В который раз перечитывал Глеб задачу, но никак не мог понять, с какого конца к ней подступиться. Похоже, помимо курсов, для поступления в институт потребуется и репетитор по школьной программе — Глеб позабыл все.
Сидя над тетрадью, он начал клевать носом, задремал и очнулся, только почувствовав, как повеяло духами, и ощутив мягкое прикосновение к плечу. Глеб задрал голову и увидел ее улыбку. Он так привык, что матери или вечно нет, или она устраивает сцены дома, что сейчас не понимал, чего ждать.
— Чем занят?
— Да вот… разбираю задачу.
Она села рядом, заглянула в тетрадь и с сочувствием посмотрела на Глеба.
— Зачем я только на эти курсы пошел? Ничего ведь не помню… Мам, а может, мне актером стать?
— Дурачок…
— А что? Прикольно же — ничего делать не надо, знай скачи себе по сцене, болтай всякое!
Тяжелый вздох, печальный взгляд:
— Ничего ты не понимаешь, Глебушка.
— Тебе ведь нравится! И папе нравится его работа. Ада тоже тащится от своей медицины. Так и должно быть! Один я из-под палки…
Глеб в сердцах отбросил тетрадь, и она, соскользнув с дивана, упала на пол.
— Ну что ты, что за бунт на корабле?
Вот как она так умеет? Он, взрослый парень, позволяет взъерошить себе волосы, обнять… А сам робеет. На самом деле он столько хотел бы сказать ей!
“Мама, я встретил девушку, она чем-то напоминает тебя — такая же красивая и все время куда-то убегает…”
“Мама, я не хочу на экономический, ну тупой я, мам…”
И наконец самое сокровенное.
“Мама, почему тебя так мало в моей жизни? Почему ты должна заболеть, чтобы просто побыть дома?”
Но он не осмелится, промолчит и будет все так же безмолвно глядеть ей в глаза, пока она гладит его по голове, неторопливо, будто убаюкивает, а потом и вовсе скажет грубовато:
— Хватит, я же не маленький!
И вскочит, поднимет тетрадь с ковра и уйдет, не оборачиваясь. Не увидит, как она грустно смотрит ему вслед, шепча что-то едва слышно. А услышал бы, что именно шепчет, все равно бы не понял, что значат эти слова и кто и за что ее наказывает.
***
Посовещавшись, решили, что Важенин прямо сейчас поедет к Олегу Панасюку, а Савинов детальнее изучит имеющиеся в деле Репиной протоколы допросов, выпишет контактные данные фигурантов, а потом, если час будет не слишком поздний, сгоняет к ее сыну. Завтра же майор с капитаном вдвоем отправятся в поселок, где жила Алевтина Семеновна и по-быстрому опросят всех, чьи показания, на взгляд Андрея, потребуют уточнения.
— А цветочные магазины? — спросил Савинов.
— Потом.
— Сенцова лютовать будет!
— Да в баню эту Сенцову — у нас еще море работы и свой начальник есть, — парировал Важенин, ставя точку в споре. — Заметь, вот она поперлась куда-то, а нам ведь не сказала, что за гипотезу проверяет! Не хочет в команде работать? И не надо. Мы тоже умеем приоритеты расставлять и задачи планировать. Делаем, как я сказал! На том и расстались.
Через сорок минут Валерий добрался до дома, где жил Панасюк. В квартире царил бедлам: женские платья, блузки, брюки, туфли, куртки и разные аксессуары занимали все видимое пространство гостиной. Тут же стояли картонные коробки — в них Панасюк складывал какие-то документы, тетради, блокноты и даже, как углядел Важенин, разного рода безделушки. Вдовец подошел к делу основательно и действительно внимательно перебирал вещи супруги.
— Здесь у меня бардак, — смущенно сказал Олег, — пойдемте в кухню.
Важенин проследовал за хозяином в просторное, но уютно обустроенное помещение, разделенное на две зоны: в одной готовили, в другой стоял обеденный стол овальной формы, посередине которого тосковало блюдо с одним-единственным сморщенным яблоком.
— А кто вместо вас в клубе работает? — поинтересовался Валерий.
— Никто, я сам. Чуть позже поеду.
Майор не подал виду, но удивился: Олег производил впечатление человека, склонного к меланхолии, и сложно было ожидать, что он быстро мобилизуется после пережитого и вернется к работе.
Панасюк, словно прочитав мысли гостя, проговорил:
— Видите ли, я тут один чокнусь, поэтому и стараюсь себя занять, меняю обстановку. Для меня работа сейчас спасение.
— Тогда перейдем к делу, чтобы вас не задерживать, — предложил Валерий.
— Да, да… Конечно…
Панасюк сгорбился и шаркающей походкой снова ушел в гостиную. Важенин с жалостью смотрел ему вслед. Страдает бедолага и даже не знает, что был рогоносцем. Но тут же всплыли в памяти ободранные стены в квартирке, где ютились теперь бывшая жена Олега и их дети, и вся жалость мигом улетучилась. Каждый получает то, что заслужил. Панасюк бросил семью и теперь остался один на один со своим горем. А вот чем заслужила страшную смерть Яна?
Олег вернулся с ворохом чего-то непонятного, напоминающего гофрированную бумагу, только мягче и толще. Были в этом ворохе и ленты, а затем Важенин увидел то самое… И сердце застучало чаще.
***
Стас перехватил Аду у самого выхода из академии. Галантно взял под локоток, заявил погромче для толкущихся вокруг студентов, что имеет к ней ряд вопросов по поводу несданной работы, и оттащил в отходящий вбок полутемный коридорчик. А там, сверкнув черными глазами, потребовал объяснений.
— Что за цирк ты устроила сегодня?
— Отстань! — Ада попыталась вырваться, но Левашов держал ее крепко. — После вчерашнего ты не имеешь права ни на какие вопросы. Ты выгнал меня ночью под дождь!
— Вернулась бы, я же не имел в виду…
— Да?! Ну извини, — ядовито возразила девушка, — меня так воспитали: слова значат то, что они значат. И “уходи” — это “уходи” и ничего больше!
— Это кто тебя так воспитал? — Стас улыбался, но взгляд оставался мрачным и тяжелым. — Юрист и актриса, люди, сделавшие обман своей профессией?
Аде стало не по себе. Пальцы Левашова сжимали ее запястье с такой силой, что, казалось, вот-вот переломят тонкие девичьи косточки. Она чуть дернулась и тут же ощутила, как он весь навалился на нее, вжимая в стену.
— Значит, слушай меня, — тихо сказал он, наклонившись к ней, — только попробуй претворить в жизнь свою вчерашнюю угрозу насчет заявления.
Не веря своим ушам, девушка уставилась на Стаса. Так вот в чем дело! Не в утреннем поцелуе с Владом, не в ревности, а в том, что Ада посмела пугать его папой-юристом и заявлением в милицию!
— Трус поганый, — презрительно бросила она.
Лицо Левашова исказилось. На мгновение Аде показалось, что он ударит ее, но обошлось.
— На зачете увидимся! — с этими словами Стас развернулся и быстро ушел.
Потирая запястья, девушка глядела ему вслед мучительно соображая, насколько сильно она встряла. Если он, ко всей своей жестокости, еще и мстителен, ей конец.
***
Андрей Савинов с головой зарылся в бумаги и настолько увлекся изучением обстоятельств гибели Алевтины Репиной, что не сразу услышал трель телефона.
— Где ты там? — проворчал в трубку Важенин. Судя по шуму, звонил майор из уличного автомата.
— Зачитался делом, — ответил Савинов. — Интересные там протоколы.
— Я с Панасюком закончил, давай съезжу к сыну Репиной? Имя, адрес диктуй…
Кирилл Репин проживал в общежитии при политехническом институте и как раз в эти часы уже был у себя.
— Меня сто раз уже про маму спрашивали, — сказал он, набычившись.
— Вскрылись новые обстоятельства, дело передано другому следователю, поэтому повторно опрашиваем свидетелей, — пояснил Важенин, представившись.
— Да я не знаю ничего. Из поселка уехал, с матерью не виделся, потом звонят, мол, убили. А что я скажу? Понятия не имею, кто ее мог того… Это надо у подруг спрашивать, хотя какие подруги, — Репин грустно улыбнулся, — она ж разогнала всех…
— А почему у вас с матерью были сложности? — решил прояснить для себя детали Валерий.
— Да с ней же невозможно было общаться. Она отца довела придирками: чего сидишь — займись делом, чего валяешься — вставать пора, чего ты жрешь всякую гадость — питайся правильно! Достала его, он начал на работе задерживаться, с мужиками во дворе затусил, выпивать стал, а печень оказалась слабая… Помер.
Парень раскраснелся, глаза загорелись негодованием — видно было, что историю эту с отцом он матери не простил до сих пор.
— А вы?
— А я понял, что она и мне житья не даст, так что доучился в школе и свалил. На все был готов, в любой вуз, да хоть в техникум — лишь бы от нее подальше!
— Домой на каникулы не приезжали?
— Нет.
— Может, когда созванивались, она что-то рассказывала? Ну там… поклонник появился, подарки дарит, — Важенин, узнав у Панасюка то, что открывало дело с новой стороны, осознанно задал этот вопрос, но Кирилл отрицательно мотнул головой:
— О таком она не говорила. Да и какие поклонники. Вы бы видели ее!
Важенин даже удивился:
— А я видел. Далеко не старая и довольно красивая женщина…
— Да не в том дело. К ней же не подойдешь. Вечно классиков цитировала, мораль эту дореволюционную… Я, если честно, вообще не понимаю, как я у них с папкой получился — мать его на дух не переносила в плане там обнять, поцеловать.
Он смущенно хмыкнул и добавил:
— Я же в поселке вырос, там народ простой: нравится девчонка — ты ее за жо… — он не договорил, устыдившись.
— Ясно, — кивнул Важенин. — А ваша мать, видимо, была строгих правил.
— Очень строгих, — подтвердил Кирилл. — Она ведь учительница… Вот знаете — прямо для нее профессия на сто процентов. Поучала всех без конца. Нудила и нудила, сил не было. Меня запарила… Я и уехал…
Взгляд Кирилла слегка затуманился.
— Надеялся, со временем у нее это пройдет, и мы сможем как-то... Ждал. О смерти и в мыслях ничего не было. Она же молодая была. Ну, не думал я, что вот так все…!
Он вдруг часто-часто заморгал, и Важенин деликатно отвернулся.
В управление он ехал с тяжелым сердцем. Не из-за неудачного допроса Кирилла Репина: всю необходимую информацию они с Савиновым и на месте соберут. Парня было жаль. Сбежал от матери, отрекся, можно сказать, а оно вон как повернулось. И хотел бы вернуться, да не к кому уже.
А еще грызла Важенина неясная мыслишка. Опять где-то на задворках сознания копошилось нечто бесформенное и невнятное. Что-то про обиды и невысказанные упреки. И за что этот урод так женщин-то ненавидит, что режет будто скот?
***
Заручившись согласием Уварова в следующем месяце перечислить энную сумму на исследования, Стас испытал облегчение. Он медленно потягивал отменный кофе, поданный секретаршей Сергея, поглядывая на обтянутые строгой юбкой-карандашом ягодицы молодой женщины.
Заметив, куда смотрит шурин, Сергей погрозил ему пальцем и, дождавшись, когда секретарь выйдет, сказал:
— Даже не вздумай мне тут девок портить!
Стас крякнул и махнул рукой:
— Она вне опасности — меня возбуждают только брюнетки.
— Детская травма? — хохотнул Сергей, намекая на школьную или детсадовскую любовь, но реакция Левашова оказалась неожиданной: он дернулся, будто его ужалили, сжал челюсти и шумно выдохнул через нос.
Справившись, однако, с собой, он повернулся к Сергею уже со спокойным лицом, запросто меняя тему беседы:
— Как у тебя с Олесей?
По довольной улыбке Уварова тут же стало понятно: все неплохо.
— Успокоилась она?
— Более или менее. Пока молчит.
— Я же говорил, что улажу дело.
В глазах Сергея мелькнула хитринка.
— Твоя, что ли, заслуга, Стас?
— Ну… я с ней пару раз говорил на эту тему. Все-таки брат, имею влияние. Олеська, она же…
Стас не договорил, но по лицу его, выражению глаз, кривящей рот усмешке и так было ясно, что Левашов думает о сестре и обо всех женщинах вообще: дуры, которым просто иногда скучно, но хорошая зуботычина способна вернуть съехавшую у таких дамочек крышу на место.
— А скажи-ка мне, Стас, — спросил внезапно Сергей, — был ли у Олеси жених до меня? Может, не жених, но встречалась с кем-то? Серьезно, я имею в виду, не просто туда-сюда там…
Левашов широко улыбнулся.
— Ну ты, Серега, нашел когда об этом спросить. Десять лет не интересовался!
— Ты ответь, а я объясню свое любопытство.
— Не было у нее никого! — твердо заявил Стас. — То, что я за ней не углядел разок — это да, случилось. Как ты и сам знаешь, замуж она за тебя выходила не девственницей. Но отряда мужиков не было, это я тебе гарантирую. После того раза я ей четко объяснил, что, пока я за нее отвечаю, шляться она не будет.
— Шляться? — Сергей поднял брови. — А если бы она влюбилась?
— Так я сразу предупредил, чтобы влюблялась правильно!
— Правильно? Это как? — Сергей больше не улыбался, глаза его смотрели теперь холодно.
— Перспективно, — ответил Стас. — Что с тобой, что за вопросы-то?!
— Она не любит меня. И никогда не любила. Получается, ты ее принудил к браку со мной? Я до конца не верил, не в девятнадцатом же веке живем, но после того, что ты сейчас сказал, понимаю: у нее вообще иного выхода не было, чтобы от тебя избавиться. Сбежать только.
Голос Уварова звучал резко, и Стас напрягся, не понимая, что такое случилось с зятем. Жили себе спокойно, жили и здравствуйте! То у Олеськи взыграло, теперь ее муженек решил отношения выяснить.
— Серега, ты сам сказал, что у вас все наладилось. В чем проблема?
— Просто интересно, Стас, а если бы на моем месте оказался какой-нибудь подонок? Богатый мерзавец, который избивал бы ее, унижал, изменял бы… Ты бы и тогда, считал, что все удачно устроил?
— Да почему тебя это вообще волнует?! — Левашов вышел из себя и встал.
Он прошелся по кабинету, потом навис над столом Уварова и недоуменно воззрился на него:
— С какого перепугу ты начал разбираться в мотивах, копаться в прошлом?!
— Потому что у Олеси любовник. И мне интересно, не разлучил ли ты ее с кем-то, кого она очень любила? Может, мне лучше ее отпустить, пусть будет счастлива?
Стас молчал, раскрыв рот. Заявление Уварова ошеломило его, повергло в шок.
— С чего ты взял, что у нее кто-то есть? — хрипло спросил он наконец.
— Слишком неожиданно Олеся разводиться собралась. Терпела, терпела и вдруг заметалась. И до сих пор мечется! Я предположил, что она выбирает между мной и другим. Если бы она просто хотела уйти, то ушла бы давно.
— Да куда она пойдет, кому нужна?! Ни работы, ни мозгов! — загремел Стас, злясь все сильнее.
Сергей сжал кулаки.
— Ты поаккуратнее выражайся, — сказал он. — Она сестра твоя, а ты о ней с таким пренебрежением!
— Да дура она! — воскликнул Левашов. — Эгоистка и дура! Вся в мать! Ты, Серега, ей спуску не давай. У нее наследственность. Надо будет, лучше ударь, но…
— Ты совсем обалдел, что ли? — Уваров не мог поверить своим ушам. — Ты предлагаешь мне бить твою сестру?!
— Ты просто не знаешь, что бывает, когда вовремя не примешь меры, — процедил Стас, пытаясь вернуть контроль над эмоциями. — Ох, Олеська, Олеська, тварь какая, а? Шалава…
Уваров почувствовал, как побежали по коже мурашки, и пожалел, что завел этот разговор со Стасом. Как бы Олесе худо не пришлось. Но он же не знал, каков по натуре ее родной брат!
— Вот что, Стас… — севшим от охватившего его напряжения голосом проговорил Сергей. — Я тебе не для того это сказал, чтобы ты Олесю наказывал. Только подойди к ней, только пальцем ее тронь, никаких денег не увидишь.
Левашов поморгал пару секунд, потом кивнул:
— Понял. Не дурак, понял.
— Надеюсь, — пристально глядя на него, произнес Сергей.
Мысленно он ругал себя, материл и уже казнил сто раз. Надо предупредить Олесю, чтобы ни в коем случае не встречалась с братом наедине…
***
В кабинете, кроме Андрея, уже снова сидела Галина Сенцова. Она не рассказала, где была и что за идея у нее насчет психиатра, зато спросила Важенина о сегодняшних успехах.
— Сын Репиной ничего не знает. Я задал вопрос насчет поклонников в жизни матери — он не в курсе.
— А в какой момент мы решили, что убийца подбирался к жертвам под видом поклонника? — нахмурилась Галина. — Пусть ваш чернявый миловался и с Панасюк, и Зотовой, но это еще не указывает на его виновность.
— Контакт с ним не единственное, что объединяло женщин. Помимо внешности, конечно, — сказал Важенин.
Андрей поднял голову от документов. Он уловил в тоне коллеги нотки, говорившие о том, что майору удалось все-таки что-то выяснить.
— И что же еще их объединяло? — Сенцова скептически поджала губы.
— А вот, — и Важенин бросил на стол полиэтиленовый пакетик. В нем лежало несколько небольших открыток. — Олег Панасюк нашел их среди вещей Яны.
Галина наклонилась над столом, присмотрелась, потрясла пакетик, чтобы увидеть оборотные стороны открыток и выпрямилась.
— Издевается кто-то? — спросила она недовольно.
— Издевается определенно, — усмехнулся Валерий. — Но вдруг это что-то значит?
Андрей, будучи не в силах больше сдерживать любопытство, тоже подошел к столу и посмотрел на открытки.
Ни текста, ни подписи. На каждой только две точки и соединяющая их прямая линия.
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
❗ВАША АКТИВНОСТЬ НА КАНАЛЕ — ЗАЛОГ ЕГО ПРОДВИЖЕНИЯ 🤗
Очень прошу комментировать материалы хотя бы с помощью эмодзи. Это не принесет миллионов денег, но даст понять, что я пишу не в пустоту.
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники