Глава 35
Анна проснулась от тишины.
Это было странное ощущение — после новогодней ночи, полной смеха, музыки и Ленкиных тостов, утро наступило какое-то ватное, приглушённое. Она приоткрыла глаза и поняла: за окном всё ещё идёт снег. Густой, белый, бесконечный.
Дима спал рядом, раскинувшись, и тихо посапывал. На тумбочке горел ночник — видимо, он оставил, чтобы ей не было страшно вставать ночью.
Анна улыбнулась и осторожно выбралась из-под одеяла. В доме было тепло — камин, который Дима затопил на ночь, ещё не совсем погас. Она накинула халат, сунула ноги в пушистые тапки и вышла в коридор.
Из кухни доносились приглушённые голоса. Мама и Ленка уже не спали.
— ...а она всё спит и спит, — говорила мама. — Я волнуюсь, Леночка. Может, ей витаминов не хватает?
— Марь Иванна, ей всего четвёртый месяц, — отвечала Ленка. — Ей положено спать. Организм перестраивается.
— Всё равно, надо бы врача вызвать...
— Мам, — Анна вошла на кухню, — я проснулась. И чувствую себя прекрасно.
Мама обернулась, всплеснула руками:
— Ах, дочка! Что же ты босиком? Тапки хоть надень!
— Надела, надела, — улыбнулась Анна, подходя к столу. — Ой, как вкусно пахнет!
— Я блинчиков напекла, — засуетилась мама. — С творогом, с мясом, с вареньем. Садись, поешь.
Ленка сидела с чашкой кофе, лохматая, заспанная, но довольная.
— А Димка где? — спросила она.
— Спит ещё, — ответила Анна. — Пусть поспит, вчера до трёх камин караулил.
— Заботливый у тебя муж, — вздохнула Ленка. — Не то что мои бывшие.
— Будут и у тебя, — отмахнулась Анна. — Всему своё время.
За окном падал снег. В доме было тепло, уютно, пахло блинами и хвоей. Анна сидела за столом, ела мамины блинчики и чувствовала себя абсолютно счастливой.
— А мы тут с Леночкой план составляем, — сказала мама, подсаживаясь к ней. — Как детскую обустраивать.
— План? — удивилась Анна. — У меня уже есть план. Я же архитектор.
— Архитектор ты для чужих домов, — возразила мама. — А для своего — ты мама. Тут другое нужно.
— И что же?
— Уют, — твёрдо сказала мама. — Чтобы ребёнку было тепло и спокойно. А для этого не чертежи нужны, а сердце.
Анна задумалась. Мама, конечно, была права. Она столько думала о планировке, о материалах, о свете, но о том, каким будет этот дом для малыша — не для неё и Димы, а именно для него — она как-то не задумывалась.
— Рассказывайте, — сказала она, откладывая блинчик.
Ленка мгновенно оживилась, достала откуда-то листок и ручку:
— Смотри. Я предлагаю стену сделать с рисунками. Ну, наклейки такие специальные, со зверюшками. А кроватку — с балдахином, как у принцессы, если девочка.
— А если мальчик? — спросила Анна.
— Для мальчика — с машинками, — нашлась Ленка. — Есть же специальные постельные принадлежности.
Мама кивала:
— И обязательно ковёр мягкий, чтобы ползать. И бортики в кроватку, чтобы не ударился.
— Мам, он сначала родиться должен, — засмеялась Анна. — А потом уже ползать.
— Готовь сани летом, — наставительно сказала мама. — Я всё помню.
Они увлеклись обсуждением так, что не заметили, как в кухню вошёл Дима. Стоял в дверях, лохматый, заспанный, и улыбался, глядя на них.
— О чём совещание? — спросил он.
— О детской, — хором ответили женщины.
— А меня спросить?
— А ты что в этом понимаешь? — фыркнула Ленка. — Твоё дело — стены строить, а наше — уют наводить.
— Несправедливо, — обиженно сказал Дима, подходя к Анне и целуя её в макушку. — Я тоже хочу участвовать.
— Участвуй, — улыбнулась Анна. — Садись, ешь блины.
Дима сел, мама тут же подвинула ему тарелку с горкой блинов.
— Ешь, зятёк, — сказала она. — Силы тебе понадобятся. Дом содержать — не шутка.
— Спасибо, Марь Иванна, — с набитым ртом ответил Дима. — Вкуснотища невероятная.
Мама довольно зарумянилась.
После завтрака Ленка засобиралась домой — обещала приехать через пару дней, помочь с уборкой. Мама тоже уехала — сказала, что надо к соседке зайти, но вечером вернётся.
И они остались вдвоём.
— Ну что, — сказал Дима, обнимая Анну со спины и глядя в окно на бесконечный снегопад. — Чем займёмся?
— Не знаю, — пожала плечами она. — Может, в детскую сходим? Посмотрим, что там?
— Пошли.
Детская комната была на втором этаже — светлая, с большим окном на озеро. Сейчас она стояла пустая, только голые стены и деревянный пол. Но Анна уже видела её другой.
— Здесь будет кроватка, — показывала она. — Вот тут, чтобы солнце не мешало спать. А здесь — пеленальный столик. В этом углу — кресло для кормления.
— Кресло? — уточнил Дима.
— Ну да. Я же буду кормить. Ночью особенно. Удобно, чтобы сидеть.
— А я? — обиженно спросил он. — Я тоже хочу участвовать.
— Ты будешь приносить мне воду и гладить по голове, — улыбнулась Анна. — Это очень важная миссия.
— Принимается, — кивнул он.
Они стояли посреди пустой комнаты, обнявшись, и смотрели на заметённое снегом озеро.
— Дима, — вдруг сказала Анна. — А мы точно справимся?
— С чем?
— С ребёнком. С ним же столько всего нужно делать: кормить, купать, пеленать, ночами не спать... А мы ничего не умеем.
— Научимся, — уверенно ответил он. — У нас будет целая команда: ты, я, Ленка, твоя мама. И главное — любовь. А остальное приложится.
Она повернулась к нему, заглянула в глаза.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Знаешь, я вчера смотрел на тебя, на маму, на Ленку — и думал: вот оно, счастье. Простое, домашнее, настоящее. И малыш наш будет расти в этом счастье. А значит, всё будет хорошо.
Анна прижалась к нему, чувствуя, как внутри толкается маленький — будто соглашается.
— Он толкается, — прошептала она.
— Что? — Дима мгновенно напрягся.
— Всё хорошо. Просто даёт знать, что слышит нас.
Дима опустился на колени прямо на холодный пол и прижался ухом к её животу.
— Привет, малыш, — сказал он. — Это я, папа. Мы тут с мамой стоим в твоей будущей комнате. Скоро ты здесь будешь. Мы тебя очень ждём.
И в ответ — лёгкий толчок, прямо под его щеку.
— Он ответил, — изумлённо сказал Дима. — Он правда ответил.
— Он всегда отвечает, — улыбнулась Анна. — Когда ты говоришь с ним.
Дима поднялся, обнял её, и они долго стояли так, в пустой комнате, слушая тишину и биение двух сердец — её и того, маленького, что росло внутри.
— Пойдём вниз, — сказала наконец Анна. — А то замёрзнем.
— Иди, я догоню. Хочу ещё постоять тут. Помечтать.
Она кивнула и вышла. А Дима остался один в детской. Он подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.
Перед ним проносились картины будущего: вот он качает малыша на руках, вот учит его ходить, вот они сидят на крыше и смотрят на звёзды. И в каждой картине — Анна. Уставшая, счастливая, с ребёнком на руках.
— Я всё сделаю для вас, — прошептал он. — Обещаю.
Снег за окном всё падал и падал, укрывая белым одеялом их дом, их сад, их будущее. А в доме было тепло, и пахло блинами, и любовь витала в воздухе, оседая на стенах, на мебели, в сердцах.
Вечером они сидели у камина. Мама уехала, но обещала вернуться через пару дней. Ленка звонила, докладывала, что добралась, и что у неё всё хорошо. А они сидели вдвоём, пили чай и молчали.
— Дима, — сказала Анна. — А давай прямо сейчас придумаем имя?
— Для малыша?
— Да. Вдруг он захочет знать, как его назовут.
— А если девочка?
— Тогда два имени. Мальчика и девочку.
Дима задумался. Перебрал в голове десятки вариантов, но ни один не казался правильным.
— А у тебя есть идеи? — спросил он.
— Если мальчик — хочу назвать в честь твоего отца. Как его звали?
— Александр, — тихо ответил Дима. — Он умер, когда мне было десять.
— Александр, — повторила Анна. — Саша. Красивое имя. Ты не против?
— Я... я даже не думал, — голос его дрогнул. — Аня, это было бы... это было бы прекрасно.
— А если девочка — пусть будет Мария. В честь моей бабушки. Она меня вырастила почти.
— Маша, — улыбнулся Дима. — Маленькая Маша.
— Итак, — подвела итог Анна. — Саша или Маша. А там как получится.
Она положила его руку себе на живот. И снова толчок — сильный, отчётливый.
— Он согласен, — засмеялся Дима. — Или она.
— Наверное, Саша, — задумчиво сказала Анна. — Слишком активно толкается для девочки.
— Маша тоже может быть активной, — возразил Дима. — Мама же у неё кто?
Анна рассмеялась:
— Ты прав. Ладно, подождём. Узнаем — тогда и решим окончательно.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ