. Просто она тебе не говорит ничего.
— Сереженька, — простонала Рита. — Ну что ты меня мурыжишь? Помоги, обещал ведь.
— Я обещал деньги за информацию. Нет информации — нет денег.
Маргарита выпрямилась. Улыбка сошла с ее лица, лишив глаза озорного блеска и обнажив истинный облик: уставшая от бесконечной борьбы женщина под сорок, без перспектив и надежды.
— Ты же понимал, что у меня ничего не выйдет, даже если Олеся и впрямь гуляет от тебя, так?
Сергей молча наблюдал за ней. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости — одно холодное любопытство. Он ведь и в самом деле надеялся, что Рите удастся что-то узнать, но не особенно в это верил. А чувств у него к ней давно никаких, кроме, может быть, жалости и легкой брезгливости.
Вот эта-то брезгливость и промелькнула в лице Уварова. Всего секунда, но Рите, умевшей распознавать отношение к себе, ее оказалось достаточно.
Она не подала виду. Удержалась, не выдала чувств ни единым жестом, но тот, кто посмотрел бы ей в глаза, когда за Потехиной закрылись двери лифта, понял бы, что Сергей нажил себе врага.
***
В поселке, где жила Алевтина Репина, Важенин и Савинов разделились. Капитан отправился в школу, а майор — по знакомым и соседям погибшей учительницы.
Некоторые из тех, кто давал показания по делу, обитали в частном секторе в собственных домах. Больших надежд застать всех на месте, Валерий не питал, но ему повезло в первом же дворе: хозяйка, симпатичная женщина по имени Вера Николаевна, радушно встретила гостя и пригласила выпить чаю.
— Вы одна живете? — спросил Важенин, оглядывая территорию. Забор добротный, во дворе поленница, за домом раскинулся огород с какими-то поливочными сооружениями. По всему было видно — мужская рука присутствует.
— С мужем и дочерью, — ответила Вера. — Оба на работе, а я в отпуске эту неделю. Вы садитесь, садитесь, сейчас угощу вас. Голодный, поди, из города-то путь не близкий.
— Вера Николаевна, я к вам по делу вашей знакомой Алевтины Семеновны Репиной.
— Ой, — Вера всплеснула руками. — Снова…
— Дело передано другому следователю, мы проверяем данные, уточняем. Новые вопросы появились.
— Да, страшное, конечно, событие. Тут многие после того случая перетряслись. Сами понимаете — поселок небольшой, все друг друга знаем, и вдруг убийство, да еще такое жуткое.
— Вы с Алевтиной Семеновной близко общались?
— Было когда-то, — сказала Вера. — Мы ровесницы, в школе вместе учились, потом в институте… Только я преподавать так и не стала. Диплом получила — замуж вышла, дочку родила, а она болезненная, и я осела дома, закрутилась… Словом, квалификацию потеряла и пошла совсем по другой стезе.
— Но с Репиной продолжали общаться? — вернул ее к теме беседы Валерий.
— С Алей-то? Ну, после того, как она замуж вышла и к супругу в квартиру переехала, уже намного реже. Но пересекались в магазинах да на прогулках. Я работаю неподалеку от школы, поэтому виделись частенько.
— Скажите, не было ли у Алевтины Семеновны романтических отношений незадолго до гибели?
Вера приподняла брови и посмотрела на Важенина чуть искоса.
— Нет… Такого не припомню. Аля, как мужа схоронила, ни с кем не сближалась. Да из наших ей и не нравился никто! Такая, знаете, высокомерная была…
— А не из ваших? Припомните, Вера Николаевна. Может, она рассказывала, что ей цветы кто дарил?
Женщина призадумалась, наморщила лоб.
— Да… — наконец проговорила она, — пожалуй, было такое. И как раз перед тем, как убили ее.
— А конкретнее? — Важенин достал блокнот и приготовился записывать, но записать оказалось нечего.
— Раз или два видела я Алю с букетами. Спросила, откуда, мол, но она что-то невразумительное ответила. Может, ученики…
— А они могли? — в это майору верилось слабо, учитывая то, что он знал о нравах, царящих в местной школе и взаимной нелюбви между педагогами и учащимися.
— Или на день рождения, — пожала плечами Вера. — Честное слово, я не помню, что именно Аля говорила о тех цветах.
— А незнакомцев-то в округе никаких не встречали в тот период? До или после убийства? Может, на похороны кто чужой приходил? — не отставал Важенин.
Вера грустно усмехнулась:
— Хоронили Алю от силы человек десять. Уж такая она была… Не любили ее здесь.
Хлопнула дверь, звонкий высокий голосок позвал:
— Мам, ты где?
— Дочура на обед примчалась, — встрепенулась Вера.
Через секунду в кухню влетела светловолосая девушка с нежным кукольным личиком, какое Валерий никак не ожидал встретить в унылом нищем поселке. Больше всего поражали ее глаза — светло-карие с оранжевым отливом, напоминающим янтарь.
— Ой, — пискнула дочь Веры Николаевны и тут же заулыбалась гостю.
Важенин смутился под пристальным взглядом молодой прелестницы, по возрасту годившейся ему в дочери.
— Иди пока, я скоро освобожусь, — шикнула на нее Вера, но майор сказал:
— Да у меня последний вопрос к вам.
Он выложил на стол фоторобот.
— Вот этого человека вы никогда не видели?
Вера Николаевна долго глядела на изображение, щипая себя за подбородок и поворачивая голову так и эдак.
— Вы знаете, — ответила она наконец. — Похожего мужчину я встречала… Но он умер. Много лет назад.
— Понятно, — с сожалением вздохнул Важенин. — Покойники в данном случае меня точно не интересуют.
Он распрощался с Верой Николаевной, вежливо кивнул ее дочери, глядящей на него с нескрываемым интересом, и ушел. Вера еще немного постояла на крыльце, размышляя. Может, стоило сказать, что у того мужчины на рисунке был сын, копия отца, и жили все они как раз здесь? Но ведь похожих людей много. Что, если те, о ком она думает, вообще ни при чем? Да и сын тот давно уже в родных местах не появлялся.
***
Знал бы Гриша Рябинин прикуп, как говорится, ни за что бы не полез к Левашову с вопросом о том, не собираются ли поднимать зарплату сотрудникам лаборатории.
Вместо ответа Стас посмотрел на Гришу так, что тот на самом деле чуть не зачесался от ощущения ожога.
— Стас, это значит “нет” или я просто не вовремя?
— Как тебе вообще в голову пришло подобное? Нас закроют скоро, а ты про повышение спрашиваешь!
Гриша присел на стул, во все глаза глядя на шефа.
— Чего пялишься? — грубо спросил тот. — Новость для тебя?
— Но ты же сказал, что твой зять дает деньги.
— У Сергея далеко не миллионы, к тому же…
Левашов едва удержался от признания, что у них с Уваровым случился некоторый разлад. Он уже устал ругать себя за несдержанность и оскорбления в адрес Олеси. Да, Серега обозлился не на шутку.
— Короче, нужны еще средства. Некоторые методики мы здесь реализовать не можем.
— А как же та лаборатория, куда ты сдавал пробы? — напомнил Рябинин. — В пригороде.
— Туда пока нельзя! И молчи об этом, никто не должен знать, что мы с ними дела вели.
Гриша притих. Он с самого начала подозревал, что дешевые, но качественные исследования — не единственный источник выживания полулегальной лаборатории, найденной Стасом у черта на куличках. Наверняка основную прибыль они получали от подпольного производства известно чего, а теперь их накрыли, и Стас просто-напросто боится, что его привлекут как свидетеля, а то и соучастника.
— Насчет денег я подумаю, — сказал тем временем Левашов. — Есть одна тема…
— Поделишься?
— Тусовки. Светские мероприятия. Политики. Мне надо заинтересовать нашими разработками людей с реальными деньгами!
— Вообще, Стас, удивляешь, — впервые за долгое время Гриша позволил себе открыто критиковать Левашова. — Мы говорим о прорыве в науке, в медицине. С этим надо идти на конференции, а ты…
— Гриша, очнись! — рявкнул Стас. — Ты идиот? Где у нас сейчас наука в стране? Давай, назови это чудесное слово из четырех букв. Нам нужны деньги, деньги! Осел…
— Я тебе не осел, Левашов, — тихо проговорил Рябинин и вышел.
Стас даже не повернул головы. Все его мысли были заняты одним: предчувствием краха, который нужно было во что бы то ни стало предотвратить.
Он ощутил знакомую дрожь в руках. Проснулось, опять.
Нужно попытаться успокоиться. Привести в порядок мысли. Шагом от стены к стене, обратно, еще раз… Физическая нагрузка делала свое дело — напряжение отпускало.
***
Важенин обошел еще несколько домов, а потом отправился на другой конец поселка, чтобы опросить остальных прямо на их рабочих местах. Везде он слышал одно и то же: покойная была человеком строгим, высокомерным, ни с кем особенно не сближалась, хотя родилась и выросла здесь. Ни о каких ее романтических связях никто не слышал и даже не предполагал, что такая женщина способна на авантюры.
— Алька после смерти мужа кукухой поехала, — сказал ему кто-то. — Допекла его, загнала в могилу. Ей бы сообразить, что не так ведет себя, а она совсем сдурела. Сын сбежал — так она за окружающих принялась. Могла на улице подойти к парочке и начать воспитывать, что, мол, до свадьбы ни-ни и все такое.
Самое интересное начиналось, когда майор предъявлял людям фоторобот. Многие терли лбы и неуверенно говорили, что этот тип напоминает им кого-то из прошлого, но не факт, что он…
Валерий, окончательно упав духом, добрел по грязи и бездорожью до машины и уселся ждать Андрея Савинова, обходившего в тот момент школу и прилегающую к ней часть поселка.
Видимо, Важенин задремал, сам того не заметив, потому что Савинов возник из ниоткуда, радостно колотя в стекло автомобиля.
Открыв дверь, майор удивленно спросил:
— По какому поводу веселье?
— Нашелся! — сияя как начищенная ложка, воскликнул Савинов. — Нашелся, гад!
***
— Аплодисменты, — вскричал Нестор, — поприветствуем нашу звезду! Вы снизошли до нас, о, великая и прекрасная Вета Майер!
Он чуть ли не бегом бросился к ней, едва она вошла в зал, где шла репетиция, и уже изготовился покрыть пылкими поцелуями руку своей примадонны, но услышал только раздраженное шипение:
— Не юродствуй, Лыков!
— Но я действительно безумно счастлив, что ты почтила нас…
— Между прочим, врач мне запретил работать. Считай, я собой жертвую.
— Так ради искусства же!
Рита Потехина недовольно следила за пикировкой режиссера и ведущей актрисы. Она-то надеялась, что Вета не явится, и Лыков исполнит свою угрозу утвердить ее, Риту, на главную роль во втором составе, который собирал на всякий случай — уж очень важной была премьера. Конечно, присутствие Майер пробам не мешало — мешало оно самой Рите. Вета ни за что не одобрит ее кандидатуру, а Нестор обязательно прислушается к мнению фаворитки. Черт бы ее побрал, почему она не свалит куда-нибудь в место получше, если так талантлива? Или преподавать. Или в антрепризы независимые. Освободила бы Рите дорогу — в их “Диораме” больше нет актрис подобного плана.
— Потехина! — пронесся над рядами кресел вопль Лыкова. — Ты уснула? На сцену, птичка моя! Выпархивай живее!
Спохватившись, Рита поспешила к сцене, на которой уже ждала ее Вета Майер.
— Маргарита, вам так не хватает дисциплины, — сказала та, равнодушно глядя в сторону, и Потехина почувствовала, как обожгло щеки. Ох, держись, стерва, сейчас на адреналине-то как пойдет…
Актрисы разошлись по точкам и приготовились начать, как вдруг в зал вошел вахтер с огромной корзиной роз изысканного винного цвета. Риту затопило волной зависти, и она не сомневалась, что каждую из присутствующих женщин тоже, ибо роскошные цветы предназначались одной единственной, той, на кого смотрели вахтер и Нестор.
Но на лице Веты не было ни удивления, ни восторга — только неподдельный ужас.
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
❗ВАША АКТИВНОСТЬ НА КАНАЛЕ — ЗАЛОГ ЕГО ПРОДВИЖЕНИЯ 🤗
Очень прошу комментировать материалы хотя бы с помощью эмодзи. Это не принесет миллионов денег, но даст понять, что я пишу не в пустоту.
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники